Sasha Galex Рика

Глава 7

Жестокий и опасный… Мир? Или люди в нём?

Шли дни, летели недели. Небо хмурилось всё сильнее, затягивалась уютная осень. Микаэль и Вильям в своё свободное время учили меня стрельбе, боевым приёмам и посвящали в некоторые государственные тайны. Каждый день я тренировала свою ловкость, силу и отрабатывала технику ударов. Как и предсказывал Вильям, я ко всему привыкла: к их дружеским подначиваниям, к дому и к своему новому-старому имени – Эрика.

На прошлой неделе кто-то подкинул мне под дверь шкатулку, внутри неё оказался детский фотоальбом. Я была окружена игрушками, снимками и вещами, что вызывали трепет у маленькой Эрики Капелла. Воспоминания вспыхивали одно за другим, память возвращалась и сомнений в реальности происходящего больше не оставалось. Они – моя семья.

Рокси ластится к моей руке, лижет коленки и, убедившись в чистоте поверхности, устраивает на них свою светскую мордашку. Мик до сих пор диву дивится с этой собаки.

– Ну что, отдохнула? – кривляется он, проходя мимо. – Слабачка.

– Рокси, фас!

На мою команду она испуганно поднимает голову и оглядывается по сторонам.

– Она никогда не кинется на своего хозяина, – занудничал Мик.

– Проверить стоило.

Поднявшись на ноги, я иду к столу и беру пару острых ножей. Собираюсь с мыслями, встаю напротив цели. И…! Её они так и не настигают.

Ненавижу!

– Тебе нужно быть более сконцентрированной, – роптал Вильям.

Чёртово метание давалось мне трудом, потом и слезами.

– Куда ещё сконцентрированней? Я сконцентрирована на цели: уделать своего младшего братца.

Вил перехватывает мои руки и становится позади. Моё тело пробирают мурашки от затылка до самых пят. Его голос я слышу всем сердцем. И оно начинает нервно дребезжать, когда тёплое дыхание парня касается моего уха:

– Расслабь кисть, не сгибай запястье.

– Быть так близко обязательно? – укоряю, не сводя глаз с крошечного круга.

– Это чтобы ты привыкала к стрессу. Не всегда ситуации будут спокойные.

Я фыркаю.

– Не такой уж это и стресс

– Однако твой пульс ускорился на 60 ударов в секунду.

Щеки покраснели, а Микаэль заржал так, что мне захотелось сменить цель.

– Давай!

И я кинула. Не в яблочко, конечно, но 60 – уже результат. До этого ножи попадали лишь в забор.

– Продолжай.

И я продолжила. Спустя некоторое время после моего насильного приезда мысли о побеге начали теряться в постоянных тренировках и безмолвном присутствии Вильяма. Я не отменяла той мысли, что, возможно, им просто залечила рану, оставшуюся в груди после смерти Эдуарда и Марии. Но мне было слишком хорошо, чтобы начать ковырять её.

В этом доме я была как никогда свободна и предоставлена сама себе. Отец изредка проходил мимо тренировочных полей и кидал на меня странные взгляды. Мирабель тоже держалась в стороне, не рискуя сокращать расстояние, которое я охраняла подобно Церберу. Чем занимались парни на заданиях для меня оставалось совершенно не интересной загадкой. Теперь больше всего на свете я боялась прощаться со своими идеалами. Боялась, что светлый лик Вильяма разобьётся. Переживала, что обрекла своего младшего брата на жестокую работу. И вместо того, чтобы встретиться с правдой лицом к лицу, я, как последняя трусишка, желала оставаться в неведении. И была счастлива в своём незнании.

Мы разместились на заднем дворе особняка, где Микаэль сосредоточенно точил ножи, а Вильям сидел на траве и ласково поглаживал Рокси по спинке.

