Румит Вораназ Вампир Его Императорского Величества

— Значит, правда, — пробормотал он. — Солнце убивает.

Он должен был найти убежище. Склеп был рядом, но он не хотел провести там весь день — это было бы слишком очевидно. Он двинулся вдоль стены, держась в тени, и добрался до старой часовни. Дверь была заперта, но он легко сорвал замок — сила вампира оказалась неожиданно велика. Внутри часовни было темно и пыльно. Он нашёл подвал — узкую комнату без окон, где, судя по всему, когда-то хранились книги и утварь. Теперь здесь было пусто.

Он сел на пол, прислонившись к холодной стене. Жжение постепенно утихло. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Мысли путались. Он вспомнил Анну, её слова о свете и тьме. Он вспомнил бродягу, чью кровь пил. Он вспомнил Корфа — самодовольное лицо, выстрел раньше времени. Гнев снова вспыхнул в груди, и это было хорошо. Гнев помогал не думать о том, кем он стал.

— Ты должен научиться контролировать жажду, — раздался голос Хорса. — Иначе она будет управлять тобой. Я не могу пить кровь за тебя. Но я могу научить тебя, как выживать.

— Ты говоришь так, будто тебе есть дело до меня, — усмехнулся Дмитрий.

— Мне есть дело до моего освобождения, — ответил Хорс. — Ты — мой инструмент. Если ты умрёшь от солнца или от жажды, я останусь запечатанным. Так что да, я заинтересован в том, чтобы ты выжил.

Дмитрий покачал головой. Честность Хорса была холодной, но по крайней мере это была честность.

— Тогда расскажи мне о моих силах. Что я могу?

— Ты быстрее и сильнее любого человека, — начал Хорс. — Ты видишь в темноте. Ты исцеляешься от ран. Ты можешь читать память через кровь. Но есть и другие силы, которые придут позже. Ты сможешь управлять тенями. Ты сможешь внушать страх. Ты сможешь становиться невидимым для глаз смертных. Но для этого нужно время. И тренировка.

— Сколько у меня времени?

— Пока не знаю. Попечители уже знают о твоём воскрешении. Они почувствовали, как дрогнула одна из печатей. Скоро они пришлют ловчих. Ты должен быть готов.

Дмитрий кивнул. Он провёл в подвале весь день, слушая голос Хорса, изучая свои новые возможности. Он учился чувствовать кровь на расстоянии, слышать шёпот мыслей, скрытых за лицами. Это было трудно, но он был упрям.

К вечеру, когда солнце село, он вышел из часовни. Мир стал другим. Он видел не только краски и формы, но и нечто большее — слабое свечение вокруг людей, отпечатки их страстей и грехов. Он видел, как старуха у ворот молилась, и знал, что она лжёт — в её мыслях были деньги, украденные у внуков. Он видел, как монах разговаривал с прихожанином, и чувствовал его гордыню, его уверенность в собственной непогрешимости.

— Это и есть грехи? — спросил он.

— Это их тени, — ответил Хорс. — Настоящие грехи ты увидишь, когда выпьешь их кровь.

Дмитрий содрогнулся. Но он знал, что придётся.

Он вернулся в город. Вечерний Петербург был полон жизни — экипажи, прохожие, огни в окнах. Дмитрий шёл по Невскому, чувствуя себя чужим среди людей. Они не замечали его — или, может быть, не хотели замечать. Он был тенью, скользящей по краю их мира.

Он решил испытать свои силы. Увидев пьяного чиновника, выходящего из трактира, Дмитрий последовал за ним в тёмный переулок. Чиновник был один. Дмитрий подошёл к нему, и тот, обернувшись, побледнел.

— Ты... кто ты? — прошептал он.

Дмитрий не ответил. Он схватил чиновника за плечо и посмотрел ему в глаза. Он не хотел убивать — пока. Он хотел понять, как работает его дар. Он сосредоточился, и вдруг перед его внутренним взором пронеслась жизнь этого человека: детство в провинции, учёба в семинарии, служба в канцелярии, взятки, доносы, предательство друга. Дмитрий увидел, как чиновник подписал бумагу, отправившую невиновного на каторгу. Увидел, как он брал деньги у вдовы, обещая помочь и не помогая. Мелкие грехи, но их было так много, что они складывались в огромную, уродливую картину.

— Ты... — прошептал чиновник. — Ты дьявол...

— Нет, — ответил Дмитрий. — Я — возмездие.

Он отпустил чиновника, и тот убежал, спотыкаясь. Дмитрий не стал его убивать. Он не был уверен, что это правильно. Но он знал, что этот человек запомнит встречу навсегда. И, возможно, изменится. Хотя вряд ли.

— Ты слишком мягок, — заметил Хорс. — Жнец не должен проявлять милосердие.

— Я сам решу, что должен, — отрезал Дмитрий.

Он продолжил путь. Теперь он знал, что может читать людей без крови — если сосредоточится. Это была полезная способность. Она позволяла отличать друзей от врагов. Но она же делала его одиноким. Он видел грязь в каждом, кого встречал. И это было невыносимо.

