Sasha Galex Рика

Глава 1

Тили-тили тесто жених и невеста

Эрика Капелла

Машина качалась на ухабах. Мне было не по себе в компании людей, что пару минут назад держали на мушке моих близких. Гнетущее молчание тянулось от ворот нашего особняка до пустоши, по которой мы сейчас ехали.

– Что со мной будет?

Как и ожидалось мне никто не ответил.

Водитель – солдат клана, рядом с ним сидел брат Морео, а по мою правую руку разместился мой личный надзиратель. Мрачный Воин. Он молча смотрел в окно, сдавливая ладонью плечо, из которого сочилась кровь. Я поглубже втянула в себя металлический запах. Эту рану ненёс ему Вил и это станет моим последним тёплым воспоминанием о нём. Вспомнив, что этот увалень чуть его не убил, я в раздражении сжала кулаки:

– Я спросила: «Что со мной будет?» Ты что немой?

Он наконец обращает на меня свой пустой взор. Я радуюсь этому ровно до того момента, пока на моей шее не сцепляются его руки.

– Дамир, будь повежливее со своей невестой, – доносится с передней части салона.

Мои глаза расширяются от информации и от поступившего кислорода. Воин ослабляет хватку и отворачивается. Так это он. Дамир Морео – «счастливчик», которому выпала честь стать моим мужем.

Мужчина, сидящий впереди, сверкнул белозубой улыбкой. Ранее он представился Эрном. Арнольд Морео – третий сын клана по старшинству.

– Добро пожаловать в семью, невестка. Ты уж извини, но у твоего женишка проблемы с управлением гнева.

Ужаснувшись, я прижала руку к горлу и вжалась в дверь.

– Правильно, – похвалил он. – Так и сиди до конца поездки. Да и в доме советую вести себя тихо, – он обвёл меня взглядом с ног до головы. – У нас, знаешь ли, ваше отродье не холят.

Ледяной ужас сковал тело по ногам и рукам. Меня везли прямиком в логово врага, и самое страшное в происходящем – шанса на побег просто не было. «Есть вещи похуже смерти,» – раздался голос мамы в голове, запуская по коже рой испуганных мурашек.

Позади нас и спереди ехали тонированные машины с видимым утолщением брони. Улыбка ненароком окрасила губы – скорее истеричная. Не думали же они всерьёз, что я могла убежать? Вырубить мрачную стену, что нависала на меня справа, придушить озорного психопата и лишить чувств водителя? Мне могло помочь только чудо.

Тем временем кортеж миновал мост и ехал в самую чащу леса. Чем дальше мы продвигались, тем темнее становилось за окном. Тучи сгущались, яркий свет фар разбивал густой мрак вечера. Я с опаской поглядывала на мужчин. Отец говорил, что они не могут убить меня, что договор защищает мою жизнь, но, когда мафию останавливала кривая закорючка на засушенном куске дерева?

Эрн оборачивается на мой немой возглас. Его улыбка больше не кажется мне доброжелательной. Она напоминает оскал.

– В чём дело, невестка?

– Вы убьёте меня?

Эрн задумывается на мгновение. Его эмоции прочесть невозможно – мешают солнцезащитные очки.

– Ммм, нам это не выгодно.

Я сглатываю, принимаясь нервозно перебирать пальцы.

– Тогда почему бы не позволить мне жить с родителями?

– Они уже обманули нас однажды, Капелла – те ещё лжецы. Лимит доверия к вам иссяк. А тот факт, что ты будешь у нас – гарантия их хорошего поведения. – уголок его губ дёрнулся, – Сечёшь, малыш?

– Выходит, я просто заложница?

– Что-то вроде того.

Скрип кожи по соседству режет слух. Прохожусь быстрым взглядом по ногам, облачённым в чёрные брюки, и по рубашке, с наполовину расстегнутыми пуговицами. Его кожа имела бронзовый отлив. Загорелый, с угольно черными волосами и нереально странными глазами, Дамир производил впечатление инопланетного существа.

– Тогда к чему этот брак?

– Наша семья чтит традиции. Девушка, не связанная с нами кровью или узами брака, не может жить в нашем доме. – Эрн смотрел перед собой на простирающиеся лесные просторы. – Соседи плохо подумают.

– Бред какой-то…

– Ты права, у нас нет соседей и, если бы были, рот бы не раскрывали. Но договор есть договор. Почему-то наш отец решил, что ты должна стать частью нашей семьи – значит так и будет.

– Моя семья – произнесла твердо, – Причина его смерти. Какого Вам будет жить со мной под одной крышей?