В Поно-Арто был Мэр, Правительство, но все они неукоснительно подчинялись мафии. Раньше территория власти Правящих не была так четко разделена, но в связи с последним государственным переворотом Поно-Арто разделили надвое. Поноль – принадлежала Капелла. Артоль – Морео. Собак, как рассказывала подруга, не выпускали, существовала таможня, а солдаты день и ночь охраняли закрытую для посещения территорию.

– Сколько их? – опустилась на мягкий газон локтями. – Этих Морео.

Микаэль на мгновение залюбовался бликом металла в луче уходящего солнца.

– Глава клана – Рудольф. Он на посту с тех пор, как погиб его отец. У него есть четверо младших братьев. Самый старший Арнольд, затем Дамир и самый младший Томас.

Я внимательно слушала мерный скрежет металла о металл.

– Ты сказал четверо, а назвал троих.

– История Лео Морео очень туманная. – отозвался Вильям. Кудрявая голова его дёрнулась к небу, из которого с минуты на минуту должен был пойти дождь. – Говорят, он предал свою семью несколько десятков лет назад. Клан подобного не прощает и по правилам его давно должны были убить.

– Возможно его и убили. – размышлял Мик. – В любом случае о нём давно никто ничего не слышал.

– Их так много… – выдохнула я.

– Да. – кивнул брат. – Учитывая то, что старшие женаты и кто-то точно успел обзавестись детьми – Морео гораздо больше, чем нас. Их объединяет кровь, а чужакам они не очень доверяют.

Глубоко в лесу послышался раскат грома. Рокси на моих коленях вздрогнула.

– Почему они позволили этому случиться.

Микаэль резко развернулся на каблуках. На мои нос и губы упали первые капли дождя.

– У неё не было выбора понимаешь? Её загнали в угол, не оставляя шансов на выход.

– И она решила принести в жертву меня? – раздосадовано качнула головой. – Я никогда этого не пойму.

– А если бы тебе протянули оружие и приказали убить меня или Вильяма. Кого бы ты выбрала?

Моё сердце загрохотало где-то в глотке, переводя взгляд с одного парня на другого, я ответила:

– Никого. Но такого варианта нет, ведь так?

– Да. И у неё не было. – глаза Мика были остры подобно кинжалу в его руке. – Ей пришлось выбирать между смертью и жизнью, она выбрала второе. Все мы будем живы – это главное.

– Живы? – усмехнулась себе под нос. – Ты не можешь быть в этом уверен. Родители так и не сказали, что в том договоре. Ты тоже не знаешь? Или это секрет лишь для меня?

– Не знаю! Но там точно нет ничего плохого.

Неуверенно Микаэль отвернулся, тема разговора явно была ему не по вкусу.

Как жаль.

– Тогда от чего она так отчаянно пытается меня спасти? Боится разлуки? Девять лет они же как-то пережили, могут и вообще забыть про то, что у них когда-то была дочь!

Голос мой дрогнул, выдавая с лихвой задетые чувства. Капли продолжали бить по лицу, вынуждая меня присоединиться к стихийному плачу.

– Думаешь им было легко? – рявкнул брат голосом по угрозе, соревнующимся с громом. – Думаешь наша жизнь без тебя была сказкой? Ты ни черта не понимаешь! Ни о нас, ни об этом мире!

– Так может, вы хоть немного расскажете? Что это за клан – Морео? Почему мы с ними враждуем? Хоть что-нибудь!

Тяжело дыша, Микаэль перевёл взгляд на Вила и все его слова вдруг замерли в оцепенении. Он закрыл рот, сжал кулаки и зашёл в дом, громко хлопнув стеклянной дверью.

– Пойдём, – Вильям отряхнулся, протянув мне руку.

Серое небо выпускало одну каплю за другой. Дождь неспешно крапал по подоконникам, звонко щёлкая по жухлой, осенней листве. Рокси дёргала ухом в такт природной мелодии. Смогу ли я когда-нибудь понять их мир? Едва ли. Они сами отстранили меня, в попытке спасти. Однако у жизни были свои планы. Меня вернули домой и теперь я должна была снова перестраивать своё мировоззрение. Едва ли десятилетняя я понимала, чем занимаются мои родители, едва ли я понимаю это сейчас…

– Эрика, – Вильям нетерпеливо поднял меня на ноги. – Дождь начинается.

