Роза Адамс Не лги мне, Мышкина

Глава 1

– Ой, девочки, смотрите кто идёт! – шепчет моя лучшая подруга Машка, её голос дрожит от предвкушения.

Я даже не поднимаю головы. Сижу за столиком в университетской столовой, с невозмутимым видом помешиваю ложечкой остывающий кофе и наблюдаю, как по поверхности напитка расходятся круги.

Вокруг меня начинается суматоха. Девчонки за нашим столиком, за соседними, начинают возбуждённо перешёптываться, поворачивать головы, вытягивать шеи, шушукаться, хихикать, поправлять волосы и «строить глазки».

Их взгляды, полные восхищения и надежды, устремляются к входу.

Я сразу понимаю, о ком речь. Это может быть только он. Единственный человек, появление которого будоражит девушек и вносит суматоху везде, где он появляется.

Арсений Лебедев.

Или, как его все называют у нас в универе, просто «Мажор».

Сын владельца огромной корпорации, наследник миллионов, «золотой мальчик» нашего университета, хотя его «звёздность» заключается лишь в том, что он сын своего отца.

Перед ним все стелются, от преподов, которые закрывают глаза на его прогулы и несданные работы, до ребят, которые готовы на всё, лишь бы попасть в его свиту.

Все девушке от него в восторге. Все, кроме меня.

Я не двигаюсь. Не поднимаю глаз. Не хочу видеть его самодовольную ухмылку, надменный взгляд, безупречную, но такую фальшивую улыбку.

Терпеть его не могу.

Больше сказать, ненавижу его.

Ненавижу его за то, что он получил всё на блюдечке, за то, что ему всё сходит с рук.

Разбил машину отца? Купят новую, еще дороже.

Провалил экзамен? Папа позвонит ректору, в зачётке будет стоять «отлично».

Нахамил кому-то? Ну, это же он, ему можно.

И вот это самое отвратительное – то, что ему всё сходит с рук. Он никогда не сталкивался с последствиями своих поступков. Никогда не чувствовал горечи поражения, унижения, отчаяния.

Он живет в каком-то своем, стерильном мире, где все проблемы решаются сами собой, стоит ему только щелкнуть пальцами.

Но больше всего я ненавижу его за то, что он считает себя выше всех остальных. Он смотрит на нас, на обычных людей, свысока.

В его глазах читается снисходительность, легкое презрение.

Мы для него – фон, декорации, массовка в его грандиозном спектакле под названием «Моя крутая жизнь».

Он «пуп земли», центр вселенной, вокруг которого вращаются все остальные.

Мы все для него – пыль под ногами. Мелкие, незначительные, не заслуживающие даже его внимания.

Между нами взаимная неприязнь. И он меня ненавидит. Я это знаю. Знаю по тому, как его взгляд скользит по мне, когда мы случайно сталкиваемся в коридоре. Знаю по тому, как он отпускает едкие замечания в мой адрес, насмехается, пошло шутит.

Мы – две противоположности. Он – свет, я – тень. Он – богатство, я – скромность.

Он – высокомерие, я – принципиальность.

И между нами – пропасть, которую никто не собирается преодолевать.

Порой внутри меня закипает ярость.

Ярость от несправедливости. От того, что мир так устроен. От того, что одни рождаются с золотой ложкой во рту, а другие вынуждены пробивать себе дорогу локтями, кровью и потом. И даже пробив, никогда не достигнут того уровня, на котором он находится по праву рождения.

Иногда мне хочется подойти к нему, схватить за воротник и крикнуть: «Ты кто такой?! Ты ничего не добился сам! Ты – пустое место, обернутое в дорогие тряпки и чужие заслуги!»

Я слышу, как он проходит мимо нашего столика. Отмечаю, как стихают голоса, как все замирают, словно ожидая его благосклонного взгляда.

Слышу его низкий, уверенный голос, когда он здоровается с кем-то из своих прихлебателей.

Моё сердце не ёкает. Мои щёки не краснеют. Я не испытываю ни малейшего желания поднять голову и посмотреть на него.

Мне противно. Противно от всей этой показухи, от этого лицемерия, от этой фальши.

