Румит Вораназ По ту сторону зеркала

Элинор не развеивала. Она боялась, что вместе с пеплом улетит и память.

Мачеха — высокая, острая, с глазами, как два буравчика, — появилась через год после смерти матери. Она привела двух дочерей: Клару и Фредерику. Клара была круглой, рыхлой, с тонкими волосами и вечно недовольным лицом. Фредерика — худой, костлявой, с руками, похожими на грабли. Они не любили Элинор, но не били её — они просто стирали её существование, делали её невидимой, заставляли забывать, что она вообще есть.

— Сиди в кухне, — говорила мачеха. — Убирай, чисти, мечи пепел. Не показывайся на глаза гостям. И никогда не снимай платье.

Платье у Элинор было серым, когда-то синим, но выцветшим до бесцветья. Оно было ей велико, и она подвязывала его верёвкой. Оно пахло дымом и чем-то сладким — тем запахом, который остаётся после того, как сгорает что-то живое. Иногда, когда она ложилась спать, ей казалось, что платье дышит — поднимается и опускается, как грудная клетка спящего зверя. Она не снимала его, потому что мачеха запрещала. И потому что она чувствовала: без него она перестанет существовать.

В тот день, когда началась эта история, в доме готовились к балу. Король искал невесту для своего сына, и все девушки королевства были приглашены. Мачеха суетилась, Клара и Фредерика перемерили все платья, а Элинор сидела в кухне и чистила камин. Она не мечтала о бале. Она мечтала о том, чтобы пепел перестал шевелиться по ночам, чтобы тени не бродили по углам, чтобы мать пришла во сне и сказала, что всё будет хорошо.

Но мать не приходила. Вместо неё пришла Лиса.

2. Первая встреча

Элинор сидела у остывшего камина и смотрела на угли, которые давно погасли. Она не плакала, потому что слёзы не вытирали пепел. Она просто сидела и слушала, как в доме шумят гости, как смеётся Клара, как ругается мачеха.

— Ты не хочешь на бал? — спросил голос.

Элинор обернулась. На подоконнике сидела Лиса. Маленькая, рыжая, с глазами, которые были слишком большими для её морды, и слишком человеческими.

— Я не могу, — сказала Элинор. — У меня нет платья, нет туфель, нет кареты. И мачеха не пустит.

— Ты думаешь, что бал — это про платье и карету? — усмехнулась Лиса. — Нет. Бал — это про выбор. Ты сидишь здесь, в пепле, и выбираешь быть тенью. А могла бы пойти и выбрать быть собой. Но для этого нужно не платье. Нужно желание.

— Я не знаю, кто я, — прошептала Элинор.

— Ты знаешь, — сказала Лиса. — Ты просто боишься это признать. Ты — не Пепел. Ты — Элинор. И Элинор когда-то была сильной. Она выжила после смерти матери, после отца, после всех унижений. Она выжила, потому что внутри неё есть что-то, что не горит. То, что ты называешь пеплом, — это просто защита. Но защита не должна быть тюрьмой.