Евгений Сальников Идея ИИ

Ирина Васильевна многозначительно посмотрела на Алексея. Тот понял: сокращения. Если проект провалится, полетят головы. И не только тех, кто его делал.

— Я не говорю, что ты виноват будешь, — мягко добавил Кравцов. — Но в такие времена первыми под нож идут те, кто не приносит результат. А результат сейчас — это этот проект. Понимаешь?

Алексей понимал. За три года начальником производства он видел достаточно сокращений, чтобы знать: когда начинается оптимизация, спасайся кто может.

— Почему я? — спросил он прямо.

Кравцов усмехнулся:

— Потому что ты, Лёша, не сбежишь. Ты здесь вырос, у тебя отец на заводе тридцать лет отпахал, ты каждый станок знаешь, каждого мастера по имени. Ты — наш. И если кто и сможет втащить этот проект, так это ты.

Алексей опустил глаза. Отец. Если бы он был жив, он бы сказал: «Не дрейфь, сынок, прорвёмся». Или: «Дураков не сеют, они сами растут». Смотря какое настроение было бы в тот момент.

— Вадим Сергеевич, — снова встряла Ирина Васильевна, — давайте сразу обозначим сроки и ответственность.

— Давай, — согласился Кравцов. — Лёша, ты назначаешься руководителем проекта со стороны производства. У тебя будет команда: твой заместитель остаётся за тебя на заводе, а ты занимаешься внедрением. Техническую часть делают программисты и подрядчики, но требования пишешь ты. Бюджет — вот, — он подвинул к Алексею бумажку с суммой, — твоя задача уложиться. Срок — год. Через год мы должны получить работающую систему, которая реально снижает издержки. Не отчёт, не презентацию, а результат.

— Если всё получится, — добавил Сергей Борисович, — то через год ты, Алексей, можешь рассчитывать на серьёзное повышение. Мы обсуждали с Вадимом Сергеевичем, место заместителя директора по производству — вполне реально.

Алексей усмехнулся про себя. Сначала пряник, потом кнут. Классика жанра.

— А если не получится? — спросил он прямо.

Повисла тишина. Кравцов посмотрел на Ирину Васильевну, та на Сергея Борисовича. Потом генеральный наклонился к Алексею и сказал негромко, почти доверительно:

— Слушай, я тебе как человек говорю. Если не получится, мы все будем в жопе. Я — потому что подписывал заявку на грант. Ирина Васильевна — потому что деньги проводила. Сергей Борисович — потому что планы писал. А ты — потому что отвечал за внедрение. Так что давай без вариантов. Получится.

Он откинулся на спинку кресла и добавил уже обычным голосом:

— Вопросы есть?

Алексей помолчал. Вопросов было много. Как совмещать это с текущей работой. Кто будет реально делать. Что делать с людьми, которые не захотят менять привычки. Но все эти вопросы сейчас были бесполезны — ответа на них не знал никто.

— Когда начинаем? — спросил он.

— Вчера, — улыбнулся Кравцов. — Завтра приезжают представители платформы, с которой ИТ-отдел предварительно договорился. Будут показывать презентацию. Ты должен быть. Изучишь, что они предлагают, скажешь своё слово. Потом будем принимать решение.

— А выбирать есть из чего?

— Есть, — кивнула Ирина Васильевна. — Три компании. Все с опытом, все с кейсами на производстве. Но цена разная, условия разные. Нам нужно выбрать оптимальное соотношение.

— Хорошо, — Алексей встал. — Я изучу.

— Лёша, — остановил его Кравцов. — Я серьёзно насчёт повышения. Если вытянешь — пойдёшь дальше. У тебя есть потенциал. Но и спрос будет жёсткий. Ты меня понял?

— Понял, Вадим Сергеевич.

Алексей вышел из кабинета и медленно пошёл по коридору. В голове гудело. Искусственный интеллект. Оптимизация. Грант. Повышение. Сокращения. Всё, смешалось в какую-то кашу.

Он спустился на первый этаж, вышел на улицу и глубоко вдохнул заводской воздух. Резина, мазут, гарь. Привычный, родной запах.

В цехе было проще. Там станки, люди, понятные проблемы. А тут — какая-то абстракция, которую надо превратить в реальность. Или не превратить.

Телефон завибрировал. Катя: «Ты сегодня во сколько? Мишка температурит, я переживаю».

Алексей посмотрел на экран, потом на заводской двор, потом снова на экран.

Набрал ответ: «Постараюсь пораньше. Вызывай врача, я позвоню через час».