Я продолжаю помешивать кофе, наблюдая за кругами. Они расходятся, сталкиваются, исчезают. Как и он, когда-нибудь исчезнет из моей жизни.

И тогда, возможно, я смогу вздохнуть свободно.

А пока пока я просто сижу и жду, когда он пройдёт мимо, унося с собой эту волну всеобщего обожания, которая так сильно меня раздражает.

Он проходит мимо, я чувствую, как воздух вокруг меня слегка колеблется от его присутствия.

Не оборачиваюсь, но знаю, что он бросил на меня взгляд. Холодный, оценивающий, полный презрения.

Это его обычный ритуал, когда он проходит мимо меня. Как будто проверяет, не сломалась ли я под тяжестью его величия.

Но я не ломаюсь. Я просто сижу, мой взгляд прикован к поверхности кофе. Круги расходятся, в них я вижу отражение своей собственной стойкости.

Он думает, что может меня запугать, сломить своим статусом и богатством. Но он ошибается.

Я не из тех, кто преклоняется перед золотом.

Слышу, как его громкий смех разносится по столовой.

Он окружен своей свитой, теми, кто готов лизать ему пятки за малейшую крошку внимания. Они смеются над его шутками, кивают на каждое его слово, словно он – истина в последней инстанции. Мне становится тошно.

Я делаю глоток кофе. Он уже остыл, но вкус ещё горький, как и мои мысли о нём. Я представляю, как он, этот избалованный мажор, живёт своей жизнью, полной привилегий и безнаказанности.

А я должна бороться за каждую мелочь, учиться и работать вдвое больше, чтобы добиться хоть чего-то и вырваться из нищеты.

Но это не повод для отчаяния. Это повод для решимости.

Я не позволю ему, или кому-либо ещё, диктовать мне, кем я должна быть. Я сама проложу свой путь, и он будет построен на моих собственных достижениях, а не на наследстве.

Я поднимаю голову и смотрю в окно. Солнце светит ярко, освещая мир за пределами этой душной столовой. Там, за стеклом, есть другая жизнь, где нет места его высокомерию и фальши. И я знаю, что однажды я буду там.

Я слышу, как он уходит. Шум его шагов постепенно затихает, в столовой снова воцаряется обычная суета. Девочки за столиком оживлённо обсуждают его, восхищаясь его внешностью и одеждой.

«Ты обратила внимание на его рубашку? Белоснежная, идеально сидит!»

«А волосы! Такие ухоженные, и эта легкая небрежность просто мечта!»

«И как он говорит о, этот низкий, бархатный голос. Я бы слушала его вечно!»

Девчонки перебивают друг друга, обмениваются восторженными взглядами, их щеки слегка розовеют.

Для них он – воплощение всего, о чем они читают в любовных романах и видят в фильмах.

Идеальный, недосягаемый, словно сошедший со страниц глянцевого журнала.

Я же просто закатываю глаза.

Глава 2

Девчонки продолжают восхищённо щебетать. Я знаю, в ближайшее время ни о чём другом говорить не будут. Бесполезно пытаться переводить разговор на другую тему.

Они оживленно обсуждают Мажора, их голоса полны восхищения, почти благоговения.

– Какой он, всё-таки, шикарный! – с придыханием говорит Лена, ее глаза блестят, как будто она только что увидела что-то невероятное.

– Эх, только нам не светит! — вздыхает Маша, взгляд устремляется куда-то вдаль, словно она уже смирилась с неизбежным. – Вон, кто ему под стать!

Я вновь закатываю глаза.

Не то чтобы я не понимаю их восторга.

Он действительно выглядит впечатляющим.

Высокий, с идеальной прической, в дорогих шмотках, которые сидит на нем безупречно. От него веет успехом, уверенностью, чем-то недостижимым.

Но этот постоянный ажиотаж вокруг него, эти вздохи и придыхания – меня это уже порядком утомило. Бесит.

Мы смотрим на другой конец столовой, туда, куда указала Маша.

Там, за отдельным, всегда идеально чистым столиком, сидят наши местные «Звезды».

