Роман Тюкавкин 365-й час по Гринвичу

ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ ЭКСПРЕСС

Никто уже точно не может вспомнить, когда впервые появился этот блестящий серебристый поезд с большими овальными окнами, напоминающими иллюминаторы в самолётах.

Он мог возникнуть когда угодно и где угодно: в любой стране мира посреди улицы многомиллионного города, в непроходимых джунглях, в заснеженной Антарктиде или даже в раскалённой пустыне.

Для перемещения в пространстве и времени ему не нужны ни разрешение на прибытие, ни расписание, ни даже рельсы, поскольку они мгновенно появлялись впереди несущегося поезда и так же внезапно исчезали, как только он скрывался из вида…

Об этом сверхъестественном поезде ходило много разных слухов. Верующим людям казалось, что его создал Господь, сатанисты утверждали, что это чудо инженерной мысли – творение дьявола, а атеисты считали, что в данном случае не обошлось без инопланетян.

Каждый пассажир знал, что, войдя в поезд, он, скорее всего, больше не вернётся домой, но, несмотря на это, миллионы людей по всему миру всё равно ждали его неожиданного появления. Ведь только этот таинственный экспресс способен достичь абсолютно любого места во Вселенной. И не имело особого значения: реален ли ваш пункт назначения или нет, придуман ли он знаменитым писателем или же и вовсе является плодом вашей собственной фантазии, ибо для бессмертного машиниста Харона нет ничего невозможного...

Ночное ноябрьское небо 2124-го года, затянутое лилово-фиолетовой хмарью, напоминающей плотный, провисший гобелен, третий день подряд плакало замороженными слезинками...

Менее часа назад, стоя на мосту, я перегнулся через перила и мысленно выбросил последние семь лет жизни в тёмную ледяную полынью. Затем удалил из телефона номер бывшей возлюбленной и отправился на железнодорожный вокзал, чтобы навсегда уехать из этого чужого для меня города, породившего во мне множество бесплодных надежд и бессмысленных стремлений.

Острые снежинки медленно опускались на мои ресницы, таяли и, смешавшись со слезами, падали на белоснежный ковёр, так и не исполнив своего предназначения.

Спустя четверть часа, я прошёл сквозь зал ожидания старого, душного вокзала и оказался на одной из его платформ, впитавшей в себя запах машинного масла, тонкий аромат духов и терпкий запах помёта голубей, нашедших под большой стеклянной крышей и кров, и корм.

В следующую секунду у меня резко перехватило дыхание: воздух вокруг задребезжал и как будто разбился на миллионы осколков.

Среди разрозненных кусочков уничтоженного пространства во мгновение ока на платформе материализовался поезд, покрытый сверху донизу блестящими серебряными пластинами, похожими на чешую у большого огнедышащего дракона.

Колёсные пары локомотива, объятые голубыми языками пламени, казалось, взывали о помощи: «Спасите наши огненные души!..»

– Молчать! – крикнул стальным голосом вышедший из кабины машиниста мужчина с сединой на висках, вооружённый печальной улыбкой на смуглом уставшем лице.

Глаза загадочного незнакомца скрывала фуражка, частично сползшая на его острый нос. Накричав на рыдающий огонь, он обратился ко мне таким голосом, словно знал меня всю жизнь...

– Куда ты направляешься?

– Разумеется, навстречу моему счастью! – безнадёжно рассмеялся я, с большим трудом попытавшись натянуть на лицо улыбку и раскинув руки в стороны так, как это может сделать лишь отчаявшийся безумец. – Отвези меня туда, где я стану счастливым!..

В то мгновение я ещё не понимал, о чём говорил. Горькое послевкусие выпитой до последней капли ядовитой любви до боли жгло мне язык, а голова, будто скупой еврей-ростовщик, пересчитывала каждую минуту, потраченную мной на эту коварную изменницу, имеющую милую, но расчётливую улыбку и такое же холодное сердце.

Но машиниста мои слова почему-то нисколько не смутили.

– Хорошо, – ответил он. – Мы заедем по дороге туда, где живёт твоё личное счастье! У тебя есть деньги на билет?

