Sasha Galex Рика

Глава 4

Ангел – посланник Божий

Ночные приключения на утро обернулись жутким недосыпом. Я вяло клевала носом над чашкой чая и ругала Машу, которая отправила мне в мессенджере сердечко. Непутёвая.

Мимо меня проносится запыхавшаяся сменщица и зло тычет пальцем в свои часы. Кажется, моя пятиминутка подошла к концу. Подвязываю передник и убираю выбившиеся из прически волосы за уши.

Пора за дело.

Вечер пятницы. Бар заполонили люди. Работы у меня предостаточно и забот тоже, а я продолжаю думать об этом чёртовом мотоциклисте.

И если честно. Мне все надоело.

Надоело вздрагивать от каждого рёва мотора, надоело шарахаться от парней в черном. Вот и сейчас я даже ухом не веду, когда, держа шлем в руке, в бар заходит мотоциклист. Ведёт только моё тело.

Уговариваю себя улыбнуться – мышцы лица сводит судорогой. Прошу хотя бы отвернуться – туловище замерло в оцепенении. Не успокаивал и тот факт, что он смотрел мне прямо в глаза и направлялся в мою, черт побери, сторону. На ловца и зверь бежит…

Сжавшись за барной стойкой, я сцепила зубы.

У парня были светло-русые волосы и прожигающие лазурные глаза. Озорной взгляд и энергетика местной суперзвезды. Я таких типов не переваривала. Обычно, они принимали позу первоклассного мачо, пытаясь подбить свои клинья. И что-то мне подсказывало, что этот тоже хотел раскатать по барной стойке свой длинный язык.

– Чёрный кофе.

Стоя у кофемашины, я отсчитывала время и потирала вспотевший от пара лоб.

Сегодня будет длинная ночь.

– Спасибо, – поблагодарил он, прибрав к себе чашку, и, к моему удивлению, больше ничего не сказал. Только его зоркие глаза снова и снова обращались ко мне.

– Что? – не выдержала я.

– Ты кое-кого мне напоминаешь.

Мои ладно похолодели. Выронив блюдце на пол, я чертыхнулась и стремглав побежала за веником.

А что, если это он? Мне нужно уходить!

Хотя что он мне сделает в баре, заполненном людьми?… Мне нужно остаться!

Когда я вернулась, парень продолжал губить кофе. Наш сконфуженный разговор был не закончен для него, а для себя я решила, что мне нужно избегать его. Чем, собственно, и занялась. Я бегала на кухню, мешала коктейли и разносила заказы по столикам. Он больше не смотрел на меня – сконцентрировано пялился в стойку.

Вздохнув, я достала из холодильника две бутылки пива и приложила их к горячему лбу. Вытерла салфетками запотевшее стекло, поставила их на поднос, обернулась.

Мир вокруг замер в панике.

Двери бара медленно распахнулись, люди в черном заняли позиции у входа. Все посетители смотрели на это, как на весёлое представление, как будто сейчас из их плотного круга вылетит клоун. Одна я сразу поняла, что что-то не так. И остальные тоже, когда они достали пистолеты и начали стрелять.

Крик парализует моё тело, кто-то утягивает меня на пол. “Чёрный кофе” тянет меня на кухню ползком, под всепоглощающий шум. Бьётся стекло, крик не смолкает. Мы бежим куда-то вглубь здания. И почему он так хорошо здесь ориентируется? Парень толкает заднюю дверь и тянет меня дальше во тьму подворотни.

– Садись, – в меня летит шлем, а из кустов он выкатывает серый мотоцикл.

Сердце перестает стучать, как отбойный молоток, лицо обдает ночной сырой ветер, и вдруг на круги своя возвращается паника. Я не знаю, куда меня везет абсолютно незнакомый человек.

– С-стой, – забарабанила кулаками по кожаной мускулистой спине. – Остановись!

Мотоциклист чудом выравнивает управление и тормозит в ближайшем закоулке. Рванув с сидения, я снимаю шлем и принимаюсь активно дышать – кажется, я не делала этого последние 7 минут. На улице темно настолько, что я едва могу разглядеть его осуждающий вид.

– К-кто ты такой?

– Твой спаситель, – фыркнул он, словно это само собой разумеется.

– Кто они?

По его лицу пробежала тень.

– Мне откуда знать?

– Куда ты собирался меня отвезти?