Девочки из богатых семей, в брендовой одежде, которая, кажется, стоит больше, чем наши стипендии вместе взятые. У всех крутые машины, которые они паркуют прямо у входа, чтобы все видели.

Они не едят, а скорее позируют, потягивая что-то из тонких стаканов, их смех звучит звонко и беззаботно.

Мы же – обычные девчонки из простых семей. Нам невероятно повезло поступить в этот престижный университет, и мы цепляемся за эту возможность всеми силами.

Мы учимся до поздней ночи, зубрим, пишем курсовые, а потом, после занятий, бежим на подработки.

Я подрабатываю официанткой в ресторане, Маша – репетитором по английскому, Лена – курьером. Мы устаем, иногда до изнеможения, но мы знаем, ради чего это делаем.

– Ну почему он вообще учится? — мечтательно произносит Лена. – Он же может просто купить этот университет.

– Может, ему нравится играть в обычного студента, — усмехается Маша. – Или его папа хочет, чтобы он хоть что-то делал.

Я молчу. Мне не хочется участвовать в этих разговорах, фантазировать.

Я знаю, что он никогда не посмотрит в нашу сторону.

Мы для него – просто фон, часть декораций, которые он едва ли замечает. И это нормально. У нас своя жизнь, свои цели, свои мечты. И они не связаны с ним.

Я беру вилку и начинаю ковыряться в своей тарелке с макаронами. Они уже остыли, но мне все равно. Главное – наесться, чтобы хватило сил на вечернюю смену.

– Арина, а ты что думаешь? – спрашивает Лена, поворачиваясь ко мне. — Он же такой

– Он просто парень, – обрываю я ее. – Слишком богатый, чтобы быть интересным.

Подруги смотрят на меня с удивлением, только Яна фыркает.

– Ты просто завидуешь, – говорит она.

– Может быть, — пожимаю я плечами. – А может, мне просто надоело смотреть на то, как вы вздыхаете по тому, кто никогда не узнает о вашем существовании.

– Ну, тебя-то он знает! – язвит Яна. – Все в курсе, что он тебя терпеть не может. Кстати, с чего всё началось? Расскажи, я недавно перевелась в ваш универ. Так и не поняла, из-за чего между вами замес.

В голосе Яны звучит зависть, как будто она хочет быть на моём месте.

Но ничего хорошего в этом нет. Мажор столько крови моей попил, нервы потрепал. На первых курсах я нервничала, но к последнему курсу у меня выработался иммунитет к его выходкам.

– С чего началось? – я усмехаюсь, вспоминая тот день. – С того, что я посмела не упасть в обморок от его великолепия.

Это было на первом курсе. Я тогда только-только приехала из своего маленького городка, полная наивных надежд и веры в справедливость.

А он был воплощением всего, что я презирала. Высокомерный, наглый, уверенный в своей безнаказанности.

Первая наша стычка произошла в библиотеке. Я сидела за столом, уткнувшись в учебник, когда он, со своей свитой, ворвался туда, как ураган. Громкий смех, шутки, полное пренебрежение к окружающим. Я, конечно, не выдержала.

– Вы не могли бы быть потише? — спросила я, подняв голову.

Он обернулся. Его взгляд, полный снисходительности, скользнул по мне, как по пустому месту.

– А ты кто такая, чтобы мне указывать? — процедил он сквозь зубы.

– Я студентка, которая пытается учиться, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Его друзья заржали. Он же, прищурившись, подошел к моему столу.

– Знаешь, что? — сказал он, наклонившись так близко, что я почувствовала запах его дорогого одеколона. – Тебе лучше не связываться с теми, кто выше тебя по статусу.

И он опрокинул на мой учебник стакан с кофе.

Я тогда чуть не расплакалась от обиды и злости. Но вместо этого, я просто встала, взяла свой испорченный учебник и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

– Ты просто трус.

Его лицо исказилось от ярости. Он, привыкший к всеобщему обожанию и страху, впервые столкнулся с таким отпором. С тех пор он объявил мне войну.

Он подстраивал мне пакости, где только мог. То подменит мои конспекты, то испортит презентацию, то распустит про меня нелепые слухи.

Я, в свою очередь, не оставалась в долгу. Я научилась давать отпор, отвечать на его колкости, игнорировать его попытки вывести меня из себя.