И мы побежали. Через всё многогектарное поле, прямиком к заднему входу. Вильям использовал свою куртку, как зонт, Рокси бежала чуть позади, лая на весь район. И мне было хорошо. Так, словно я спустя долгие годы скитаний наконец оказалась на своём месте.

Скрывшись под навесом террасы, мы не торопились заходить внутрь. Вильям кинул куртку на шезлонг и опустился к Рокси, что ластилась к нему, словно маленькая девчонка. Было пасмурно, было холодно, но от его улыбки веяло летним теплом. Припрятав в воротнике кофты ответную, я зажмурила от счастья глаза. Даже в темные времена человек найдёт, чему порадоваться. И, кажется, я тоже нашла.

Сверкнула молния.

Крупные камушки града отскакивали от травы, приземляясь мне под ноги. Я сглотнула тревогу.

Помимо этого, мне был известен ещё один жестокий жизненный закон. Всё, к чему ты сильно привязываешься, становится твоей ахиллесовой пятой. И тебе остаётся только ждать, когда Дьявол узнает о твоей слабости и снизойдёт на землю, чтобы её отнять.

Отсчёт пошел.

Рокси на фоне жалобно заскулила.

Глава 8

Некогда родной, обклеенный сотнями наклейками телефон сейчас казался чужим в моих руках. Его пару минут назад выдал мне отец, наказав не делать глупостей. Перевернув его пару раз, я подумала, что было как раз самое время их творить.

Гудок. Два. Три. И…

– О Боже, Лена? Лена?!

Лена? Кто такая Ле…

– Да, – хрипло ответила. – Это я.

– Ты жива? – казалось она плакала, – Я слышала, что случилось и ты… и твои родители… Где ты, куда пропала?

Меня одолевало смятение. Покинув место, где произошла трагедия, я будто заперла боль вместе с воспоминаниями в одном ящике, а сейчас бесстрашно поворачивала ключ.

– Меня забрали к себе родственники. – на небе пробивались едва уловимые всполохи света. – А вообще всё в порядке. Давай встретимся сегодня? Я подъеду к семи.

У меня ушла неделя на то, чтобы уговорить домашних о выезде за границу. Морео сейчас прочесывали все близлежащие поселки и лесные чащи, им не было дела до моего родного города, а значит я могла там немного похозяйничать.

Во дворе Микаэль натирал бок черной тонированной машины. С барского плеча он позволил мне взять её на сегодняшний вечер. Накинув кожаную куртку, я села на водительское сидение и открыла окно, на сто процентов готовая к братским наставлениям.

– Обращайся хорошо с моей девочкой.

Я поморщилась.

– С девочкой? А за меня ты значит не переживаешь?

– Конечно переживаю, – стушевался он. – Но… будь аккуратней, хорошо?

Мило улыбнувшись, я пристегнула ремень безопасности и положила руку на рычаг коробки передач:

– Кстати, знаешь, сколько раз я сидела за рулем?

Микаэль нахмурился и покрутил головой, не желая верить в происходящее:

– Сколько?

– Один. Пока! – выжав педаль газа, я рванула с места, видя в зеркале заднего вида, как за мной бежит Микаэль.

Оставив его за воротами дома, я засмеялась и включила местную радиостанцию. Разбивать машину я не планировала, однако не упустила случая побесить младшего брата.

До границы 30 километров или 17 минут езды. Мой новый паспорт заставляет сержанта выпрямиться отдать честь и торжественно распахнуть ворота. Канспировка на сегодня – это кепка, волосы, спрятанные в огромный бомбер и солнцезащитные очки на пол лица.