На этот вопрос парень не ответил, а я начала осторожно пятиться. Не сводя с него глаз, я надеялась, что мой взгляд превратит его в камень. Парень продолжал сидеть на мотоцикле, не принимая попыток схватить меня. Тем лучше.

– Спасибо тебе за всё, но отдаваться тебе за спасение и соблюдать правила двоек: “села – дала”, “уронил – женился’ – я не согласна. Поэтому прощай!

И я побежала. Одна по тёмным улицам города – наверное я нарывалась на неприятности, но как показывал опыт: плохие вещи, могут случиться с тобой и при свете дня. Монстры живут не под кроватью, им не нужно наступление ночи, чтобы выползти из низин и напугать тебя. Теперь, когда мы стали взрослыми, они поселились внутри нас и приняли обличия обычных людей.

Искры пронзали виски, словно электрические молнии. В одно мгновение моя голова буквально раскололась на части.

Боль. Горячая боль.

В душе затаилась тревога, и дрожащими руками я выхватила телефон из передника.

Шла десятая минута моего упорства и 35-ый звонок. Родители обычно держали телефон рядом с собой. И они всегда мне отвечали.

В окнах не горел свет. Похоронная ленточка отвязалась от столбика дядь Толи и прибилась к нашей калитке. Пар вырывался изо рта с протяжными вздохами, когда я опустилась, чтобы поднять её. Мягкий атлас щекотнул кожу, голова закружилась от накативших воспоминаний.

Нет.

Толкнув дверь краем ботинка, я зло стираю слезу.

С первого взгляда дом в целости и сохранности, а со второго – от меня не ускользают осколки стекла, закатившиеся под стол; сдёрнутая штора; кровь на уголке кухонного островка. Я поднимаюсь на второй этаж, хотя знаю, что там увижу. Я уже наблюдала эту картину во сне, но хочу в очередной раз ткнуть себя в правду. Болезненную и раздирающую душу.

Скрип двери – заключительный аккорд моей жизни. Как раньше уже не будет. Комната родителей в пастельных тонах. Персиковые стены и жёлтые шторы. Всё выглядит нормально с первого взгляда. В темноте кажется, что они просто спят. Но стоит включить свет, как время останавливается. Перестают идти часы. Пылинки прекращают витать в воздухе. Родители лежат поверх одеяла, их руки сложены на груди, а во лбу каждого зреет пуля.

Я успеваю всхлипнуть всего лишь раз, когда до меня доносится скрип половиц.

Внизу кто-то есть.

Глава 5

Возвращение домой – то, чем должен закончится путь

Смахнув слёзы, я хватаю в руки первое, что вижу – лампу. Тихие шаги отражаются от стен громким эхом. Ладони потеют, лампа так норовит выскользнуть из них, и я сильнее ее сжимаю. Мне страшно. Сойти с пути не даёт болезненная правда – теперь себя могу защитить только я.

– О Господи!

Я замахиваюсь, что есть силы, и удар мой приходится точно в цель. Пятерней он зарывается в свою русую шевелюру и не сводит с меня сварливого взгляда.

– Опять ты! – прошептала, не выпуская из рук оружие.

– И тебе привет, неблагодарная.

Тот самый парень, что вытащил меня из западни, повёз в неизвестном направлении и отказался рассказывать о своих планах. Прямо сейчас он стоял посреди моей кухни.

– Что ты делаешь в моём доме?! – прошипела я, а потом меня пронзил электрический шок догадки. – Это т-ты сделал?

Я воинственно поднимаю лампу – он безоружно поднимает ладони.

– Спокойно, sorellina. Спокойно.

– Что ты сказал?! – кричу я. – Там! Они!

– Сделай вдох. – он втягивает воздух носом, и я, какого-то чёрта, повинуюсь его совету. – Теперь выдох. И когда твои мозги встали на место, я тебя внимательно слушаю.

Лампа трясётся. Не сразу понимаю, что на самом деле трясутся мои руки.

– М-мои родители…

Истерика подкатывает к горлу, и я давлюсь ею, начиная с жадностью глотать воздух. Я дышу так, как научил меня тот, кто сейчас внимательно осматривает кухню.

За его слащавой внешностью, с резкими углами и высокими скулами, прятался хороший аналитический ум. Хотя сложить дважды два – мою истерику и плохо скрытые улики потасовки, было несложно. Когда его цепкий взгляд останавливается на мне, то ощутимо смягчается и обдает приятным теплом.

Но оно разбивается о последующие слова:

– Их больше нет?

Я качаю головой. Я просто не могу в это поверить.