– Признаюсь честно: на моём виртуальном счёте не осталось ни единого центуриона!.. Всё до последней монеты из меня вытрясла алчная женщина с привлекательной внешностью, но отвратительной душой...

– Тогда скорее запрыгивай на борт, поскольку мне срочно нужен кочегар! – произнёс незнакомец, свесившись с подножки локомотива и протянув мне жилистую, костлявую руку. – Мы скоро тронемся в путь, а пока что иди выпей кофе.

В этот момент на перроне, словно из ниоткуда, появилась разгорячённая толпа и со всех сторон стали доноситься крики:

– Пропустите меня! Мне нужно за час попасть к больной дочери, а она живёт в соседней стране!

– Прошу вас: отправьте меня в загробный мир к жене и детям...

– Можно ли мне попасть в сказку и стать в ней настоящей принцессой? Я заплачу любые деньги!

Но раздражённый машинист, спрыгнув на перрон, перегородил всем дорогу и заслонил меня широкой спиной.

– Расходитесь по домам, если не хотите случайно оказаться под колёсами!.. – промолвил он угрожающим тоном и тут же поднял подножку, как только я вошёл в тамбур. – Сейчас мой поезд и так забит под завязку, поэтому мне нужен только кочегар. Прошлый, к сожалению, погиб после неприятного несчастного случая... Итак, в путь! Следующая остановка – Ад!

Пронзительный свист на мгновение разорвал мой слух, как пушечное ядро разрывает мягкую плоть невезучего солдата, случайно оказавшегося у него на пути.

Услышав команду, поезд вздрогнул, изогнулся буквой «Г», опустил нос локомотива вниз и молниеносно устремился к центру Земли, разрывая плоть земной коры.

Увидев в овальных бронированных окнах грубые каменные глыбы, в мой мозг вернулся здравый смысл, а с ним возвратился и страх. Мой вестибулярный аппарат находился в полнейшей прострации: хоть поезд и двигался вертикально вниз, но никаких проблем с координацией в пространстве я почему-то не испытывал. Лишь логика упрямо мне твердила, что если ты стоишь на стене и не падаешь с неё – значит, что-то определённо не так...

Видимо, чтобы избавить мой разум от лишних тревог и дурных мыслей, мой новый начальник всунул мне в руки блестящую серебристую лопату и указал направление к угасающей топке.

Вместо чёрного угля повсюду лежали мешки с цветами: розами, пионами, хризантемами, ландышами и фиалками. Их блаженный аромат, смешавшись с горелым чёрным дымом, пробуждал во мне давно забытые детские воспоминания. Краем глаза я заметил мешок с плотоядными венериными мухоловками. Эти хищные цветы радостно чавкали бедные ромашки, случайно высыпавшиеся на медный пол.

– Что стоишь, раззявив рот? Забрасывай скорее топливо в огонь!

Вздрогнув от властного голоса машиниста, я осторожно зачерпнул лопатой несколько горстей свежих роз и бросил их в топку. Пламя с жадностью набросилось на цветы и принялось поглощать их лепестки один за другим, подобно изголодавшемуся путнику, добравшемуся наконец-то до еды.

Поезд вздрогнул от удовольствия и сделал рывок в глубину, прогрызая себе путь в раскалённом базальте. Из-за стекающих с расплавленного камня сверкающих слёз мне казалось, что он горько о чём-то плачет.

– Моё детище питается не углём, а человеческими Душами, – признался машинист. – Ты не знал, что после смерти человеческие Души выглядят, как цветы? Бросай их скорее в печь! И не надо их жалеть!

Все розы сгорели, оставив меня наедине со всё ещё голодной огненной пастью.

Внезапно я услышал рёв тысяч Душ, вопящих от непрекращающейся боли, животного страха и отчаянного ужаса, смешанных в единое целое. Периодически к этим звукам присоединялся скрежет металла и стекла. Это ревел его владычество поезд, несущийся прямо в преисподнюю.

Когда топка наполнилась доверху, то машинист позволил мне немного отдохнуть и я отправился в пассажирские вагоны. «Возможно, там я смогу затеряться в толпе или где-нибудь спрятаться, чтобы меня не нашёл этот странный машинист…» – думал я, переходя из вагона в вагон.