Убрал телефон в карман и пошёл в цех. Там, по крайней мере, всё было понятно.

Алексей вышел из административного корпуса и не спеша направился в цех. В голове всё ещё гудело после разговора с генеральным. Искусственный интеллект. Оптимизация. Год. Бюджет. Слова крутились, как резиновая смесь в смесителе, никак не желая превращаться во что-то понятное.

Он толкнул дверь подготовительного цеха, и привычный гул накрыл его с головой. Здесь было хорошо. Понятно. Резиносмесители гудели ровно, операторы смотрели в пульты, транспортёр лениво тащил очередную партию свежей смеси к следующему переделу.

Алексей остановился у колонны и задумался.

Как этот ваш ИИ вообще может помочь? Ну, допустим, соберёт данные. Допустим, проанализирует. А дальше что? Прессы сами чиниться не начнут, люди умнее не станут, продажники перестанут менять планы каждые пять минут — тоже вряд ли.

Он представил, как сидит за компьютером, а на экране умная программа показывает графики и прогнозы. Красиво, наверное. Но придёшь с этими графиками к Николаичу, а он скажет: «Ты, Лёша, со своим компьютером иди-ка знаешь куда? У меня тут смесь не идёт, температура пляшет, а ты со своими бумажками».

Мысль пришла неожиданно, как всегда и приходят правильные мысли.

А что, если спросить не у начальников, не у программистов, не у умных книжек? Что, если спросить у тех, кто каждый день стоит у станка? У них-то глаз не замылен, они видят, что реально мешает работать.

Алексей огляделся. Взгляд упал на парня у третьего смесителя. Новенький, недавно взяли. Молодой, в очках, ссутулился над пультом, вглядывается в цифры, губы шевелит — считает, наверное, или проговаривает про себя рецепт.

Алексей достал из кармана куртки потрёпанный блокнот — он всегда носил его с собой, записывал цифры, замечания, мысли. Подошёл к парню.

— Привет. Не занят?

Парень вздрогнул, обернулся. Глаза испуганные — начальство, всё-таки.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович. Да нет, нормально. Третью партию гоним.

— Ты как, освоился уже? Сколько смен тут?

— Пятую, — парень улыбнулся неуверенно. — Вроде привыкаю.

— Как звать?

— Денис.

— Слушай, Денис, — Алексей придвинулся ближе, чтобы перекрыть гул станков. — Я тут думаю... Ты человек новый, глаз не замыленный. Скажи мне честно, как тебе у нас работать? Просто? Сложно? Что бесит? Что можно улучшить?

Денис посмотрел на него с недоумением. Наверное, ждал разноса или проверки, а тут такое.

— Ну... — протянул он, — работать... по-разному.

— Давай конкретно, — подбодрил Алексей. — Я не ругать, я понять.

Денис помялся, оглянулся на пульт, будто ища поддержки у цифр, и вдруг заговорил:

— Понимаете, вроде всё есть. Сырьё маркировано, рецепт в системе. Но...

— Что «но»?

— Ну вот смотрите, — Денис ткнул пальцем в экран SCADA-системы. — Я сейчас делаю смесь 245-Б. Мне нужно добавить ускоритель «Октамин-П». В системе написано «Октамин-П», всё чётко. А на мешке, который привозят, написано «Окталин-П». Понимаете? Одна буква. Но в середине. Я вчера полсмены тупил, думал, что ошибся, перепроверял, пока мастер не подошёл и не сказал: «Это оно, просто поставщик букву перепутал в маркировке, а состав тот же».

Алексей нахмурился. Мелочь? Да вроде мелочь. А если бы Денис не перепроверил, не спросил кого-то еще, а там действительно не то от поставщика пришло? Брак. Списание. Простой.

— Ладно, — кивнул он, записывая в блокнот. — Что ещё?

Денис осмелел, увидев, что начальник не ругается, а реально слушает.

— Ещё с тележкой этой... — он махнул рукой в сторону, где стояла металлическая тележка с мешками. — Видите? Мне привозят сыпучие компоненты под две смеси сразу. Слева — под одну, справа — под другую. Вроде порядок. Но в запаре, когда время поджимает, можно легко перепутать, где левая сторона, где правая. Я вчера чуть не ошибся, хорошо, заметил, что мешок другого оттенка.

— А маркировка?

— Маркировка есть, но на тележке. Приклеена на магнит карта с описанием какая смесь, но опять же они по маркировке в несколько символов отличаются.

Алексей записывал быстро, почти стенографируя. Две проблемы уже есть.

— Дальше.