– Нет. Этого не может быть. – разрядами пульсировала головная боль. – Он-ни никому зла не сделали… За что их могли?

Я тихо всхлипнула и возвела глаза в потолок – белоснежный, он был увит редкими трещинами.

Боль напоминает океан, пустой и безграничный. Ты можешь плавать по нему на своём корабле, долгие годы теряться в бескрайних просторах, но рано или поздно на твоём пути вырастет ледяная глыба. Без сожаления она сломает твой фрегат боли, раскромсает его на мелкие дощечки. Эта глыба – есть злость. Именно она отбросила прочь слёзы и угрожающе прошептала:

– Они должны заплатить.

Я резко схватила трубку телефона, её же у меня из рук нагло выхватили. От крепкой ладони, сжимающей моё запястье, к сердцу побежал табун мурашек.

– И что ты собираешься делать?

– Их убили. – говорю очевидное, – Я обращусь в полицию.

– Они не помогут.

– А кто поможет? Ты? – я усмехнулась, нехотя шмыгнув носом. – Как я могу тебе верить, ты… ты…

– Спас твою жизнь пару часов назад?

Торшер выпал из моих ослабевших рук.

Я забыла обо всем, что сегодня случилось.

– Что не так? Сначала потасовка в баре, теперь это? Что. Не так?!

Парень продолжал нависать надо мной, опираясь о невысокую столешницу. Его голос звучал удивительно спокойно.

– Я здесь для этого. Сказать, что всё не в порядке и увезти тебя.

Шестеренки в голове закрутились в нечто отдаленно похожем на понимание.

– Это тот мотоциклист, да? Он разыскивает меня?

– Какой мотоциклист?

Парень, стоящий передо мной, не был убийцей из моих кошмаров – другой мотоцикл, другое телосложение. Но если он не знает о нападавшем, то от кого собрался меня защищать?

– Да кто ты, черт побери, такой?!

Комично и совершенно не к месту, он отвесил реверанс.

– Ангел Хранитель Микаэль к вашим услугам. Я отвезу тебя к твоим родителям.

Это стало последней каплей.

Заглотнув побольше воздуха, я завизжала, что есть мочи:

– Мои родители умерли, больной ты ублюдок!

– Твои биологические родители живы и здоровы, а эти… – небрежно махнул в сторону второго этажа, – Покинули жестокий мир. Светлая память Эдуарду и Марии.

– Откуда ты знаешь их имена, – прошептала ошалело.

Комната начала вращаться перед глазами. Резкая боль в висках подкосила. Я оперлась о стол и зажмурилась в попытке сфокусировать взгляд.

– Ты поедешь со мной. – слышала сквозь вакуум.

– Ни за что.

– О. Это был не вопрос.

Укол пронзил мою руку. Когда я открыла глаза, парень продолжал стоять на том же месте, в пальцах он зажимал тонкий шприц. Я оторвалась от стола, сделала шаг к побегу и навзничь рухнула на пол.

***

А потом резко вынырнула из сна и закашлялась.

– Ты слишком непоседлива. – цокнул он, протягивая мне бутылку воды. – Хотя мне известно в кого.

– Ты. – ошеломлённо осмотрела салон автомобиля. – Куда ты меня ведёшь?

Прошло по меньшей мере два часа. За окном темнел вечер, мы проезжали коттеджные дома. А где хрущевки и небоскребы? Микаэль растянулся на сидении напротив, от водителя нас отрезала внутрисалонная перегородка.

– И куда делся твой мотоцикл?

– Очевидно, вести тебя без сознания на мотоцикле не представлялось возможным, – лениво заметил, соизволив оторвать взгляд от телефона. – А на второй вопрос, я уже ответил ранее. Я везу тебя к родителям.

– Не начинай снова этот бред!

– Тогда я буду молчать.

– Нет уж, будь добр говорить! Где мы? Как далеко уехали от города? И кто ты, черт возьми, такой?!

Микаэль улыбнулся мне и показательно нацепил наушники. Этот парень был полностью скроен из эфира тайны и провокации. И он действительно, до конца поездки не проронил ни слова, а из динамиков его наушников лилась симфония № 40 Моцарта.

Отчего-то бежать мне никуда не хотелось. Я не самоубийца, чтобы выпрыгивать из автомобиля на скорости и бежать в чисто поле. Нужно была выждать время, собрать информацию и только потом решать, что делать дальше.

