Салма Кальк Анжелика и принц

– Ему двадцать семь, он довольно молод для такой должности, но ничего особенного, бывает и моложе.

– А что надо для такой должности? Папу-герцога и маму-принцессу? – хмыкнула Лика.

А что, мажоры – они и в Африке мажоры, и в параллельном мире тоже.

– И это тоже, да, а ещё учиться в монастыре. Наверное, там непросто. Он ведь не зря в восемнадцать лет сбежал на войну!

– На войну? – не поверила Лика.

Вот этот блондин в длинной хламиде? На войну?

– Да, и неплохо воевал, а потом туда же отправился наш Жан-Филипп.

– А он откуда сбежал? – фыркнула Лика.

– Ниоткуда, он просто был отдан в обучение к одному из офицеров герцога де Вьевилля, был его пажом, потом оруженосцем, а потом уже начал сам получать звания. И ты же не слышала, да, они воевали на Юге, и там попали в плен, и их отвезли через море к неверным, и они сгинули бы там, если бы их не спасли люди Морского Сокола, но ты же не знаешь о нём, правда?

– Понятия не имею, – замотала головой Лика. – Но ты того, продолжай. Складно брешешь.

– Это, наверное, самый великий властитель на Срединном море. У него огромный флот, и он может и воевать, и торговать, и что хочешь делать. А живёт он в прекрасном дворце на острове посреди моря, недалеко от Ниаллы, где его дочь – королева.

– А он сам – король?

– Не знаю, – пожал плечами Орельен. – Это надо спрашивать Лионеля или Жана-Филиппа, они знакомы. И они под его началом участвовали в огромном морском сражении с неверными, и победили. У них было около трёх сотен кораблей, а у неверных – если и меньше, то самую чуточку.

– Круто, – согласилась Лика.

Об истории за пределами Франкийского королевства она пока ещё не узнала почти ничего.

– Госпожа Анжелика, Орельен, вы останетесь здесь или отправитесь с нами в гостиную? – недовольно поинтересовался Принц.

– Пить? – воодушевился Орельен.

– Наверное, не только пить, – пожал плечами Принц.

В гостиной Лику и Антуанетту усадили в кресла, следом за ними просочилась Жакетта и тоже где-то пристроилась – мало ли, вдруг будет нужна её помощь? Принц распоряжался о чём-то, на стол притащили закуски – сыр, фрукты, какие-то сладости, и – корзину с бутылками вина.

А Пират принёс гитару.

Настоящую гитару!!! У неё был округлый корпус, и лады, и шесть струн. И колки. Всё, как надо. У Лики аж кончики пальцев зачесались – так захотелось поиграть. Она быстренько сжала кулаки и выдохнула – не хватало ещё пожар тут устроить, просто от того, что соскучилась без музыки.

Слуг отпустили – кроме забившейся в угол Жакетты, впрочем, её заметил Орельен и вытащил на свет, и тоже усадил в кресло.

– Госпожа Жакетта – отличный маг, – так он её рекомендовал сыну принцессы. – Её учил покойный граф Безье. Она очень помогает нам с обучением госпожи Анжелики.

– Это же замечательно, – вкрадчиво сказал сын принцессы и вежливо наклонил голову: – Рад знакомству с такой прелестной и одарённой дамой.

– Я не дама, ваше преосвященство. Я дочь прачки, а о своём отце я не знаю ничего, – смутилась Жакетта.

Лика засопела – не надо ли защищать? Ерунда какая, кто там знает своего отца, а кто нет! Она своего, положим, знает, ну, или знала, но толку-то от того? Хоть от одного из них – от настоящего ли, от того ли, что по легенде, да ещё и с отчимом до кучи? Но, кажется, нет, не надо, этот Лионель совершенно не по-церковному наклонился к руке Жакетты, чем вызвал ужас в её глазах и изумление Туанетты. Вот, съешь, приличные люди – они понимают, что к чему! Лика едва удержалась от того, чтобы не сказать это Туанетте прямо здесь. Ничего, ещё успеется.

А Пират тем временем настроил гитару, и для Лики это были необычайно сладкие звуки. Принц разлил вино, и они с Орельеном раздали всем по бокалу, и сели – кто где. Пират так вообще расположился на ковре у камина. Но так и вправду удобнее, с гитарой-то.

Он заиграл – круто заиграл, что уж, Лика могла отличить три аккорда от мастерства. Пират оказался мастером – кто бы мог подумать? И сменить три баса на один аккорд, и выиграть часть мелодии – всё это было ему подвластно, на всё хватало пальцев. Когда Антуанетта невежливо ущипнула её за запястье, Лика поняла, что таращится на Пирата едва ли не с открытым ртом. Блин, правда, так не годится, не дело это – на Пирата таращиться! Лика выдохнула и благодарно улыбнулась Туанетте.

Пират же ещё и запел, и у него оказался классный баритон. Вот кто бы мог подумать-то! Отворотясь не насмотришься, а какой музыкант!

Пел он про какого-то мужика, который, по ходу, собирался на войну. Ему был нужен клинок, конь, непобедимый дух и в итоге – великая честь и дама. Ну ясен хрен, куда без дамы-то победителю. Этому. Спать холодно и жёстко, не иначе.

Но хорошо пел, холера. Лика же только вздыхала.

