Бейби Лав В постели с тобой

3 Павел

В тот день я сидел у себя в кабинете, и не мог сосредоточиться на цифрах. Как странно, расчёты всегда были моим слабым местом: одним лямом больше, одним меньше, для меня это никогда не имело значения. В какой-то момент, когда я понял, что в мире действует закон больших чисел и ничего больше, я окончательно перестал считать копейки. К сорока годам я успел построить уже довольно крупную личную империю на костях, нефти и железе и мог бы продавать мотивационные марафоны для страждущих бабла и успеха и собирать стадионы, как этот клоун Тони Роббинс, но единственный секрет, который я мог бы раскрыть и бесплатно, был всё тот же: чем больше объём выборки, тем больше вероятность, что результат будет близок к ожидаемому. Никакой магии. Просто берите больше денег. Покупайте не пачками, а вагонами, не отделами, а корпорациями. Большое к большому.

Поэтому во всех своих отчётах я смотрел только на самые крупные значения: оборот, выручка и прибыль. И принимал решение. Если цифры были достаточно большими. Для меня. В моей категории чисел. Никаких промежуточных значений: всей этой шелухой занимались мои многочисленные подчинённые и аналитики.

И я придерживался этого принципа во всём остальном: просто брал самое дорогое, и не раздумывал. Зачем, если это уже сделали за меня? Мебель для дома и рабочего кабинета я просто покупал у самых известных мастеров и брендов. Одежду — известных марок. Отели, тачки, недвижимость — всё так же руководствуясь этим правилом. Экономил своё время. Которое стоило очень дорого. Мой мир был поделен на две половинки: на ту, где всем приходилось мучительно делать выбор, взвешивая каждый шанс и копейку, и ту, где всё уже было предрешено и поделено, и оставалось только взять желаемое. И я просто брал. Брал то, что хотел.

Как странно, что когда мне позвонил Тимур, у меня в колонке играла та песня Стинга. Mad About You.

И моё сердце сжалось в тугой комок, как и тогда, почти четверть века назад. Я был уверен, что за эти годы возмужал, окреп, и такие ненужные и глупые вещи, как эмоции и чувства, больше не могут управлять мной. Но нет, они всё-таки копошились где-то в глубине моей темницы, куда я их запрятал, и иногда начинали жалобно поскуливать, когда что-то вдруг пробивалось через их тюремное окошко. Например, Стинг.

— Ну всё, четыре процента мои. Готовь новый договор, — прогнусавил потным голосом в трубку Тимур, и я даже не сразу сообразил, о чём это он: музыка унесла меня совсем в другое место и время.

— Какие четыре процента? — спросил я его перед тем, как её образ снова всплыл у меня в голове. И навеки спаялся, слился с чуть хрипловатым голосом Стинга. — Ах да, вспомнил, прости. Ну так что, она согласна?

— Да, она полностью твоя. Я её уговорил, — я представил, как Тимур довольно потирает свои ручонки у себя в кабинете, представляя, на какие запретные удовольствия он спустит вдруг внезапно свалившуюся на него незапланированную кучу денег. Наверняка на самых дешёвых проституток, — брезгливо поморщился я.

— Ну хорошо, отлично, я сообщу юристам, — только и сказал я, уже вешая трубку, и увидел, как загорелось маленькое окошко на моём телефоне с надписью “Дина”. И её номером телефона. Словно золотой динар, талер с неба. Как в сказке братьев Гримм.

И в первый раз за столько лет мои руки задрожали, когда я начал набирать ей сообщение. Я не знал, что ей писать. Как глупо. Так глупо я себя не чувствовал уже много лет. «Привет, это Павел Владимирович Шереметьев»? Стираю. Тупо. И пафосно. «Привет, это Паша». Полный идиотизм. Delete. «Здравствуйте, Дина, я от Тимура»? Ещё лучше, блин.

И тут на экране высветилось сообщение с неизвестного номера. Просто с цифрой «$100 000». Просто и понятно. И я снова вспомнил её прозрачные русалочьи глаза. Она как та химера из страшной сказки вцепилась острыми когтями в моё сердце и разорвала его пополам, выпустив наружу все спрятанные в нём секретики. Те самые зарытые в песке фантики под осколком бутылочного стёклышка из детства.