С Машей мы договорились встретиться у старого дуба. Здесь, в детстве, мы оставляли друг другу послания, прятались от дождя и с улыбкой коверкали выгравированную на старой плите фразу: "memento vivere". Место для игр мы выбрали не самое жизнерадостное, за плитой находилось старое кладбище, а фраза была не то насмешкой над мёртвыми, не то отрезвляющим утверждением. Помни о жизни. И мы помнили, потому что смерть оказалась ближе, чем можно было представить.

Маша быстро забралась в салон.

– Привет, – её объятия сильные и тревожные.

Глаза, скрытые под темными очками, начинают слезиться без моего желания. Выдохнув сладкий запах её духов, я переключаю передачу, и мы трогаемся с места. Знакомые места отдают приятной ностальгией. Я едва заметно улыбаюсь, отвлекаясь на старые треки радиоволны.

– Ты ничего не расскажешь?

– Боюсь ты решишь, что я сошла с ума, – усмехнулась своим мыслям. Или заставишь отвести себя к горячим парням Поно-Арто.

– Не решай за меня.

– Давай просто потусим вместе, как в старые добрые?

– В старые добрые? – она восхищенно проходится ладонями по кожаным сидениям. – Извини, но у нас никогда не было машины. Это что за малышка?

Это единственный автомобиль семейства Капелла, который ещё нигде не был засвечен. С совершенно обычными номерами, без опознавательных наклеек, не битая и не крашеная.

– На этот вечер она полностью наша.

Если бы мы встретились при других обстоятельствах, Маша бы подняла радостный клич, сейчас же она сдержанно улыбнулась. И то на одну секунду. Затем её лицо приняло прежнее взволнованное выражение.

– Знаешь, как я за тебя испугалась! Ты пропала. Ваш дом опечатали. – Маша понизила голос. – Ты вообще в курсе, что вы все в розыске? Ты и твои родители.

В розыске? Не убиты? Я свернула в сторону от нашего любимого кафе и напряжённо задумалась:

– А бар?

– А что с баром? – Маша решила подкрасить губы, выдвинув зеркало козырька. – Там всё по-старому, на твоё место взяли другую девушку, а хозяин разрешил наклеить листовки близ его заведения.

И всё? Ни стрельбы, ни раненых, ни убитых?

– А ещё! Только представь, Макса недавно видела, весь разукрашенный, как будто девушку Шварценеггера соблазнил. Кто его так, не понимаю… Говорят, он даже из страны уехал. Прикинь? Так ты мне расскажешь, что случилось?

Я бы и сама хотела знать, что случилось. Складывалось такое ощущение, что весь тот ужасный день кто-то стер с лица земли, и я была единственной, кто всё помнил.

– М-мои родители и правда пропали, – ответила глухо. – А родственники, я тебе про них рассказывала, живут в городе неподалеку отсюда. Маш, скажи, а у тебя никто не интересовался обо мне?

Подруга накрутила на палец локон.

– Конечно, спрашивали. Полиция. – она нахмурилась, припоминая детали. – Странные они, конечно, были. Не при исполнении и даже не представились. Высоченные, мрачнющие ужас! Но такие привлекательные. – улыбнулась она. – Я им сказала, что ничего не слышала, никого не видела.

– Никому не говори о том, что встречалась со мной, хорошо?

Она вздрогнула, теряя любовный запал.

– Лен, что случилось?

– Я… я позже тебе все объясню, не спрашивай меня ни о чем. Я хочу прожить один день, как раньше. Пожалуйста.

Положа руку на сердце, она сказала:

– Клянусь мармеладными мишками.

И я ей поверила.

Это поездка должна была расслабить меня. В планах было попрощаться со своим домом, а в итоге я ещё глубже упала в кроличью нору.

Почему мы в розыске?

Как им удалось замять стрельбу в центре города?

А главное: зачем?

Я виляла по трассе. Граница осталась далеко за моей спиной, а на Поно-Арто опустилась ночь, да такая густая, что я заблудилась. Навигатор барахлил, голубая стрелка стояла на месте, в то время как местность вокруг неё кружила, подобно тайфуну. На панели загорелась красная кнопка и мне пришлось сделать вынужденную остановку.