Почуяв предсмертный ужас и смрад приближающегося ада, большая часть пассажиров в безумии заметалась по вагонам, пытаясь выбить стёкла и выбраться из намертво запечатанного металлического ящика. И лишь немногие, включая меня, изумлённо глядели на них, не понимая, что происходит.

Наконец мы прибыли в пункт назначения. Это я понял по нечеловеческим крикам, окруживших меня со всех сторон.

– Принимайте очередных грешников! – услышал я голос машиниста у себя за спиной.

Двери со скрипом открылись и сотни внебрачных детей Дантовского ада проникли в поезд.

Рыская по вагонам в поисках тех, кто запятнан кровью невинно убиенных, мошенников всех мастей и одержимых сребролюбием, демоны выламывали двери и даже разрывали чемоданы, словно озверевшие полицейские во время обыска, выискивая в укромных местах спрятавшихся пассажиров.

Находя нужных им людей, они раскрывали голодные пасти и с жадностью набрасывались на них. Когда же клыки чудовищ проходили сквозь тела грешников, то они их нисколько не повреждали, хотя те всё равно падали бездыханными.

Пока хаос тщательно пережёвывал моё здравомыслие, стоящий позади меня машинист с насмешливой улыбкой наблюдал, как демоны забирают души некоторых его пассажиров, унося с собою и мёртвые тела. Были и те, кого чудовища пощадили, но таких можно пересчитать по пальцам.

– Смотрите, не забудьте в следующем месяце прислать мне десять процентов с сегодняшнего урожая! – обратился машинист к падшим ангелам безо всякого страха. – Если вы обманете меня, как в прошлый раз, то я перееду ваш чёртов ад вместе с вашим лживым владыкой!..

В следующую секунду я почувствовал в груди холод. Этот Некто пронзил меня взглядом, просачиваясь в моё солнечное сплетение, в самую глубину моей Души. Обернувшись, я увидел перед собою демона, похожего на юношу с искривлёнными сломанными руками и согнутой шеей. Из его широко открытого рта шёл пар, а глаза сверкнули горящими ярко-оранжевыми огоньками.

В это мгновение мне захотелось сорваться с места и побежать прочь, но моё тело предательски застыло на месте, парализованное разрывающим сердце страхом. Единственное, что крутилось у меня в голове, так это Иисусова молитва. Ещё в далёком детстве мне много раз повторяла её мама: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго...»

– Сыровата пока ещё твоя душа… Без «приправы», в виде какого-нибудь смертного греха, я её даже пробовать не стану... – плюнул мне под ноги демон и тут же пропал.

Наконец, бесово пиршество закончилось. Это я понял по затихшим крикам, мольбам о помощи и обещаниям завтра же исправиться и начать вести праведный образ жизни.

Машинист нашёл меня, полуживого от страха, и протянул мне руку.

– Рад, что тебя не забрали – второго такого кочегара на замену у меня нет, а среди пассажиров почти не осталось мужчин. Одни лишь женщины да дети...

В этот момент его хладнокровное спокойствие вывело меня из себя.

– Зачем мы вообще отправились сюда?! Неужели ты не знал, что на нас здесь нападут?! – воскликнул я с остервенением, чуть не накинувшись на Харона.

– Не переживай, они забрали только плохих людей с тёмными Душами, которых уже никому не спасти: убийц, насильников, воров, мошенников и нерасторопных работников почтовых отделений… – ухмыльнулся машинист. – Ну, а всех тех, кто имеет хоть малейший шанс на попадание в Рай, бесы тронуть не могут... Этих людей я отвожу туда, куда только их Душа пожелает...

– Но ты взял с этих пассажиров плату, а потом добровольно предоставил их на блюдечке демонам! Это же самый настоящий обман!

– Ничего личного, только бизнес! Я привожу сюда грешников, а за это демоны мне дают долю от поглощённых ими человеческих Душ. Их-то я и использую в виде топлива для своего экспресса. Грешники же всё равно рано или поздно отправятся в ад... А я просто «подбросил» этих пассажиров до их конечной остановки...

