Полная версия:
Мария Рунова Письма с ароматом лимонов
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Может, ещё почитаем? — спросил я.
Маргарита покачала головой:
— Не сегодня. Давай просто посидим?
И мы поставили этот день на паузу, словно кассету, чтобы как можно дольше оставаться в состоянии безмятежности. Смотрели на яркий оранжевый закат и птиц, которые летали высоко-высоко и кричали, словно играли в какую-то игру. Маргарита представляла, на что похожи проплывающие облака. А я размышлял о том, что всё, что у меня есть, — это настоящий момент. И он не так уж плох. Уже не имеет никакого смысла то, что было раньше. Пытаясь всё исправить, я оставался жить в прошлом, теряя своё будущее. Нельзя изменить то, что было, но можно начать жить по-другому сейчас, опираясь на прошлый опыт.
Утром я проснулся раньше всех, тихо встал, умылся ледяной водой, как когда-то учила меня бабушка, и почувствовал, что голова ясная, а тело свободное. Я заглянул в спальню к Маргарите и заметил, что она уже не спит:
— Доброе утро, — сказал я. — Продолжим?
Она кивнула, и наше утро началось с бабушкиного голоса.
Письмо 5. Тело не врет
В молодости я часто спорила сама с собой. Разум говорил одно: «Это логично, так правильно, он знает своё дело». А тело не соглашалось, и внутри всё сжималось, начинало бурлить и трястись. Но я, конечно, слушала разум — он же знает лучше, сопоставил все факты, оценил ситуацию, проанализировал. А тело? Оно случайно начало барахлить, а я пыталась заглушить его. Пишу эти строки сейчас и улыбаюсь — столько раз нужно было его послушать.
Однажды приехал к нам в деревню мужчина. Сказал, что племянник соседки из крайнего дома, занимается разведением и продажей коров. Савелий уже деньги отсчитал — уж больно выгодная цена, да и нужда была. И мы пошли смотреть на нашу бурёнку. Глажу её и чувствую — что-то не так. Вроде бы и корова откормлена, и ухожена, и продавец не чужой человек, а рука не поднимается отдать деньги. Савелий спрашивает: «Что с тобой?», а я объяснить толком не могу, говорю: «Какая-то она грустная. Целое поле свежей травы, а она и не ест».
«Так она же только с выпаса, вот и не ест», — объяснял продавец.
Савелий тогда сильно рассердился, не понял меня, но бурёнку мы не купили. Тот человек уехал, а через месяц мы встретились с соседкой из крайнего дома и узнали, что нет у неё никакого племянника. А продавец тот по деревням ездил и больных коров сбывал. Так и продал он нашу бурёнку, а у неё мастит оказался — вот и не ела ничего.
Я тогда поняла: чувства — это не капризы. Это опыт, который просыпается в теле быстрее, чем голова успевает сложить слова. Мы считываем людей по крошечным деталям: взгляд, интонация, напряжение в плечах — ум этого не замечает, а тело сжимается. И оно не врёт. Ему важно доверять. Если внутри тревожно — это важный знак, и не надо искать логику. Надо просто признать: мне так чувствуется, и этого достаточно.
А мы с Савелием после того случая приобрели замечательную козочку Дуню и наслаждались козьим молоком ещё много лет.
Целую,
Твоя Ба
Я отложил письмо и налил стакан молока. Решил окунуться в детские воспоминания, когда каждое утро бежал к козочке Сифе, чтобы покормить. Она жила у бабушки с дедушкой после Дуни.
Мне было лет шесть. Бабушка отрезала горбушку хлеба, и я бежал через двор, сжимая её в кулаке. Сифа уже ждала: стояла у калитки загона, вытягивала шею и тихонько блеяла, будто здоровалась. Я протягивал хлеб на раскрытой ладони. Она брала его мягкими, тёплыми губами, чуть прихватывая мои пальцы, но никогда не делала больно. А потом я гладил её по шершавому лбу, где шерсть была мягкой, словно пух, и рассказывал о планах на день. Бабушка выходила на крыльцо, смотрела и улыбалась. Она всегда говорила: «Животное чувствует, кто его любит».
Кажется, будто всё это было вчера. Я отчётливо помню свои чувства и мысли с того времени. Оглядываясь назад, понимаешь, как много всего прошло, о чём в тот момент я даже не догадывался. Наверное, и теперь меня ждёт много интересного впереди.