И теперь я словно откопал это самое заветное окошко, спрятанное сорок лет назад под кустом смородины, и рассматривал, как в цветной калейдоскоп, переливающиеся конфетти. Ну что же. Девчонка определённо не дура. По крайней мере, не совсем дура. Могла бы попросить миллион. Могла бы отказаться, а потом в семьдесят лет гордо рассказывать своим внукам и мужу с заскорузлыми руками слесаря про то, как ей предлагали миллион долларов за одну ночь, а она не продалась. И муж, и внуки с недоумением посматривали бы на полоумную бабку с отвисшими грудями и в растянутой кофте, уверенные, что та тронулась умом.

Но сейчас все эти гипотетические варианты отмелись в сторону, как ненужные несостоятельные теории. Не будет мужа-слесаря, по крайней мере, пока, Тимур поедет в Турцию кутить на внезапные бабки, а русалка оказалась прагматичной сучкой. Ну что же, молодец, детка. Не переоценила себя. И не недооценила. Разумная взвешенная цена. Точный бухгалтерский расчёт. Я откинулся на спинку кресла, а уфимское солнце, такое, какое бывает только после дождя, окатило меня с ног до головы. И почему-то на душе у меня стало так же ярко, как и на этой солнечной сверкающей всеми самоцветами Урала улице.

— Ты что, серьёзно?! — не сдержался Серый, когда я позвал его к себе в кабинет. — На хрена тебе эта… — но, посмотрев на меня, мой лучший друг и по совместительству начальник службы безопасности холдинга заткнулся, не успев выплюнуть грязное ругательство.

Грязь, драки и ругательства остались в прошлом. В наших цыганских дворах из детства. Как и все наши скелеты, аккуратно развешенные в шкафах. Так что сейчас передо мной сидел не тот паренёк с гнилыми зубами в вечных трениках Abibas, а респектабельный джентльмен с голливудской улыбкой и в костюме Hugo Boss. Правда, улыбается Серый по-прежнему крайне редко. И иногда мне кажется, что лучше бы он не улыбался. Волка невозможно приручить, но мы оба с ним из одной стаи. Одной крови.

— Давай я тебе таких девок наберу, хочешь? В Москву слетаю, если тебя местные не устраивают, — ухмыльнулся мой друг. Но увидев мой взгляд, умолк. В конце концов, я ему плачу очень хорошие бабки. Очень хорошие. — Так, ладно, я всё понял, — перешёл он на свою обычную манеру разговора. — Сколько у нас времени?

И мне хотелось ответить, что пару недель, но вдруг я понял, что две недели — это вечность. И за четырнадцать дней может случиться всё, что угодно. Я могу умереть, русалка может вырваться из моих сетей и уплыть. Весь мой мир может рухнуть.

— Три дня, — коротко бросил я и увидел, как едва заметно дёрнулась скула у моего друга. Долю секунды, и всё сразу же замерло. Как у зверя перед прыжком. Как в ту ночь, когда надо было принять решение за долю секунды.

— Понял, три дня. Всё пробьём и проверим. Не вопрос.

— Это только между нами, — зачем-то уточнил я Серому. Хотя он и так всё знал. — Позови Радика.

— Ясно, — открыл Серёга дверь кабинета. — Через три дня досье будет у тебя.

Передо мной сидел Радик, и я, если честно, наслаждался, вживаясь в роль миллиардера Джона Гейджа из фильма. Радик, не менее упитанный и вальяжный, как и юрист из «Непристойного предложения», смотрел на меня непонимающим взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я составил договор на что? — ещё раз переспросил он.

— Радик, не тупи, — ухмыльнулся я. — Вот тебе наконец-от интересное задание. Придумай что-нибудь. Договор на оказание услуг или что-то там в этом роде. У тебя что, зря красный диплом? Вот и составляй. Но это всё конфиденциально. Имей в виду.

— Мог бы и не говорить, — обиженно фыркнул Радик — ещё один высокооплачиваемый хранитель корпоративных и коммерческих тайн. И моих грязных секретов. — Само собой, разумеется. Хорошо, договор будет готов.