– А я каким боком здесь оказался?

– Ты же попросил доставить тебя туда, где станешь счастливым... Поэтому, чтобы до конца поездки я больше жалоб от тебя не слышал! Кстати, забыл представиться… – машинист театрально мне поклонился, сверкнув огненными глазами. – Меня зовут Харон. Я – единоправный владелец единственного во Вселенной пространственно-вневременного поезда, способного отправиться куда угодно.

Только сейчас, на свету мигающей лампы, в тесной душной кабине, куда мы вновь вернулись, я как следует рассмотрел его лицо без фуражки. Инстинктивно я сделал робкий шаг назад, заметив в зрачках Харона горящие огоньки. Всмотревшись в его глаза, я мог поклясться, что от них доносился едва слышный треск пылающих дров, замирающий при каждом движении машиниста.

Оттолкнувшись от пространства и времени, поезд возобновил свой ход, проплыв прямо над огромным лавовым озером, приготовленным специально к Великому Суду для миллиардов заблудших Душ.

Даже ад, откуда нет спасения и где за секунды сгорает последняя тлеющая надежда, не смог остановить стальной локомотив, окутанный кричащими языками пламени, возникшими после сожжения бесчисленных человеческих Душ.

Поезд вырвался из оков земной коры и устремился в небесную твердь.

Все его двери открылись и прохладный свежий воздух вытолкнул изо всех купе адский смрад. Стоило запаху темноты исчезнуть, как мы, уцелевшие пассажиры, впервые за несколько часов пути задышали полной грудью.

Прямо под нами широко раскинулись города, выстроенные грешным человеческим родом, пронизанные бесчисленными асфальтированными дорогами. По появившимся в воздухе рельсам мы неслись вперёд, оставляя позади застывшие от удивления страны.

Ничто на свете не могло остановить этот поезд: с царственным величием локомотив уничтожал даже молекулы кислорода на своём пути, расщепляя их до состояния простейших атомов!

Но в этот момент мы опять «нырнули» вниз. Вскоре перед нами из-за горизонта появилась огромная по размеру столица крупного государства, но машинист и не думал сбавлять скорость.

– Мы сейчас врежемся в здание! – крикнул я Харону, подбросив в топку из очередного мешка последнюю горсть фиалок.

– Вранье! – с безумной улыбкой прокричал уверенным голосом машинист. – Моему поезду ничего не грозит! Пусть эти здания посторонятся, или мы их похороним! Всем приготовиться! Мы проезжаем сквозь город. Будет небольшая тряска...

В ужасе я закрыл глаза, но тут же инстинктивно широко их раскрыл, стоило поверхности под ногами резко подпрыгнуть. На полной скорости поезд продырявил насквозь небоскрёб, насильно проложив себе путь сквозь тонны бетона и стекла. Лучшее творение инженерной мысли XXII века в один миг сложилось пополам и рухнуло, похоронив под собой десятки тысяч несчастных жителей.

Но поезд, оставив после себя груды руин, и не думал останавливаться. Мы вновь и вновь врезались в наполненные людьми здания, прорезая их насквозь. Испуганные и шокированные жители с застывшими лицами глядели, как их «безопасные» бетонные укрытия разваливаются один за другим.

Спустившись чуть ниже, мы оказались над автострадой. Водители, увидевшие приближение огромного поезда, решили разъехаться в разные стороны, напирая и налезая друг на друга, словно испуганные крысы. Всех тех несчастных водителей, кто нас не заметил или не успел отойти с нашего пути, вместе с их дорогими автомобилями зажевали чугунные колёса локомотива.

Поезд набирал скорость. Пулей мы вылетели из города, проделав в нём многокилометровое отверстие.

Я вытер со лба холодный пот и забросил новую порцию цветов: лопата венериных мухоловок мгновенно исчезла в голодной пасти раскалённой прожорливой топки.

– Бойтесь моего «Пространственно-временного экспресса», ибо всякого, кто встанет перед ним на пути, он тут же раздавит, а тех, кто окажется позади него, – превратит в прах! – с неистовым восторгом воскликнул машинист, вдавив рычаг скорости до упора.