Совсем скоро нос машины упёрся в железные ворота. Устремив свой взгляд к трёхметровым пикам с проволокой, по которой, могу догадаться, пускали ток, я уронила челюсть.

– И в чем же я провинилась, что ты привез меня в резиденцию Президента?

Микаэль усмехнулся себе под нос.

– Сочтём за комплимент.

– Это твой дом? – ахнула, намертво прилипнув к окну.

Мы шли по хрустящему, сочному газону, что простирался от кованых ворот до входной двери самого настоящего белого дворца. Я не переставала восхищаться просторами, крутя головой по сторонам, но в следующую секунду замерла на месте. Меня пронзило чувство дежавю – вспышки воспоминаний минувшего сна. Я уже видела это место и страх, словно шарик, надулся в моей груди.

Сначала услышала нечеловеческий, стремительно приближающийся топот, а потом меня снесло с ног нечто массивное и слюнявое. Ваша покорная слуга, обладательница медленной реакции, лежала пластом на сырой земле.

– Рокси, ко мне!

Приподнявшись на локтях, я удивилась:

– Рокси?

Чёрный доберман ластился к незнакомому парню, пока тот гладил её за ушком и тягал за острую морду.

Микаэль задумчиво чесал подбородок:

– Почему она её не загрызла?

Он спрашивал это всерьёз?

Кудрявый собаколюб пожал плечами:

– Чувствует родную кровь?

Зло отряхнув колени, я недовольно поглядывала на собаку. Какова вероятность, что она не кинется на меня снова? Упираясь мощными лапами в землю, доберман был готов в любую секунду повторить свой марш прыжок. Обзор перекрыла протянутая рука:

– Меня зовут Вил.

– Лена.

Едва коснувшись, он с поразительной легкостью поставил меня на ноги. Высокий и худощавый с виду, не деле он оказался силен, а ведь я думала, что если не справлюсь с мускулистым Микаэлем, то этого запросто смогу повалить наземь.

– Родители у себя? – спросил Микаэль.

– Извились от нетерпения.

Внутри убранство дома было не таким изысканным, как я себе представляла. Ни тебе гипсовых бюстов, ни фонтанов, ни золотых унитазов. Просто и со вкусом. Не позволив мне как следует ознакомиться с местностью, конвой подтолкнул меня в полупустой совещательный зал. Посреди официоза и антикварной мебели, стояли двое людей.

Тонкого склада женщина обнимала себя за плечи, её тёмные, длинные волосы рассыпались за спиной. Неподалеку от нее стоял мужчина с серыми, грозовыми глазами. Как только я вошла, он с жадностью вгляделся в мои черты.

Комната пошатнулась.

У него были точно такие же, как у меня глаза. А глядя на женщину, я как будто смотрелась в зеркало. Я была её точной копией.

Во мне что-то щёлкнуло. Перемкнуло.

В этот момент я поняла: всё, что говорил Микаэль – правда. Это реальность. И она была переполнена ложью!

Словно призрак прошлого женщина шагнула ко мне. Я схватилась за колонну, как никогда нуждаясь в поддержке.

– Так это правда? – прошептала, теряя самообладание.

По лицу её скользнула грустная улыбка.

– Что. Вам. От меня. Нужно?!

От моего грубого тона женщина вздрогнула, а мужчина вышел вперёд и зло выплюнул:

– Ты в опасности, и у тебя больше нет защитников.

– Хотите сказать, что вам не плевать? Вы бросили меня тогда, так почему решили вернуть сейчас?

– Ты. В опасности.

Пришла моя очередь вздрагивать. От женщины в мою сторону полыхало тепло, а от него веяло вселенским холодом.

– Эрика, так нужно было, – она сжала губы, вид её был настолько жалок, что мне стало противно.

– Эрика? – эхом откликнулась я. – Моё имя – Лена.

– Не важно, – отрезал мужчина. – Вил проводит тебя наверх в твою комнату. Завтра поговорим.

– Нет, я хочу знать сейчас. Вы всерьёз думаете, что я здесь останусь? С совершенно незнакомыми людьми, в совершенно незнакомом месте?!

Казалось, мои слова его нисколько не тронули. Псевдоотец спокойно ответил:

– А тебе есть куда идти?

Моя прошлая жизнь умерла в том доме вместе с родителями.

На глаза хлынули слёзы. Не сразу я поняла, что замерла без ответа на долгое время. Почувствовала тихое касание к локтю. Вильям уводил меня, а я даже не сопротивлялась. Возможно, потому что этот мужчина был прав. У меня больше никого нет. И я, правда, не знаю, как жить в этом мире без родителей. Дома меня никто не будет ждать, придётся искать новую работу, потому что с этой зарплаты не будет хватать даже на базовые потребности.