— О чём задумался? — спросила Маргарита.
— Вспомнил козочку Сифу, с которой играл в детстве, — улыбнулся я. — Может, и нам пора завести такую?
— Как же? Через три недели отпуск закончится, и мы вернёмся в город, — усмехнулась она.
— Может быть, не прямо сейчас…
Мы переглянулись и подумали об одном и том же: а вдруг это не просто отпуск? Но говорить об этом вслух было рано.
— Давай следующее, — сказала Маргарита, кивая на стопку писем.
И я взял шестое
Письмо 6. С главного
Сегодня ночью начались первые заморозки. Проснулась и сразу почувствовала морозный воздух в доме. Осень пришла. Хорошо, что вовремя достали ватные одеяла с чердака. Под ними было так тепло, что утром не хотелось вылезать из постели. Полежала немного, посмотрела в окно: листья с деревьев облетели, и землю укутал золотой ковёр, чтобы ей тоже не было холодно. Потом переоделась в тёплый костюм, накинула махровый халат и побежала греться к печке.
Там уже возился с дровами Савелий. Он встал раньше меня, накинул жилет из овчины и пошёл растапливать печь.
Сначала щепки и бересту, потом обязательно поленья побольше.
— Зачем так складывать? — спросила я. — Можно же только щепки поджечь, они быстрее разгораются.
Савелий усмехнулся:
— Щепки быстро сгорят и резко дадут жар. От перепада температуры печь может повредиться. Нам это не к чему. Пусть сначала они разгорятся, а потом большие поленья подхватятся. Так тепло распределится равномерно и продержится весь день.
Я села рядом на табуретку, накрытую подушкой из лоскутов, и стала наблюдать, как в печи медленно разгорается огонь. Савелий так точно подметил: мелкие щепки быстро сгорают и могут даже повредить печь, поэтому без крупных поленьев не обойтись. В жизни тоже важно не переборщить с щепками и обращать больше внимания на главное — семью, заботу о себе, дело, которое дорого сердцу. Если топить печь правильно, то в доме всегда будет тепло.
После того как огонь разгорелся, мы отправились завтракать. Савелий заварил себе крепкий кофе, а я наслаждалась сладким какао. Над напитками поднимался пар, создавая причудливые узоры в воздухе. А я смотрела на Савелия и думала, как хорошо, что мой день начался с главного.
С любовью,
Ба
Пока мы читали письмо, на улице резко стемнело. Поднялся сильный ветер.
— Давай скорее закрывать окна и уносить с улицы вещи! Кажется, начинается гроза, — проговорила Маргарита, закрывая окно на кухне.
Я выбежал на крыльцо и услышал, как по крыше начал барабанить град. Бросил взгляд во двор. Алиса стояла напуганная и пряталась под маленьким деревянным зонтиком в песочнице. Она увидела меня и закричала ещё сильнее. Ветер гонял по двору листву и палки, град падал размером с маленький мячик для тенниса, а вдали сверкала молния.
— Как же так? — закричал я. — Ты же была в доме!
Недолго думая, я схватил с крыльца деревянный столик, поднял его над головой и побежал за дочкой. Она крепко схватила меня за штанину, и, спрятавшись под столом, мы вернулись в дом. Маргарита уже подготовила плед, укрыла нас, а я смотрел, как град оставляет следы на моей машине и бьёт по цветам в саду.
— Только не говори, что ты собрался идти туда снова, — сказала Маргарита, вытирая волосы Алисы полотенцем.
— Нет. Конечно, нет. Я уже спас самое главное!
Глава 2 «Якоря»
Прошла ещё одна неделя жизни в деревне. Время здесь течёт совсем по-другому — не так, как в городе. Там у меня было чёткое расписание, отступать от которого ради увиденных пёстрых бабочек считалось преступлением. Я измерял дни количеством сделанного: встречи, звонки, задачи, но не прожитого. В бабушкином доме я наконец выдохнул. Здесь нет пустой городской суеты. Каждое дело приносит результат. Напилил дрова — есть чем печь топить. Покрасил крыльцо — глаз каждый день радуется. Наловил рыбы — уха на ужин. Нет отчётов о результатах, но есть что-то естественное, приносящее удовлетворение. Оттого и спится крепче.