Он вспомнил Анну. Её лицо, её слова. Она была чиста. Её призрак не несло этой тяжести. Она была единственным светом в его новой, тёмной жизни. И он должен был защитить этот свет. Любой ценой.

Он вернулся в склеп Загорских перед рассветом. Там его ждала Анна.

— Ты узнал что-то? — спросила она.

— Я узнал, что могу видеть грехи, — ответил он. — И что людей вокруг слишком много, чтобы всех ненавидеть. Но я должен найти тех девятерых. Они — источник зла. Если я убью их, остальные, может быть, станут лучше.

— Ты в это веришь? — тихо спросила Анна.

Дмитрий помолчал.

— Нет, — признался он. — Но я должен во что-то верить. Иначе я сойду с ума.

Ночью он отправился к дому Корфа. Он не собирался убивать барона — пока. Он хотел узнать больше. Он хотел найти нить, которая приведёт его к остальным Попечителям.

Дом Корфа стоял на Сергиевской улице. Дмитрий пробрался в сад, перепрыгнув через ограду с лёгкостью, которая всё ещё удивляла его самого. Он подошёл к окну кабинета. Внутри горел свет. Корф сидел за столом и писал. Рядом стоял человек в чёрном сюртуке — судя по повадкам, жандарм или агент Третьего отделения.

Дмитрий прислушался. Голоса доносились через стекло.

— ...он мёртв, — говорил Корф. — Тело в проруби. Никто не найдёт.

— А призрак? — спросил агент. — Говорят, его видели на набережной. И в лавре.

— Глупости, — отмахнулся Корф. — Слухи. Народ любит страшные сказки.

— Но печать дрогнула, — настаивал агент. — Его Высокопревосходительство обеспокоен. Он требует, чтобы вы усилили охрану. И нашли... того, кто мог бы справиться с этим.

— Ловчего? — усмехнулся Корф. — Монаха-экзорциста? Он же безумен.

— Он эффективен. И он знает о Хорсе больше, чем кто-либо. Крот уже отдал приказ.

Дмитрий замер. Крот. Обер-прокурор Синода. Один из девяти. Теперь он знал имя. Но этого было мало. Он хотел большего.

Он бесшумно открыл окно и скользнул в кабинет. Корф и агент обернулись. Корф побледнел, узнав его.

— Ты... ты мёртв! — выдохнул он.

— Уже нет, — ответил Дмитрий. — И я пришёл за ответами.

Он бросился вперёд. Агент выхватил пистолет, но Дмитрий был быстрее — он выбил оружие и схватил агента за горло. Корф попытался бежать, но Дмитрий преградил ему путь. Он не пил кровь — пока. Он просто держал их, чувствуя, как страх пульсирует в их жилах.

— Имена, — сказал он. — Все девять. Или я убью вас обоих. Медленно.

Корф задрожал.

— Я... я не знаю всех. Только троих. Крот. Северов. И... и тот, кто в Москве. Помещик. Он коллекционирует души.

— Как его имя?

— Я не знаю! Клянусь! Его зовут просто... Коллекционер. Он не называет себя. Он живёт в усадьбе под Москвой. Я никогда его не видел.

Дмитрий отпустил агента и подошёл к Корфу. Он взял его за руку и посмотрел в глаза. Он сосредоточился, ища в его памяти имена, лица, связи. Он увидел Крота — толстого, лысого человека с холодными глазами. Увидел Северова — надменного канцлера с орлиным профилем. Увидел других — смутные силуэты, скрытые в тумане.

— Ты знаешь больше, чем говоришь, — сказал Дмитрий.

Корф заплакал.

— Я не могу... они убьют меня...

— Я убью тебя, если ты не скажешь.

— Хорошо! Хорошо! Есть список. В канцелярии Третьего отделения. Там все имена. Но туда невозможно попасть. Охрана, шифры...

— Это уже моя забота, — сказал Дмитрий.

Он отпустил Корфа. Барон упал на колени, дрожа. Дмитрий посмотрел на него с презрением. Этот человек убил его. Этот человек был частью системы, которая пила кровь народа. Но сейчас он был просто жалким трусом.

— Я не убью тебя сегодня, — сказал Дмитрий. — Но я вернусь. И тогда ты ответишь за всё.

Он выпрыгнул в окно и исчез в ночи. За его спиной Корф рыдал, а агент пытался подняться с пола.

Дмитрий знал теперь первый шаг. Канцелярия Третьего отделения. Там — список. Там — ключ ко всему.

Он вернулся в склеп перед рассветом. Анна ждала его.

— Ты не убил его, — сказала она.

— Нет, — ответил он. — Пока нет. Мне нужна информация. А мёртвые не говорят.

— Ты учишься, — тихо сказала Анна.

— Я учусь быть чудовищем, — ответил Дмитрий. — Но у меня нет выбора.

Он сел на саркофаг и закрыл глаза. Впереди был день. Впереди была охота. Впереди была тьма.