– Никогда не думал, что Капелла будет заботиться о наших чувствах. – Эрн усмехнулся себе под нос. – А каково будет тебе? – его голос полоснул жестокостью. – Об этом ты не подумала?

Желудок стянула тошнота. Я затряслась от осознания всей власти этой семьи надо мной и моей собственной беспомощности. Я была заперта в одной машине с незнакомыми мужчинами и прославленными на весь Поно-Арто убийцами, а от парня по соседству исходила жгучая ненависть, от которой мне было не отмыться.

Я тревожно провела ладонью по плечу, укрытому темной тканью. Когда выбегала из дома в одном платье и черных балетках, не думала, что окажусь в таком затруднительном положении – без теплой одежды, телефона и денег – в плену врага. А эти мужчины, воспитанники диких джунглей, не отличались галантностью. Они не дали мне времени собрать вещи, попрощаться. Морео не дали мне даже крохотной подсказки на то, что меня ожидает в их доме. И пока они усердно делали вид, что меня не существует, я замираю. Замолкаю. Я сливаюсь с сидением.

То ли от стресса, то ли от усталости мне удалось задремать. Проснулась я, когда машина остановилась. Сквозь сонное сознание пробрался хруст гравия, послышались хлопки дверей, и я поторопилась выйти следом за мужчинами.

Дом Морео казался более зажиточным, чем наш. Сероватый, с каменной лепниной, он напоминал поместье Дракулы в Трансильвании. Пятиэтажный монстр смотрел на меня сквозь черные французские окна. Я обвела взглядом треугольный фронтон с барельефом греческих листьев. Ко входу с круглыми колоннами вела лестница, состоящая из тридцати одной… тридцати двух… Тридцати трех бетонных ступенек.

Из соседней машины, припаркованной перед квадратными кустами, вышел Рудольф. Его взгляд скользнул по мне слишком поверхностно. Так люди смотрят на насекомых, которым позволено недолго полетать по жилищу прежде, чем их прихлопнут. Больше меня не вели под конвоем, судя по лицу Дамира, он вообще брезговал прикасаться ко мне.

Внутри старого дома было тихо. Нас никто не встретил – меня просто провели мимо столовой, в которой ужинала большая семья.

Они серьезно просто ели, в то время как их мужья шли на рисковое дело?

– Ты будешь жить наверху, – произносит Эрн. – Дамир проводит тебя.

Дамир пронзает Эрна убийственным взглядом, но все же подчиняется и зло вышагивает по массивной лестнице. Мы проходим пять пролетов, прежде чем оказываемся на чердаке. Здесь всего одна комната, дверь которой Дамир распахивает чуть ли не с ноги. За ней обычная спальня с кроватью, шкафом и туалетным столиком. Медленно выдыхаю, благодарю всевышнего, что меня не будут держать в подвале с крысами и шепчу так тихо, чтобы он не услышал:

– Спасибо.

Слишком мощный для этой комнаты, Дамир подходит к окну и о чём-то размышляет. Мне поставят решетки? Прикуют к батарее? Будут держать здесь без еды и воды? Обернувшись, он смотрит сквозь меня и идёт на выход, по пути, грубо задевая моё плечо. Гостеприимство Морео не знало границ.

– Тебе тоже это не угодно.

Спина Дамира от моих слов замирает.

– Ты не похож на человека, которому можно указывать, что делать. – продолжаю я. – Да ты… Ты даже не смотришь на меня! Какая, к чёртовой матери, свадьба?!

Может в его лице я смогу найти друга по несчастью? И он поможет мне договориться с Рудольфом об отмене этого бессмысленного мероприятия?

Дамир поднимает на меня свои глаза. Нет. Он станет мне кем угодно, но не другом. Спокойные облака прогоняет вспышка молнии. Не двигаясь с места, он лишает меня равновесия и, сама того не желая, я прячусь назад, пока не упираюсь бёдрами в стол.

– Я не смотрю на тебя, чтобы случайно не убить. – говорит он, а на моей шее сцепляются невидимые руки. – Если думаешь, что я помогу выбраться тебе из этого дома, то сильно ошибаешься.

Сквозь страх и жжение в груди, я произношу:

– Так ты хочешь жениться на мне?

Он делает шаг вперед, словно я и так не запугана до смерти.

– Я хочу от тебя только одного, – его длинная пауза играет на моих нервах Реквием. – Чтобы ты держалась от меня подальше.

Он не собирается меня ударить, Морео только и делают, что запугивают, а когда дело касается выполнения обязательств, они просто уходят, как планирует сделать сейчас и он. Пора проверить, как много я могу себе позволить. В дрожащие ни на шутку руки я беру лампу и прежде, чем Дамир ушел, кидаю её в стену близ его головы.