– И вот так, – закончила я свой рассказ, – мы и живем. Он меня ненавидит, я его презираю. И так уже почти четыре года.

Подруги молчали, переваривая услышанное. Яна, кажется, даже немного побледнела.

– Ну, не знаю, – наконец, сказала Лена. – Мне кажется, это все равно как-то романтично.

– Романтично? – Я закатила глаза. – Лена, он мне жизнь отравляет!

– Зато он тебя замечает, – упрямо произнесла Яна. – А это уже что-то.

Я вздохнула. Они никогда не поймут.

Для них он был принцем на белом коне, а для меня – просто заносчивым мажором, который, к моему несчастью, оказался в одном со мной университете.

Однажды я пришла на лекцию по философии, а на моей парте лежала огромная, ярко-розовая плюшевая свинья с надписью «Аришка – моя свинка-копилка». Аудитория взорвалась смехом. Я почувствовала, как краска приливает к моим щекам, но тут же взяла себя в руки.

– Очень оригинально, – громко сказала я. – Но я предпочитаю наличные.

Я схватила свинью и, к всеобщему удивлению, швырнула ее в мусорное ведро. Смех стих, сменившись удивленными взглядами. Я села на свое место, делая вид, что ничего не произошло. Но прекрасно знала, что за этой идиотской шуткой стоит Мажор.

Глава 3

– Как бесят «окна» между парами! – бурчит Машка, растирая носком кроссовка невидимую пылинку на полу. – Неужели не могут нормальное расписание составить? Скорей бы практика началась.

Я вздыхаю. Сама не люблю это время – ни туда, ни сюда. Вроде и не занят, но и уйти никуда не можешь.

Мы сидим на широком подоконнике в коридоре универа, наблюдаем за суетящимися студентами. За окном моросит мелкий осенний дождь, размывая очертания деревьев.

– Да, практика – это спасение, – соглашаюсь я, поправляя сползшую с плеча лямку рюкзака. – Хоть какая-то движуха.

Мы болтаем о всякой ерунде – о предстоящих зачетах, о новом сериале, о том, что на обед в столовой опять гречка. К нам подбегает Лена, ее глаза сияют, как два фонарика. Она явно чем-то взволнована.

– Ой, девчонки, что расскажу! – начинает она, едва сдерживая улыбку. – Вы не поверите!

Мы с Машей переглядываемся. Лена – наш главный источник новостей и сплетен.

– Ну, не томи! – подгоняет Маша, снедаемая любопытством. – Говори!

– Яна ходила на свидание с нашим Мажором! – выпаливает Лена, её голос срывается на визг. – Представляете? С нашим Мажором!

Она кивает в мою сторону.

– А ты говорила, что он не посмотрит на нас, скромниц и простушек! – торжествующе заявляет Лена. – Вот и посмотрел!

Я чувствую, как у меня внутри все сжимается.

– На свидание? – переспрашиваю я, пытаясь осмыслить услышанное. – Я же говорила, что с ним лучше не связываться.

– Ну, ты и зануда! – отмахивается Лена. – Зато Яна теперь на седьмом небе от счастья! Он ей цветы подарил, в ресторан сводил. И ещё! Они идут на вечеринку, он будет с другом. А для друга нужна подружка. Яна предложила составить компанию! Как думаете, кому? – Лена победно смотрит на нас. – Мне. Вот.

Мы потрясенно уставились на нее. Мажор ненавидит меня, у нас вражда с первого курса. И общается он только с богатыми наследницами, а нас, простушек, игнорирует. Это что новенькое.

– Ленка, ты в своем уме? Не вздумай идти. Ты же наслышана, какие они. Это не просто так. Хотят над вами, глупыми дурочками, посмеяться.

– Да что ты понимаешь? - Лена надула губы. – Это же шанс! Шанс попасть в их круг, понимаешь? Янка говорит, что он совсем не такой, как мы думали. Он очень милый и внимательный.

– Милый и внимательный? – усмехнулась я. – Он? Да он на меня даже не смотрит, когда мы сталкиваемся в коридоре. А если и смотрит, то с таким выражением, будто я ему что-то должна.