Раны, которые я привёз с собой, всё ещё давали о себе знать. Особенно по вечерам, когда темнота сгущалась и мысли начинали крутиться по замкнутому кругу: «А что теперь? А как жить дальше? Что я наделал?». Но я понимал, что у меня всё ещё есть замечательная семья и крепкое тело, а остальное можно пережить. Я не решил свои проблемы. Я даже не понял, как их решать. Но перестал чувствовать себя загнанным в угол. Появилось странное, непривычное спокойствие. Как будто внутри наконец наступила та самая тишина, о которой писала бабушка в письме про землю под паром. Я не спешил её нарушать. Поэтому делал глубокий вдох, откладывал тревожные мысли на утро и засыпал. А после пробуждения меня снова встречала улыбка Алисы.
Всю неделю мы с Маргаритой восстанавливали сад после града. Понемногу прибирали ветки и листья, разбросанные повсюду, обрезали сломанные цветы, чинили песочницу и крышу сарая. Следы на машине и окнах дома мы решили не убирать. Пусть останется воспоминанием о том, как быстро можно всё разрушить, и о том, как поразительно может восстановиться природа после шторма. Всё это время я наблюдал, как цветы, чьи головки прибило градом, стебли сложило, а листья порвало, начинали давать новые ростки. Я восхищался их силой и брал пример.
Новые письма мы не открывали, потому что сильно уставали за работой в саду. Но сегодня я залатал последнюю дыру в крыше сарая и за обедом предложил Маргарите прочитать седьмое письмо.
Письмо 7. Первый ледяной кубик
Вот и пришла зима. День стал короче, работа в саду остановилась, и настало время уютных вечеров дома. Чувствую небольшую усталость и боль в мышцах после уборки снега. Но оттого приятнее надеть тёплый жилет из овчины, мягкие тапочки, заварить любимый чай и добавить в него пару листочков мелиссы, которые я засушила летом. Всё это позволяет мне почувствовать себя живой. Зимой ощущаю особую тишину, будто весь мир, замирая, слушает, как падает снег. И я стараюсь не нарушать этот покой, медленно наслаждаясь горячим чаем.
Смотрю в окно, расписанное морозным узором, и вспоминаю наши с тобой зимние каникулы, Леня. Чай согревает тело, а мысли — душу. В те дни нам было так весело вместе, помнишь?
Но однажды ты был сам не свой — грустный, понурый. Утром, когда дедушка позвал тебя на рыбалку, отказался и, завернувшись в одеяло, продолжил лежать в кровати. Мы были сильно удивлены. Я тогда подошла к тебе тихонько и заглянула внутрь твоего кокона из одеяла, поинтересовалась, что же у тебя случилось. Ты сначала долго отпирался, но потом всё-таки признался:
— Понимаешь, ба, я так хочу построить ледяной замок у нас во дворе! Я из книги о нём узнал, но каникулы такие короткие… Я же не успею до школы и не смогу поиграть в нём. А весной он уже растает…
— Но ведь если ты не попробуешь, то точно никогда его не построишь, — прошептала я, и мы ещё долго тогда с тобой разговаривали.
А на следующий день вы с дедой уже строили свою крепость, и к окончанию каникул она была готова.
Чудесный был денёк, солнечный. Снег сверкал, словно усыпанный тысячами блесток, кругом пели птицы, и казалось, что это один из самых счастливых дней нашей жизни. Мы втроём играли в снежки, и ты так забавно прятался за крепость — только помпон шапки торчал.
Я не забуду этот день. Надеюсь, что и ты тоже. День твоей маленькой победы над страхом.
Леня, порой нам кажется, что цель недостижима, до неё слишком далеко и мы уже не успеем её осуществить. Но самое сложное и страшное — сделать первый шаг в её сторону и решиться строить ледяной замок. И тогда, кубик за кубиком, постепенно ты его построишь. Но ты точно не успеешь этого сделать, если не будешь ничего делать.
Твоя Ба
Я помню этот день. Тогда я действительно был счастлив и очень гордился собой. Сегодня всё повторяется. Я снова не могу решиться. Работа стала для меня кандалами, а не крыльями. Но какой же смелостью нужно обладать, чтобы снять их. Я хочу уйти, но не знаю куда. Жаль, что нельзя поговорить с бабушкой сегодня. А ведь она пыталась это сделать уже давно, только я и слушать не хотел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.