— Два дня, — уточнил я, и Радик недоверчиво посмотрел мне в глаза.

— Хотелось бы мне посмотреть на неё, — пробормотал он.

— Ну вот и посмотришь. Когда будем подписывать договор. Да, и сроки там пропиши, не забудь.

— Какие сроки? — ослабил свой галстук упитанный Радик. И я боялся представить, кого же ему рисовало воображение в качестве объекта договора.

— Кратчайшие, — ответил я, складывая ноги на стол. — Давай ограничимся выходными на следующей неделе. Нечего затягивать.

— А если у нее будут, ну, ты понимаешь, — вдруг засмущался Радик, немного порозовев, как рождественская свинка. — Перенесём дату?

— Для меня это не имеет значения, — с издёвкой посмотрел я на него. — С кровью даже пикантнее, ты не находишь? — и бедный Радик поморщился, как истый башкирский мусульманин, вечно придумывающий отговорки, чтобы не удовлетворять свою жену. Но регулярно пьющий водку и заказывающий шлюх на наши банные четверги.

— Всё, договор будет готов, сам его составлю, — отличник юрфака ушёл корпеть над самым захватывающим контрактом в своей жизни, представляя все детали моей с Диной сделки, и, видимо, регулярно отвлекаясь на порноролики, чтобы снять нарастающее напряжение.

Наверное, я ощутил себя богом, царьком и властелином своего маленького королевства на улице Чернышевского. Я даже не знал, чего мне ещё захочется после этого. Наверное, если бы я был каким-нибудь извращенцем, мне было бы намного легче жить, придумывая для себя всё новые и новые забавы. Или меценатом, чтобы собирать картины многообещающих художников. Но я всегда был равнодушен к искусству. И к разного рода извращениям. Моя жизнь была наполнена до краёв. Всего, что мне было нужно и даже больше, я достиг, и мой лимит желаний был исчерпан. Я был уверен в этом на тот момент, когда смотрел на залитую золотом улицу. Которую в мгновение ока накрыла тьма, пролившись черным, всё сметающем на своём пути, ливнем.

Все следующие дни прошли для меня, как в предновогоднее время в детстве: словно избалованный испорченный мальчишка я ждал, когда же наступит утро, и я побегу под ёлку собирать свои коробки в шелестящей глянцевой бумаге. Наверное, это было глупо, но все мои мысли были заполнены предстоящей сделкой. Словно я сам себе сделал самый лучший подарок.

И вот, спустя три дня, как сейчас помню, это был вторник, она пришла ко мне. Дина словно специально оделась очень небрежно, а, впрочем, возможно, это всего лишь мода у нынешней молодёжи. В мои девяностые девчонки словно продавали себя на каждом углу: острые каблуки, супермини, все эти юбочки из плюша, едва прикрывающие их попки. А может быть, мой внутренний взгляд озабоченного подростка замечал только эти крикливые наряды. Я так подумал, и скривился про себя: кто я такой для неё? Просто богатый пресыщенный папик. Годящейся ей в отцы, это уж наверняка.

Дина была одета в такие простые варёные джинсы до щиколоток из восьмидесятых, которые снова вошли в моду сейчас: она словно пришла из моего детства. С волосами, стянутыми резинкой в хвост сзади, и в простой толстовке с вырезом под горлышко с фото Шелдона Купера из «Теории Большого взрыва». Из моего любимого сериала. Без грамма кокетства и без грамма косметики на лице.

Она просто поздоровалась со мной и села в кресло напротив, полностью погрузившись в чтение составленного Радиком контракта. В кабинете, собственно, было всего трое: я, Дина и мой личный юрист. Радик отдувался пухлым ртом, иногда промакивая лоб салфеткой и исподтишка поглядывая на девчонку. Наверняка он удивлялся про себя, как за такое создание могли заплатить столько денег. Я и не торговался. Дал столько, сколько запросили. Сто тысяч долларов. По курсу в рублях. За проведение мотивационного семинара. Как было указано в графе «Услуги по договору». А что, зарабатывают же нынешние блогеры на разных марафонах, почему бы и нет? Дина не возражала. Скорее всего, она сама и предложила эту идею Радику.