– Ну, это потому что вы враждуете, – отмахнулась Лена. – А с Янкой он совсем другой. И его друг, наверное, тоже.

– Лен, подумай головой, – вмешалась Маша. – Зачем им мы? Мы же не из их мира. Они просто хотят развлечься.

– А что в этом плохого? – упрямо спросила Лена. – Развлечься – это же не преступление. Может, это начало чего-то большего.

Я покачала головой.

– Это начало проблем, Лен. Больших проблем. Ты же знаешь, какие слухи ходят про их вечеринки.

– Слухи – это всего лишь слухи, – парировала Лена. – А я хочу увидеть всё сама. Янка уже согласилась, я не хочу ее подводить.

Мы с Машей переглянулись ещё раз.

Спорить с Леной, когда она что-то себе вбила в голову, было бесполезно. Она была упрямой, как ослик, всегда стремилась к приключениям, даже если они пахли неприятностями.

– Ну, смотри сама, – сказала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Только потом не говори, что мы тебя не предупреждали.

Лена лишь улыбнулась своей очаровательной улыбкой.

– Не волнуйтесь, девочки. Все будет хорошо. Я же не наивная дурочка!

В этот момент к нам подошла Яна.

В ней что-то изменилось. Она смотрела на нас с неприкрытым высокомерием, в руках держала телефон, на экране которого мелькали яркие фотографии.

– Ха, зуб даю, Мышкина пытается отговорить от свидания, – усмехнулась Яна, обращаясь к Лене. – Ленок, не слушай её! Да, Арсений пригласил меня на свидание. А ты говорила, он не посмотрит в нашу сторону. В твою, Мышкина, да, не посмотрит! А мне подарил шикарный букет роз, организовал ужин в лучшем ресторане. Я прокатилась на его тачке. Сейчас фотки покажу!

Она с энтузиазмом начинает листать галерею.

На снимках был запечатлен роскошный автомобиль, ужин при свечах в дорогом ресторане, и сама Яна, сияющая от счастья,

– Вот видишь, – продолжила Яна, довольная произведенным эффектом. – Ты просто завидуешь, Мышкина. Я, вот, смогла привлечь его внимание. И вам советую, девочки, не слушать всякие глупости, а идти за своим счастьем.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Яна, всегда такая открытая и искренняя, сейчас казалась совершенно другой.

Ее восторг был заразителен, но в то же время в нем чувствовалась какая-то фальшь, какая-то наигранность. И эти слухи... они ведь не брались из ниоткуда.

– Яна, ты уверена, что все действительно так, как ты думаешь? – осторожно спросила я. – Может, он просто... играет с тобой?

Яна отмахнулась от меня, как от назойливой мухи.

– Ой, да ладно тебе! Ты просто не веришь, что такое может случиться с кем-то из нас. А вот со мной случилось! И я не собираюсь упускать свой шанс. Лена, ты со мной?

Лена, все еще разглядывая фотографии, кивнула.

– Конечно, с тобой!

Я посмотрела на Машку. В ее глазах я увидела то же самое беспокойство, что и в своих. Мы знали Лену. Знали, что она не отступит.

Больше всего меня удивила Яна.

Глядя на её изменившееся лицо, на новую, какую-то хищную уверенность, я чувствовала, что они не просто идут навстречу приключениям. Идут навстречу чему-то гораздо более темному.

И, кажется, Яна уже сделала первый шаг в эту бездну, увлекая за собой Лену. А нам оставалось только наблюдать и надеяться, что они не утонут.

– Ну что, Ленусик, идем? – Яна направилась к выходу, ее каблуки звонко стучали по полу.– Пока-пока, девочки, нам нужно подобрать одежду для вечеринки.

Лена, с блеском в глазах, последовала за ней, словно загипнотизированная. Мы с Машей остались стоять, словно приклеенные к месту.

Тревога сжимала грудь все сильнее. Яна, которая еще вчера была нашей подругой, теперь казалась чужой, преображенной какой-то неведомой силой.

Ее слова о «шансе» и «счастье» звучали как призыв к чему-то опасному, к игре, правила которой мы не знали.