Моя прежняя жизнь потрескалась и разбилась на осколки. Ропотно я пыталась склеить, собрать всё воедино, однако клей засох, осколки потерялись и силы меня оставили.

Я пришла в себя только в комнате, на кровати, обитой розовым бархатом, Вил стоял неподалеку и терпеливо ждал моего возвращения в реальность.

– Как мне жить теперь?

– Справишься. – пожал плечами. – Всем воздаётся по силе.

– Думаю Господь просчитался. – мои руки дрожали, и я смотрела на них беспомощно. – Я не справляюсь.

Вильям присел рядом, аккуратно коснувшись моего запястья. Такого такта и участия не позволяют себе посторонние люди.

– Вначале будет трудно, но потом ты привыкнешь. Человек вообще ко всему привыкает.

– Мы виделись с тобой раньше?

Он отрицательно качнул головой.

– Кто ты здесь?

Вильям отодвинулся. Рук коснулся холод чужой комнаты.

– Я солдат. Мы примкнули к клану, когда тебя уже не было здесь.

– Клан? – усмехнулась, шмыгнув носом. – Вы что, играете в мафиози?

Вильям обернулся:

– Мы и есть мафия. Ты находишься на территории Поно-Арто. И чем быстрее ты примешь забытую реальность, тем лучше.

Поно-Арто?

Поно-Арто?!

– Поно-Арто? – я не могла поверить своим ушам, глянула в окно, в котором простирался темный лес, затем снова на Вила. – Да ты шутишь.

– Нет.

Безуспешно я пыталась вспомнить стóящую информацию, произнесенную подругой.

– Это район? Город?

– Это страна внутри страны.

Я покачала головой.

– Как Вам позволили это сделать?

– Всё просто – договор, который устраивает обе стороны.

– Договор? И чем же вы здесь занимаетесь?

Его губы сжались в тонкую линию. Взгляд говорил сам за себя. Мафия идёт рука об руку с убийствами, кражами и веществами.

Именно эти мысли поднимают меня на ноги и заставляют начать безумно тараторить:

– Я не хочу быть частью этого мира. Я могу уехать и начать новую жизнь. Одна. Всё снова станет хорошо.

Вильям нажимает на мои плечи, так что я сажусь обратно. Сам он опускается на корточки передо мной и это не столько смущает, сколько обескураживает.

– Не станет, Лена. Они нашли тебя. И больше ты не можешь жить беззаботной жизнью обычной девушки. Тебе пора возвращаться домой.

– Мой дом там.

Вильям грустно улыбнулся.

– Мне правда жаль их. Но Эдуард и Мария просто выполняли свою миссию. Они ушли на заслуженный отдых, их последним поручением была защита тебя. Они – не твои мама и папа, мне очень жаль. Они – солдаты Капелла. Такие же, как мы все, а ты – Эрика Капелла. Твой отец глава клана и дон Мафии.

Всё встало на свои места. Запреты на дальние поездки. Отчётность, контроль и быть ‘тише воды, ниже травы”. Взгляд мой скользнул по рамкам, стоящим на комоде рядом с детскими игрушками. На фото маленькая я. С трудом, но узнала свои черты в этой темноволосой девочке. Рядом мужчина – тот самый псведвоотец. Он и правда сильно постарел за то время, что я отсутствовала. И трудно в этом ходячем айсберге узнать любящего отца. На снимке он тепло прижимает меня к себе и улыбается.

Что случилось с ним?

Что случилось с нами?

– Мне нужно поспать.

Вил кивнул, закрыл за собой дверь, а я сомкнула веки и рухнула на постель прямо в своей грязной одежде.

Завтра будет новый день. И я найду выход, как бы его от меня не прятали.

Глава 6

Утро в райском саду не наступило.

Возможно, потому что это был ад.

Сверест птиц и яркое солнце будят меня следующим утром. Не сразу понимаю, где нахожусь, а когда сознание просыпается, события минувшего дня проносятся по мне адским локомотивом. Смерть, выстрелы, незнакомцы, которые утверждают, что мы – одна семья. Я думала, это просто плохой сон, и он растворится с наступлением утра. Но нет. Несколько минут я пялюсь в точку перед собой, отказываясь верить в происходящее. В голове набатом звучит твёрдая фраза: “Это не может быть правдой”.