Если честно, я хоть и сидел со своей вечной прилепленной на мою небритую рожу насмешкой, я был поражён просто до глубины души тем, что какая-то девятнадцатилетняя пигалица до буквы вычитывала скучный договор, иногда делая в нём карандашиком небольшие пометки. Я никогда не видел и более зрелых взрослых мужей за этим занятием, если они, конечно же, не были юристами и адвокатами. А Дина сидела, по-детски подперев одну щёку кулаком, и её глаза перебегали со строчки на строчку. Забывшись, она подогнула одну ногу в потрёпанном кеде под себя, и так и сидела, покачивая второй свободной коленкой. И было в этом что-то безумно трогательное, от чего в моей жалкой душонке снова заскулили мои нищенские воспоминания, и я перевёл взгляд в окно, рассматривая остатки дореволюционной булочной или чего—то там ещё через дорогу.

Поразительно, но Дина вела себя так, как будто это она поставила условие взрослому дядьке и предложила себя, и теперь скрупулёзно проверяла все выданные авансом обещания, чтобы ничего не забыть ненароком. Часы тикали, Радик уже тоскливо посматривал в мою сторону, а через двойные двери моего кабинета не доносилось ни малейшего звука из офиса. Спустя час девчонка наконец-то оторвалась от контракта, и, посмотрев на меня своими прозрачными хрустальными глазами, произнесла:

— У меня нет вопросов, Павел Владимирович, — и обращаясь к Радику, словно похвалила его: — У меня нет больше замечаний к контракту. Я сделала пару пометок. Несущественных правок. Уверена, вы сможете без проблем внести их, — и передала договор юристу.

— Хорошо, — пробежался по ним глазами Радик, — я сейчас сделаю изменения и вернусь с новым экземпляром, — и вышел из комнаты.

Я чуть не закричал ему вслед, как маленький испуганный мальчик:

— Не оставляй меня одного с ней!

Но за доли секунды сообразил, что веду себя по-идиотски. И это я хозяин положения. Царь горы. Властелин мира. И это я покупаю такую на удивление спокойную девчонку. Просто потому что мне так захотелось. Просто потому что тридцать лет назад я увидел поразивший меня фильм с Деми Мур, и сейчас захотел повторить его в своей жизни. Просто, потому что могу себе это позволить. И кто мне запретит?

В попытке разрядить обстановку в ожидании Радика, я посмотрел ей в глаза и сказал с лёгкой улыбкой:

— Я смотрю, тебе тоже нравится «Тория Большого взрыва»? — и сразу же понял, что выгляжу со стороны полным дебилом. Эдаким большим дядей, пытающимся завести разговор с подростком. С девчонкой, посулив ей леденец, перед тем, как утащить за собой в подворотню.

В её взгляде сначала зарябило, как на тихой глади реки, недоумение, но потом вдруг она улыбнулась первый раз за всё время детской непосредственной улыбкой. И моё сердце ухнуло куда-то вниз. В пятки, под стол, чтобы прокатиться круглым упругим шариком и уткнуться в её грязные заношенные кеды.

— Вы про футболку? Нравится? Обожаю Шелдона Купера, — просто сказал она. — Могу сказать вам, где купила такую. А кто ваш любимый герой? — задала она вдруг такой непосредственный вопрос. Как дети спрашивают взрослого: а какая сказка или мультфильм тебе больше нравится?

— Мне? — задумался я в первый раз за всё время над этим. — Наверное, Леонард.

— Да, Леонард — классный, — довольно кивнула она, подтверждая мой выбор. И мне показалось, что я прошёл её внутренний тайный тест. Словно про меня она только что сказала, что я — классный.

— Ну что же, всё готово, — деловито ворвался в кабинет Радик, словно речь шла о покупке недвижимости или страховки, или что-там-ещё-каждый-день-покупают люди. — Прошу вас ещё раз просмотреть контракт и поставить ваши подписи, — торжественным тоном сообщил он, словно мы сейчас стояли перед ним в загсе.

И мы подписали каждый свой экземпляр, и когда обменивались ими, она посмотрела на меня по-заговорщицки, словно только мы с ней узнали какую-то тайну, недоступную Радику.

4 Дина

Я

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.