Роман Вольнов Ларцовый Утес

— Маленький… Что же они с тобой вытворяли!

Её рассерженный взор был брошен стрелой в сторону Жабы. Та тоже попыталась пройти за посланницей, но не смогла даже приблизиться к сумрачной тени. Стоя по другую сторону двери, она боязливо выглядывала, желая рассмотреть, что происходит в каморке найдёныша. Но один только вид мрачного стражника, непоколебимо стоявшего на пути, пугал хозяйку дома до беспамятства, заставляя робко переминаться с ноги на ногу на одном месте.

— М-м-м… А-м-м-м… — беспомощно мычал истощённый ребёнок.

Подтянув на нём штаны и перевернув найдёныша на спину, посланница обнаружила рядом с его подушкой несколько свежих капель – следов смеси растений, из которых была приготовлена сонная отрава.

Покачав головой, гостья оставила факел парить в воздухе, торопливо полезла в свою сумку, переброшенную через плечо, и, осмотрев несколько звенящих флаконов, достала нужный. Щедро смочив шёлковый лиловый платок содержимым пузырька, она вымолвила:

— Вот. Обещаю, тебе это поможет. Нужно сделать хотя бы пару глубоких вдохов…

Бережно поднеся к лицу ребёнка лоскут ткани и дав ему вдохнуть, она продолжала находиться рядом.

Силы, наполнившие мальчика, почти позволили ему подняться. Но посланница остановила его от резких движений, покачав головой:

— Нет! Ещё слишком рано. Не торопись. Подыши ещё.

Голос её звучал ласково, словно из сновидений.

— Вот так… — удостоверившись, что ребёнок лежит смирно и не намеревается вставать, посланница уняв переживания, рассудительно продолжила: — Не торопись. Сейчас тебе нужно немного отдохнуть и набраться сил. Твоё тело должно прийти в норму. А когда ты будешь готов, выпьешь содержимое этого флакона.

— Ты уже можешь говорить?!

— Да… Могу… — слабо пробубнил ребёнок.

— Как почувствуешь себя лучше, обязательно выпей лекарство, — настаивала гостья. — Я не прошу тебя торопиться. Твоё тело сейчас подавлено – ты можешь попросту подавиться содержимым. Подожди ещё немного…

Пока мальчик лежал неподвижно на кровати, таинственная гостья бегло осмотрела его комнатку. Заметив среди заваленных вещей выбирающуюся на поверхность девицу, очнувшуюся в дурном настроении, посланница слегка изумилась увиденному. Сохраняя молчание, она продолжала находиться рядом с найдёнышем – словно оберегая его.

Неспешно встав на ноги, Злюка протёрла глаза ладонями. Ей не мерещилось происходящее: в дверях парил призрак, а на узкой кровати рядом с ребёнком находилась странно одетая незнакомка.

— Ты ещё кто такая?! — без ложной скромности, с явным пренебрежением, пробурчала Дэлатрис.

— Похоже, родители не научили тебя хорошим манерам, девочка. Вместо элементарного приветствия ты начинаешь хамить незнакомцам.

— Ещё чего! — сложив руки в боки, Злюка лишь хмыкнула. — Приветствовать незваных гостей, вломившихся посреди ночи в мой дом!

— Я так и знала… — переведя взгляд с дочери на мать, посланница лишь грустно покачала головой.

— И чего ты качаешь головой! Я повторяю ещё раз: кто ты такая?! — Не закончив расспросы, Злюка сделала шаг в направлении незнакомки, но тут же остановилась – при виде поднятой вверх белоснежной ладони, от которой исходила невидимая посторонним взорам сила.

Гостья, не настроенная на продолжение беседы, одним взмахом руки заставила Дэлатрис испуганно отступить назад. Злюка схватилась за рот – и не почувствовала его. Она жалобно и громко мычала, пытаясь нащупать губы, но пальцы скользили по гладкой коже. Скользкий язык бился о зубы, щёки и место, где раньше был рот, — но не мог выбраться наружу.

Вскоре очередь дошла до глаз Дэлатрис. Пара её чёрных болот затянулась «камышами» ресниц: сперва они слиплись, а затем веки срослись окончательно. Вскоре колдунья ослепла – её очи исчезли со вздорного лица, словно их там никогда и не было. Лицо Злюки стало походить на обтянутую кожаным пузырём тыкву. Лишь гордо вздёрнутый девичий носик по-прежнему украшал его, напоминая о юной и взбалмошной особе.

Упав на четвереньки, колдунья Дэлатрис судорожно ощупывала пальцами впалые глазницы, а следом – место, где некогда были рот и губы. Она многократно мычала и стонала; если бы могла заплакать, то сделала бы и это – лишь бы её пожалели и вернули всё на прежнее место. Но всё было тщетно: вокруг – лишь гладкая кожа. Стоя на четвереньках, Дэлатрис не смела даже подползти к ногам посланницы, жестоко проучившей Злюку за дерзкий нрав.

— Доченька! — жалобно заблеяла мать, всё это время стоявшая в коридоре. Но при новом взгляде на привидение она вмиг умолкла: боязливо поджав губы. Опасаясь схожей участи, Жаба в ужасе смотрела на муки Дэлатрис. Материнские очи искали снисхождения – сначала у ночного видения, затем у посланницы. Но и тот, и другая оставались непреклонны.

«Опять колдуны…» — подумал про себя мальчик. Не рискуя пить содержимое флакона, он попытался схитрить.

Заметив недоверие ребёнка, посланница решила его успокоить:

— В стеклянном флаконе – противоядие на основе трав. Я не собираюсь поить тебя кровью летучих мышей или настойкой из глаз болотной гадюки! Будь в этом уверен. Да, тебе трудно поверить мне на слово, но противоядие нужно выпить – иначе я не смогу тебе помочь.

Она говорила разумно и убедительно, оставаясь твёрдой в своей решимости.

— Я не причиню тебе вреда! — продолжала гостья. — Но и вынести на улицу на своих руках я тебя тоже не смогу…

— Хотя… — вымолвив последнее слово, ей в голову пришла чудесная идея, незнакомка неожиданно подскочила с кровати и, проведя по ней рукой, что-то произнесла на неизвестном мальчику языке. Кровать словно ожила: задрожала, и её ножки заходили ходуном, готовые галопом нестись вперёд.

Первой из кладовой вышла посланница Магистрата. Призрачная тень услужливо пропустила её вперёд, продолжая стращать своим отпугивающим видом нервную Леди Жабу. За одну только ночь у той прибавилось несколько прядей седых волос, а зубы стучали так, словно пытались перегнать сердечный ритм.

Затем следом за провожатой вышла кровать! Она двигалась неторопливо, мерным шагом, медленно переступая деревянными ножками. Даже узкие проёмы были ей не помеха: кровать сужалась там, где нужно, или расширялась, принимая прежнюю форму, — словно знала, когда это приемлемо.

Найдёныш, опасаясь быть раздавленным или сплющенным, с испугу выпил из флакона всё содержимое и спрыгнул с постели, когда они вышли на улицу. Стоя и пошатываясь у своей койки, он с недоверием провёл по ней ладонью – но кровать больше не двигалась, словно замерла на месте.

Отряхнувшись, мальчик невольно оглянулся назад – и потерял дар речи. Нижняя челюсть отвисла в изумлении: всего в нескольких шагах от него парила неторопливая призрачная тень. О ней даже Злюка Дэлатрис ничего не знала – а уж она-то была любительницей страшных историй и мистических событий.

Сущность приблизилась к посланнице. После непродолжительного разговора привидение буквально истаяло на глазах, оставив ночную гостью и робкого найдёныша одних.