Смириться со своим нынешним положением я не могла. Слишком много вопросов, оставались пыльными скелетами в шкафу. Поэтому я быстро привела себя в порядок и сбежала вниз по лестнице.

Ведя рукой по кирпичной стене, я чувствовала что-то отдалённо знакомое. Детское эхо трещало в голове, я чувствовала чьё-то присутствие рядом, хотя в реальности никого не было. Этот дом полон чужих воспоминаний. Или моих собственных?

Спустя пару поворотов я все же отыскала открытую гостиную, за столом которой уже расположились мои названные родственники.

– Доброе утро, соня.

Обойдя длинный стол, я присела напротив Микаэля и с особой наглостью ухватилась за приборы.

– Вы каждый день будете давать мне новые имена? – обратилась к нему, ущипнув вилкой свежие овощи.

Я была чертовски голодна, пускай эти люди оставались для меня чужими, устраивать голодовку было не в моих планах и никакой ужин врагу оставлять я не желала.

– У тебя только одно имя. – заметил отец.

– Да, – огрызнулась я. – Меня зовут Лена. Это имя мне дали любящие родители. А кто такие люди, сидящие напротив, я знать не знаю. И не хочу!

Отец сжал вилку и вперился в меня свирепым взглядом.

– Эри…

– Лена!

Мать зажмурилась так, словно в неё вонзился осколок.

– Не надо.

Зло прожевав огурец, я запила его сладким морсом. Меня до дрожи в руках раздражал этот большой дом и то, что они не скрывали своих грязных денег.

– Я думал, подростковый бунт у тебя закончился в семнадцать, когда ты попала в аварию с соседским мальчишкой. Видимо нет.

– Мало кому понравится тот факт, что его бросили, а затем зачем-то вернули. Оставьте меня в покое, я уеду, скроюсь от всех и, – я шокировано застыла. – Что? Откуда ты…

– У тебя не получится, – подчеркнул отец.

– Откуда ты знаешь про тот случай?

– Сопливая девчонка против клана бандитов? Прости, но на тебя я ни за что не поставлю. – он продолжал игнорировать мои вопросы, а у меня перед глазами всё помутилось.

– Прекрати делать это.

Его холодный взгляд замер на мне. Пустой и обескровленный.

– Я знаю о тебе всё. – в этих словах было столько боли, что я зажмурилась.

– Бандиты… Ты говорил о бандитах.

– А ты думала, твоих “настоящих” родителей убили обычные прохожие?

– И я, и они расплачиваемся за ваши грехи?

– Верно подмечено, – отец сконцентрировано резал омлет. – Видишь ли, мы с твоей мамой немного повздорили в самом начале.

Я метнула взгляд на притихшую женщину. Ее плечи были гордо расправлены, а пустой взгляд устремился к полной тарелке.

– Она могла переступить через свою гордость и прийти ко мне, но пошла к моему врагу.

– И как же это меня касается?

Он промокнул рот салфеткой, аккуратно ее сложив.

– Девять лет назад нам пришлось тебя спрятать. Наши добрые знакомые потребовали выполнения договора, частью которого, собственно, ты и являешься.

Воздух, словно выбили из легких. Вчера я не успела сделать никакие выводы, игнорировала знакомые комнаты, запахи и фотографии…

– Договор? Минуту, вы говорите 9 лет назад? – эхом повторила. – Но я же… – я думала, они отдали меня младенцем. – Я ничего не понимаю.

– Ты просто не помнишь, – прошептала женщина.

В голове вспыхивает образ. Собачий лай, я лечу в воздухе. Рука тянется ко лбу, где сколько я себя помню, находился белый шрам. Мария и Эдуард всегда утаивали истинную причину его появления, а я… помню, что лезла за яблоками, могу поспорить, на заднем дворе этого дома есть сад. Я была маленькой и там был этот мужчина. Он выглядел моложе и торопился ко мне, залечить раны и успокоить.

Руки, сложенные под столом, затряслись. Родители на мои вопросы о детстве редко отвечали, а я думала, что все люди его не помнят. Они эту мысль яро поддержали, списывая часть вины на аварию, в ходе которой я потеряла память. Всегда что-то в их историях меня настораживало. Общая картина никак не могла собраться и нутром я чувствовала обман. Сейчас же, пазл наконец сложился, я отыскала недостающие части, но, как не удивительно, легче от этого не стало. Вся моя жизнь до сегодняшнего дня была ложью.