Дальше гитара пошла по рукам, как то гитаре в приличной компании и положено. Принц спел тоже про поход и про верного коня, и про куда-то там прорвались и победили. Если бы перед тем Лика не слышала Пирата – то сказала бы, что очень хорошо. А так – ну, просто хорошо.

Лионель спел опять про поход, только про недругов господа, на которых надо рати двинуть, и чего-то там такое же ещё. Он преосвященство, ему положено. Лика только отметила, что в сравнении с Пиратом проигрывал и он. Хотя звук инструмента у него был хороший, лёгкий и чёткий.

Орельен же грязновато играл на трёх аккордах и не стеснялся этого нисколько. Пел он о розе, чей благоуханный цвет был отправлен по ручью в руки любимой девушке. Ну хоть один не про поход, в самом-то деле! Хоть Лике не очень-то нравилось петь о любви, но в этом засилье походников такая песня была прямо прорывом.

Орельен уже было хотел отдать гитару снова Пирату, но Лика так жалобно вздохнула – прямо сама от себя не ожидала.

– Верно, Анжелика, ты же говорила, что умеешь, – подмигнул Орельен. – Удивишь нас?

У неё аж дыхание перехватило.

– А можно? – спросила она, да так жалобно это прозвучало, что даже Пират вздохнул – что ж с тобой теперь делать-то, раз завелась – не сотрешь.

– Можно, госпожа Анжелика. Только не сожгите инструмент, он дорог мне, как память о хорошем человеке, – и наморщил нос, как он всегда делал, когда речь шла о ней.

Ну да, дурная девка, а туда же – петь и играть.

Лика осторожно взяла инструмент, примерилась. Неа, в кресле не выйдет. Она сдвинула на бок поясную сумку – чтобы не мешала, а потом ещё раз примерилась и сказала:

– Зажмурьтесь на минуту, что ли. Пожалуйста.

Ну, то есть, ей-то пофигу, а они в обморок упадут. А не они, так Туанетта – непременно. Лика тоже сползла на пол, разложила юбку красиво по ногам, села удобно и вытащила из корсета деревянный бюск, потому что он совсем не давал нагнуться к гитаре и как следует её взять. И сунула его вытаращившейся Жакетке. И потом уже, наконец, взялась за инструмент.

Ей нехренически повезло – гитара была почти такая же, как те, к которым она привыкла дома. Чуть меньше. Шесть струн, строят так же. Пробежалась, проверила, взяла пару аккордов. Работает, божечки мои, работает!

Так, с чего же начать? Что бы такое придумать, чтобы, ну, не подставляться? Многие крутые песни здесь будут ни в борщ, ни в Красную армию, как говорила бабушка. Эх, ладно, была – не была. Ещё и не пела сто лет, сейчас вообще выйдет ли?

Но чтобы спеть о том, как среди связок в горле комом теснится крик, много голоса не надо. И вроде тоже про понятные материи. Руки тряслись только первые пару строк, а потом – всё, норм, а на парней можно не смотреть, пошли они лесом.

Лика выиграла всё – финальный проигрыш тоже – и выдохнула. Тишина была ей ответом, глаза она зажмурила давно, и теперь опасалась открыть их обратно.

– Анжелика, вы невероятны, – голос Лионеля прозвучал сладкой музыкой. – Откуда вы знаете эту песню?

– Слышала, научилась, – уф, можно расслабиться.

Кажется.

– Держи! Песня замечательная, и мы не отпустим тебя спать, пока ты не споёшь нам всё, что знаешь, – Орельен забрал у неё гитару, вернул Пирату, а ей в руку дал бокал.

– Долго слушать придётся, притомишься, – фыркнула Лика.

Дальше снова пели по очереди, и Лика решила, раз хорошо зашло – то надо продолжать, и пела про город, которому две тысячи лет. И опять её хвалили – Орельен и Лионель, Принц молчал, только смотрел на неё неотрывно, а Пират даже и не смотрел, он больше интересовался целостностью своей гитары, да что она, инструмента в руках не держала и не понимает, как с ним надо?

– Жанно, драный кот, ты же знаешь, что я хочу услышать? – спросил Лионель, когда гитара в очередной раз вернулась к Пирату.

– Значит, услышишь, – пожал тот плечами.

Подстроил гитару – и заиграл.

Такого красивого проигрыша Лика не слышала уже очень давно, а может – и никогда. Песня была из тех, что цепляют с первого аккорда, и не отпускают до последней ноты. И не про очередной поход и победу, а как бы это… про жизнь. О том, как в офигеть знатной семье родился мальчик, и был он во всём первым – и в драке, и в проказах, и в учёбе, и в магии, и потом девушки его любили, а он полюбил дочь врага своей семьи. О, Ромео и Джульетта, что ли, и все умрут, успела огорчиться Лика, но оказалось, что ни фига, и вообще это только начало истории. Потому что герой тайно женился на своей любимой, они сбежали, отец лишил его наследства и запретил возвращаться домой, и ему пришлось учиться жить самому. Он и научился – стал моряком, потом торговцем, потом пиратом, потом властелином моря и всех его островов, да таким, что враги трепетали от одного его имени, и ещё великим путешественником – потому что побывал на таких землях, о которых раньше и не знали. Лика думала, что всё закончится либо на смерти героя, либо на том, что это было давно и всё такое, но оказалось – ничего подобного, он, мол, на страже, и в море спокойно.