– Если я – твоя будущая жена, как мне держаться от тебя подальше? Вы полные идиоты, раз привели меня в этот дом!

Я наблюдаю, как сжимается его кулак в предупреждении, я вижу, как хищно накреняется его спина, но всё же он оставляет меня в комнате на чердаке одну. Наедине со своими страхами и мыслями о том, что как прежде уже не будет.

Никогда.

Глава 2

Камень точится о воду

Утром я просыпаюсь от постороннего шума. Десяток ног шуршат по полу, вырывая из терпкого сна. В моей комнате скопище служанок, они суетятся, раскладывая вещи по местам. Когда их хоровод отступает в сторону, мне открывается вид на манекен, облаченный в длинное белоснежно-белое платье.

И так я должна была узнать об этом? Сегодня моя свадьба?

Кружево колет кожу, хочу стянуть с себя бесконечные мотки шифона, снять каблуки, которые намеренно или нет оказались не по размеру. Единственное, что мне удалось отвоевать – волосы. Длинным каскадом они спускались до поясницы, оставаясь непозволительно распущенными, как и их хозяйка.

Семья Морео в полном составе уже ожидает меня внизу витиеватой лестницы. Каждый мой шаг им навстречу – боль. Большие пальцы врезаются в узкие носки туфель, дорогая кожа натирает пятки. Их семеро: двое детей, трое мужчин, одна молодая светловолосая девушка в розовом платье и одна женщина в строгом костюме и тонкой линией губ. Никто из них не одаривает меня и взглядом, кроме Эрна, конечно же. Он услужливо предлагает мне руку под неодобрительным вниманием всего семейства.

Мы снова едем в машине. Только теперь, это не доставка заложницы в тюрьму, а свадебный кортеж. Раздражённо поправляю юбку, закалываю фату, что больно стягивает волосы и начинаю обратный отсчет до окончания моих мук и сегодняшнего дня. Я не успеваю дойти до ста, как машина останавливается посреди просёлочной дороги.

– Это что? – выглядываю в окно. – Церковь?

Эрн покидает салон автомобиля, распахивает дверь и вытягивает меня наружу. Истязающими каблуками я упираюсь в землю.

– Все наши браки заключаются на небесах, невестка.

– На тех небесах, куда вы отправляете невинных людей?

Эрн обезоруживающе улыбается:

– Как и вы, signorina.

Я задохнулась от негодования. Одно дело лгать регистратору браку, и совсем другое – священнику. Я не могу поклясться в неземной любви своему будущему мужу.

– Это выше моих сил, – бормочу себе под нос и вытираю потные ладони о хрустящий фатин.

Мимо нас проходят мои будущие родственники и жених. Для всех них я не больше, чем пустое место.

– Ты хорошо выглядишь. – отпускает Эрн неуместные комментарии. – Несмотря на вашу сущность, Капелла наследуют лучшие черты своих родителей. Ты очень похожа на свою мать.

Эрн задумчиво берёт в свои руки мою. В очередной раз я поражаюсь его наглости и проворности. Переворачивает её и вжимает палец туда, где разместилось едва видимое белое пятно.

– Если бы не это, я бы не узнал тебя в том гараже. Обидно, правда? Всё могло быть совсем по-другому.

В гараже? Я тут же переношусь в недалёкое прошлое, где жила свою обычную жизнь и знать не знала, что во мне течет кровь Капелла.

Дрожь прошлась по всему телу и остановилась там, где он меня касался. Я хотела вырвать свою ладонь, но он лишь сильнее её сжал, провожая взглядом девушку в розовом, что, едва взглянув на нас, поджала губы.

– Зачем ты убил его?! – прошипела в его лицо. – Что тебе сделал обычный старик?

– Обычный? – Эрн засмеялся на всю округу, мою руку он положил себе на локоть и неторопливо повёл к храму, – Он получил то, что хотел и отказался платить. А я преподал ему урок: кто однажды связался с мафией, живым от неё не уходит.

Меня передёрнуло:

– Откуда тебе вообще известно об этом пятне?

– Тебе было 5 лет, когда за тобой не углядела служанка. Ожог от кипящей воды в чайнике, —заметив моё смятение, он улыбнулся. – Мы знаем о тебе всё. И возможно, даже больше, чем ты сама. Солдаты Капелла периодически попадали к нам в плен, а разговорить можно любого.