— Ну... — Денис задумался. — Ещё система. SCADA показывает рецепт, но он мелко написан, и, если смена идёт быстро, надо постоянно оборачиваться к экрану. А экран вон там, — он показал, — а весы — вот здесь. И тележка с мешками вообще с другой стороны. Получается, надо крутиться как юла, чтобы всё проверить. Можно, конечно, рецепт на бумажку выписать, но бумажки теряются...

— Понял, — кивнул Алексей. — Эргономика хромает.

— Чего? — не понял Денис.

— Неудобно, говорю, организовано.

— Ага, неудобно.

Алексей захлопнул блокнот, спрятал в карман.

— Спасибо, Денис. Молодец, что сказал. Это всё важно.

— А что, что-то менять будут? — с надеждой спросил парень.

— Будут, — твёрдо сказал Алексей. — Обязательно будут.

Он похлопал Дениса по плечу и пошёл дальше по цеху. В голове уже крутилась новая мысль. Искусственный интеллект — это, конечно, хорошо. Но прежде, чем учить машину думать, надо разобраться с тем, что мешает людям работать. И если ИИ сможет помочь с этими мелочами — с маркировкой, с подсказками, с контролем ошибок, — тогда, может быть, и получится что-то путное.

Алексей остановился у окна, достал телефон. Набрал сообщение начальнику ИТ-отдела: «Сергей Иваныч, пришлите завтра на презентацию список вопросов для подрядчиков. Хочу спросить, как их система работает с маркировкой сырья и подсказками операторам».

Отправил и улыбнулся. Кажется, в голове начинало что-то складываться.

Алексей вышел с завода в четыре пятнадцать.

Солнце ещё стояло высоко, хотя уже клонилось к закату, и это было настолько непривычно, что он пару раз оглянулся на проходную, будто боялся, что его окликнут и вернут. Но никто не окликнул. Турникет пиликнул, вахтёр кивнул, и вот он уже стоит на остановке среди обычных людей, которые заканчивают работу в нормальное время.

Катя не поверила, когда он позвонил.

— Ты где? — спросила с подозрением.

— На остановке. Через полчаса буду. Как Мишка?

— Температура тридцать восемь и пять. Врач приходила.

— Что сказала?

— Сказала, вирус. Ничего страшного, сбивать, если выше тридцати восьми и пяти будет. Пока не давала ничего.

— Я скоро.

— Лёш... — она помолчала. — Правда?

— Правда.

В маршрутке было душно, пахло бензином и чьими-то пирожками. Алексей сидел у окна и смотрел на проплывающие мимо гаражи, ларьки, остановки. Обычная жизнь, которую он почти не видел последние месяцы. Люди едут с работы, кто-то читает, кто-то дремлет, кто-то смотрит в телефон. Нормальные люди с нормальной работой.

Он поймал себя на мысли, что завидует.

В квартире пахло лекарствами и детской присыпкой. Катя встретила его в коридоре, приложила палец к губам:

— Только уснул. Полчаса назад.

Алексей разулся, тихо прошёл в комнату. Мишка лежал в кроватке, раскинув руки, раскрасневшийся, с влажными волосиками. Дышал часто, но ровно. Алексей постоял минуту, глядя на сына, и вдруг почувствовал, как отступила вся заводская тяжесть. Ну её, эту оптимизацию. Вот оно, главное.

— Ты ел? — шёпотом спросила Катя из коридора.

— Нет ещё.

— Иди помой руки, я разогрею.

Они поужинали на кухне вдвоём, впервые за долгое время не впопыхах. Катя рассказала про врача: молодая, толковая, послушала, посмотрела горло, сказала, что зубы, скорее всего, плюс вирус подхватили, сейчас у всех так. Выписала только жаропонижающее, если свечи не помогают.

— А ты как? — спросила она, отодвигая пустую тарелку. — Что за срочность была с утра?

Алексей вздохнул.

— Совещание у генерального. Задачу дали.

— Какую?

— Внедрять искусственный интеллект на производстве.

Катя подняла брови:

— Это как?

— Пока сам не очень понимаю, — признался Алексей. — Грант выиграли, деньги есть, надо за год сделать. Я — руководитель проекта.

— Ого, — Катя посмотрела на него с уважением и тревогой одновременно. — Это же хорошо? Повышение?

— Если получится — да. А если нет... — он махнул рукой. — Давай не будем об этом сейчас.

Катя не стала допытываться. Она вообще умела не лезть, когда видела, что человек не готов говорить. Просто накрыла его ладонь своей и сказала:

— Ты справишься. Ты всегда справляешься.