– Алло? Да, Мик, я почти на месте, заехала на заправку. – хлопнув дверью, я выслушиваю нотацию, что так сильно это делать нельзя. Закатив глаза, беру в руки пистолет и рассматриваю эту штуковину со всех сторон. – Да, твоя девочка проголодалась. – и как блин это втыкается? – Всё, Мик! Пока, увидимся дома, твоя малышка хочет внимания.

Вставляю пистолет в машину, но закрепить его никак не удаётся. Не успеваю я открыть гугл, как кто-то перехватывает у меня кран и вдруг раздаётся необходимый щелчок.

– Спа…

Тёмные глаза обдают меня будоражащим холодом. Прежде чем парень отворачивается, накинув на голову капюшон, я прохожусь кротким взглядом по скулам, широкому подбородку и жёстким губам.

Замираю.

Голова раскалывается от громкого гула. Тысяча голосов одновременно начинают говорить внутри меня. Я ощущаю захват на локте, хотя меня никто не трогает.

– Пошли.

И это фраза такая грубая, словно он надзиратель в камере, а я заключённая. Чей это голос? Спина начинает гореть адским пламенем, я прижимаюсь к машине, впитывая руками холод металла. Зубы стучат друг о друга. Перед глазами безжизненный туман над рекой, и я совершенно одна посреди него. Резко выдыхаю ощущения. Стираю со лба испарину и иду к кассе неровной походкой.

Почему я почувствовала это всё разом?

Я наблюдаю за ним сквозь прилавок, заваленный сладкими гадостями. Короткая прическа под ёжик, кожа цвета темной оливы. Делаю вид, что рассматриваю чипсы, а сама пытаюсь понять, что же такое меня в нём привлекло.

Расплатившись с кассиром, я беру еще пару батончиков и тороплюсь на выход. Кроме нас двоих на улице заправки никого нет. Я кидаю на мужчину взгляд из-за плеча, последний и совершенно безразличный, такой, словно я не буду всю ночь грезить о нём, как о загадочном джентльмене.

Тогда мне удается взглянуть на него без розовых, наложенных Машей фильтров. Тёмная одежда на мужчине не что иное, как обмундирование, а сам он приехал на чёртовом, чёрном мотоцикле. Словно в замедленной съемке, я вижу, как он, надев защитный шлем, перекидывает ногу через сидение и газует с места. Черный рыцарь проезжает мимо, а я всем взглядом устремляюсь к боку его харлея. А точнее к едва заметной в темноте печати.

Тело перестаёт принадлежать мне. За недели жизни с Капелла я стала одной из них. Старая Лена уехала бы куда глаза глядят, опустилась в свой страх, словно страус, а Эрика Капелла, без задней мысли, дёрнула коробку передач и поехала следом.

Он выжимал 180 по трассе. Мне приходилось рисковать на мокром асфальте. Я продолжала ехать за ним и молить Бога, чтобы мотоциклист Морео ни за что не догадался о моей неумелой слежке. Как заведённый камикадзе, он прибавлял газу, не оставляя мне выбора. Рискуя не только собой, но и своим разоблачением, я заставляла стрелку спидометра клониться к отметке 200.

Когда он решает обогнать красный форд, тот прижимается к обочине, пропуская мотоциклиста, но не меня. И чем они все ему обязаны? Он петляет по дороге, размеренно выводя меня из себя. Он словно заигрывает ни то со мной, ни то с размазанной от дождя трассой. И, когда он вновь решается пойти на обгон. Не теряя времени, я высовываюсь на встречную полосу и кричу во всё горло. Сердце бьется в груди. В ушах стоит свирепый сигнал встречной машины, что на всю округу оповестила о присутствии на дороге одной бестолковой шпионки. Злые красные фары харлея моргают для меня два раза.