В его глазах сверкнул опасный огонёк. Я прикрыла веки, понимая, что эту самую служанку или человека, заставшего эту картину, нещадно пытали и возможно их душ уже не было на свете белом.

– Где мои родители? Разве они не должны быть на церемонии?

– Капелла ни за что не сунутся на нашу территорию.

Переступив порог церкви, я уставилась на неё сквозь белый шифон фаты. Расписные фрески с ликами святых обрамляло чистое золото. Оно, кстати, было повсюду. Люстра, аналой, подсвечники, витиеватые узоры на библии – всё мерцало в пламени свечей и переливалось роскошью. Внутри пел церковный хор и посреди этой святой благоухающей красоты стояли убийцы, дилеры, наркоторговцы и просто невежественные люди. Эрн вёл меня прямо к алтарю, чтобы передать в руки одному из них.

– Сегодня ты выступаешь в роли моего отца?

– Упаси Господь, невестка. Я всего лишь конвой.

Я смотрела прямо перед собой: на священника в длинной рясе, на две короны, возложенные на красном бархате, на Дамира – мельком и с неохотой, и на фреску за его спиной. На ней изображение Христа Спасителя распятого на кресте и что-то в его образе во мне откликается неумолимой болью.

Жертва.

Я спотыкаюсь. Благодаря поддержке Эрна, мне всё же удаётся устоять на каблуках и взойти на злосчастный выступ. Начищенные ботинки Дамира упираются в меня, словно два выставленных пистолета.

– Слава Тебе Боже наш, слава Тебе!

Полилась монотонная неспешная речь священника. Я так и не подняла головы, мне было стыдно. Я могла лгать, вести разгульный образ жизни вне церкви, но внутри неё мне хотелось сохранить честь. И каково же было моё удивление, когда я вслушалась в слова:

– Клянёшься ли ты, Эрика, быть опорой и поддержкой для этого мужчины. Клянёшься ли ты полюбить его достоинства и принять недостатки. Клянешься ли ты во что бы то ни стало быть рядом с ним до конца своей жизни. Клянешься ли ты, стать верной супругой этому мужчине?

Я взглянула на Дамира Морео, не понимая, что за волшебство бурлило вокруг нас. Видимо его замечала лишь я, ведь с течением времени тьма в его глазах только сгущалась, а каждое произнесённое Святым Отцом слово ощущалось не приятнее огнестрельного ранения.

– Клянусь, – произношу тихо, неожиданно севшим голосом.

– Клянешься ли, Дамир, стать надёжным плечом для этой женщины. Клянешься ли ты, быть с ней и в горе, и в радости. Клянешься ли ты, защищать её и её семью ценой своей жизни?

Я усмехаюсь. Защищать? Священник не знает, кто я такая и по какой милости здесь стою? К чему эти смехотворные, лживые клятвы?

– Клянусь, – говорит твёрдо, а от меня не укрывается его недовольство.

Священник кивает, и оборачивается к двум коронам, но вместо того, чтобы взять их и прочесть молитву над нашими головами, он вкладывает в мои руки золотой кинжал с вкраплениями драгоценных камней.

– Обряд последней боли. – произносит он, видя моё замешательство. – Вы должны нанести своему партнеру рану и поклясться, что она станет последней.

От холодного оружия в руках в кровь выплёскивается адреналин. В моей голове созревают картины, где я убиваю одного из Морео на глазах его родни, а на меня сразу же поднимается 40 мушек.

Нет, ещё не время.

Металл в моих руках дрожит, когда я черчу красную линию, получается она неожиданно глубокой так, что из неё густыми потоками выливается красная кровь. Дамир перехватывает рукоять здоровой ладонью, а я задерживаю дыхание и жмурю глаза. Ожидаемая боль так и не наступает, а рана получается не больше, чем царапина кошки. Наши руки священник прислоняет к друг другу и начинает зачитывать молитву. Все гости, как по команде, поднимаются на ноги и опускают головы себе на грудь. Глаза Дамира тоже закрыты, и видимо мне нужно сделать то же самое, однако я не могу оторвать взгляда от его капли крови, что сливаясь с моей, ползет по локтям и вместе они падают на деревянный пол.

Кровь падает на пол.

Эта так завораживает меня, что в голове поднимается шумный гул. Я ничего не слышу. Священник читает молитву – не могу разобрать слов. Ещё недавно за окном свиристели птицы, распевался хор, а теперь я ничего не слышу.

Паника поднимается в горле, и выдохнуть её у меня не получается – комок воздуха застрял внутри. Он не позволяет мне нормально дышать. А в ушах вакуум такой же, когда ты ныряешь в воду.