В десять вечера Мишка проснулся с плачем. Катя ушла к нему, покормила, перепеленала, укачала. Алексей слышал из кухни её тихий голос, колыбельную, потом шаги, скрип кровати.

К одиннадцати в квартире стало тихо.

Катя вышла на кухню сонная, поцеловала Алексея в макушку:

— Я спать. Ты долго?

— Посижу ещё немного. Иди, я тихо.

Она ушла. Через пять минут из спальни донеслось ровное дыхание — уснула мгновенно, как умеют спать только молодые матери в короткие часы между кормлениями.

Алексей посидел ещё немного, глядя в тёмное окно. Завод не отпускал. Мысли крутились вокруг одного и того же: ИИ, оптимизация, данные, люди. Он поймал себя на том, что думает об этом даже здесь, на кухне, где пахнет детским питанием и чистотой, где нет места заводским проблемам.

Ну и ладно, решил он. Думать можно и дома. Жене помог, с сыном посидел — уже хорошо. А раз голова всё равно занята работой, надо использовать время с пользой.

Он достал телефон, открыл браузер и набрал в поиске: «искусственный интеллект в производстве примеры».

Поиск выдал миллион ссылок.

Первый час Алексей читал поверхностно, перескакивая с сайта на сайт. Большая часть была написана либо слишком сложно — для айтишников, либо слишком рекламно — для начальников, которые покупают «умные решения», чтобы отчитаться перед акционерами.

Но постепенно он начал вникать.

Вот металлургический комбинат в Липецке. Поставили систему машинного зрения на прокатном стане. Камеры следят за поверхностью металла в реальном времени и ловят микротрещины, которые человек не видит. Брак снизился на 12%.

Вот завод по производству упаковки в Казани. Нейросеть анализирует данные с тысяч датчиков и предсказывает, когда сломается оборудование. Ремонт перестали делать по графику — делают только когда нужно. Простои сократились на треть.

Вот пищевое производство. ИИ оптимизирует рецептуру: подбирает пропорции ингредиентов под текущую стоимость сырья, чтобы сохранить вкус, но снизить себестоимость.

Алексей читал и чувствовал, как внутри разгорается азарт. Это же работает! У людей работает!

Он углубился дальше. Нашёл статью про предиктивную аналитику — когда система предсказывает события до того, как они случились. Про цифровых двойников — когда весь завод моделируют в компьютере и просчитывают варианты без риска для реального производства. Про нейросети, которые оптимизируют логистику и раскладку деталей на листах металла, чтобы меньше было отходов.

В одном из блогов наткнулся на фразу, которая зацепила:

«Искусственный интеллект на производстве — это не про замену людей. Это про то, чтобы люди перестали заниматься тем, что машина делает лучше, и занялись тем, где нужен человек».

Алексей перечитал два раза. Выделил, скопировал в заметки.

Потом подумал о Денисе, о его мешках с перепутанными буквами, о тележке, где компоненты лежат вперемешку. Вот оно! Если ИИ может распознавать маркировку, подсказывать оператору, сигналить, когда он берёт не тот мешок, — это же спасение от человеческих ошибок. Не контроль, а помощь.

Он залез ещё глубже. Нашёл форумы технологов, где обсуждали внедрение MES-систем (это такие системы управления производством, среднее звено между станками и бухгалтерией). Кто-то жаловался, что данные собираются, но не анализируются. Кто-то хвалил конкретных вендоров. Кто-то рассказывал про грабли, на которые наступил.

Алексей, на производстве, делал заметки в блокноте. Потом понял, что блокнот на кухню не взял, и начал записывать в телефон.

* Контроль остатков в реальном времени

* Прогнозирование срока годности сырья

* Подсказки оператору по рецептуре

* Автоматическое выявление брака на ранних стадиях

* Оптимизация переналадки при смене ассортимента

Список рос.

Часа в два ночи он наткнулся на исследование консалтинговой компании. Там было написано, что 70% проектов по внедрению ИИ на производстве проваливаются или не дают ожидаемого эффекта. Основные причины: плохое качество данных, сопротивление персонала и непонимание между айтишниками и производственниками.

Алексей отложил телефон, потёр глаза.

70% провалов. Это много. Это значит, что шансы не на его стороне.

Но где-то там, в этих 30% успешных проектов, были люди, которые смогли. Которые нашли общий язык, настроили данные, убедили рабочих. Значит, можно.

Он посмотрел на часы. Почти три.

Завтра (уже сегодня) в десять утра презентация от первого подрядчика. Надо