Глава 4

Университетский коридор гудел привычным шумом, кругом смех, шарканье ног, обрывки разговоров.

Но для меня этот гул был лишь фоном для тревожных мыслей. Я шла, в голове крутилась одна и та же картина: мои подруги, Лена и Яна на вечеринке у Мажора.

Зачем? Зачем они согласились?

Этот вопрос сверлил меня изнутри, не давая расслабиться.

Как так получилось, что Лена и Яна, две самые обычные девчонки из самых обычных семей, вдруг оказались втянуты в орбиту Мажора.

Мажора, чье имя в университете произносилось с придыханием, с легким оттенком зависти и страха.

Он был известен как «король вечеринок», и это было не просто прозвище.

Это был титул. Ему принадлежал клуб «Тёмная Гавань» – его детище, его империя, построенная на фундаменте студенческой элиты.

Я знала, что Мажор не просто устраивал вечеринки. Он создавал платформу, где дети влиятельных родителей могли найти друг друга, завязать знакомства, которые пригодятся им в будущем. Он был своего рода неформальным брокером, сводящим нужных людей.

Простым смертным, без родителей с деньгами, вход туда был не доступен. Это было негласное правило, которое все знали и соблюдали.

И вот теперь мои подруги, две «простые смертные», получили приглашение. Приглашение на вечеринку в «Тёмную Гавань».

Я остановилась у окна, глядя на осенний день. Листья кружились в воздухе, словно золотые монеты, но в моей голове крутились совсем другие мысли. Что это значит? Зачем он пригласил их?

Лена, с ее наивной верой в доброту людей, наверняка думала, что это просто шанс повеселиться.

Яна, более прагматичная и решительная, возможно, видела в этом возможность расширить круг знакомств из числа «элиты».

Но я знала, что с Арсением Лебедевым все было не так просто. Он никогда ничего не делал просто так.

Его вечеринки были не просто сборищами. Это были тщательно срежиссированные спектакли, где каждый гость играл свою роль. И если ты не был частью его мира, ты был либо пешкой, либо инструментом.

Можно ли это приглашение расценить как шанс для них, обычных девчонок, пробиться куда-то, куда путь им был заказан?

Нет, я не верила в это.

Мажор не был благотворителем. Он был хищником, который всегда видел свою выгоду. И если он пригласил моих подруг, значит, он что-то от них хотел.

Может быть, он хотел использовать их как приманку? Привлечь внимание кого-то другого?

Или, что еще хуже, он видел в них что-то, что мог использовать для своих целей?

Я представила себе «Тёмную Гавань». Огни, музыка, смех, дорогие напитки. И среди всего этого – мои подруги, две маленькие рыбки в океане акул. Они были такими уязвимыми, такими наивными.

Я должна была что-то сделать. Я не могла просто сидеть сложа руки и ждать, пока они вляпаются в какую-нибудь скверную историю.

Но что делать? Как убедить их, что это не просто вечеринка, а ловушка? Как объяснить им, что Мажор не тот, за кого себя выдает?

Я шла, погруженная в свои мрачные размышления, и, кажется, потеряла всякое ощущение реальности. Мысли вихрем неслись в голове, переплетаясь с образами, которые рисовало мое богатое воображение.

И вдруг, резкий толчок. Я врезалась в кого-то.

«Извините!» – пробормотала я, не поднимая взгляда, инстинктивно желая пройти мимо, чтобы не привлекать к себе внимания. Но человек, в которого я врезалась, не собирался меня отпускать.

«Смотри куда идешь!» – прозвучал голос, резкий и холодный, как лезвие.

Я подняла взгляд.

И перестала дышать.

Передо мной стоял он. Мажор.

Его глаза, обычно скрытые за маской снисходительной улыбки, сейчас смотрели на меня с неприкрытым холодом. В них не было ни тени той показной любезности, которую он демонстрировал всем вокруг, особенно девушкам из богатых семей.

Только ледяная оценка, словно я была очередным предметом, который он мог бы купить или сломать. Он был выше меня, его взгляд, казалось, пронзал насквозь, выискивая что-то, что он мог бы использовать, какую-то слабость, за которую можно было бы ухватиться.