Сделав остановку в небольшом городке, подобно бедуинам, зачерпывающим драгоценную воду посреди оазиса, мы набрали новых пассажиров. От желающих отправиться к родственникам в более развитую страну или даже переместиться в иную реальность не было отбоя...

Надрывая горло, каждый человек пытался задать свой вопрос или обратиться с просьбой.

– Скажите: а есть ли мир, в котором нет смерти, голода и нищеты?!

– Возьмите меня! Мне нужно отправиться туда, где нет ни боли, ни страданий!..

– А я хочу попасть в Древний Рим во времена правления Цезаря и стать уважаемым патрицием!

В глазах машиниста яркими огоньками зажёгся жадный азарт.

– Не существует такого места, куда бы я не смог вас отправить: реальное или вымышленное, прошлое или будущее – для моего меж временного поезда всё это не имеет значения! – ответил он, предчувствуя крупную наживу. – Выкладывайте всё, что у вас есть в кошельке, и мы сейчас же отправимся в путь! Только знайте: вашу личную безопасность я не гарантирую! Кочегар, подбрось-ка пару лопат в топку, иначе эта вневременная сверх пространственная колымага не сдвинется с места!..

Я подчинился и высыпал все оставшиеся ромашки в прожорливую пасть, после чего локомотив взревел, как загнанная лошадь.

– Добрый день, мистер машинист! Скажите: этот поезд и вправду способен отправиться куда угодно? Если это так, то можете ли вы меня подбросить до Рая?

Обернувшись на приятный женский голос, краем глаза я увидел худенькую девушку с серыми глазами и длинными чёрными волосами. Слегка смуглое личико с примесью восточной крови излучало спокойствие и уверенность.

Впечатление об этом нежном существе портила лишь безвкусно подобранная одежда.

– Всё так… – уверенно кивнул Харон. – Даже если пункт назначения давно уничтожен или не существует, то мой поезд всё равно там окажется. Но есть ли у тебя для этого достаточно средств? Поездка на Небеса – дело нелёгкое и, соответственно, недешёвое…

– Значит, я расплачусь натурой! – с невинным выражением лица воскликнула девушка. – Я раньше работала проводницей, уборщицей и кухаркой. В долгу точно не останусь. Мне в Раю только маму повидать, а большего я и не прошу!

Со сдавленным смехом я наблюдал, как в прямом смысле загорелись глаза Харона после её первой фразы, и как они медленно потухли к концу диалога. С таким же энтузиазмом дохлая кошка радуется насыпанному перед ней сухому корму.

– Хорошо, можешь помочь моему кочегару… – ответил разочарованный Харон тихим голосом, скрывшись в кабине машиниста.

Войдя на борт, девушка подмигнула мне и протянула руку.

– Алиса, очень приятно.

– Ясно... – ответил я, продолжая заполнять топку хризантемами, чуть ли ни рассыпавшимися от малейшего касания.

Краем глаза я мог видеть её удивлённое, с ноткой разочарования, выражение лица, скрывающее неловкую улыбку.

Любопытство настойчиво грызло мой мозг, страстно желая поподробнее разузнать о новой коллеге что-нибудь интересное, но незажившая рана на сердце всё ещё внушала мне недоверие ко всем лицам женского пола.

Мог ли я убедить собственные чувства послушно последовать за логикой? Это вряд ли… Поэтому мне ничего не оставалось, как запереть невысказанные эмоции в груди, и попытаться не оскорбить мою новую знакомую резкими словами, наполненными болью и разочарованием.

К счастью, преодолевшая первичную неловкость Алиса и не думала на меня обижаться, благодаря чему мы выстроили между нашими взаимоотношениями первый мостик. Уверенность в себе, ненавязчивая доброта и скромность украшали эту девушку, как драгоценные камни умножают стоимость ювелирного изделия.

Каждое её слово источало лёгкий аромат доброжелательности, в то время как фразы Харона разрывали мои барабанные перепонки чрезмерной величественностью.

– Кстати, я же не знаю, как тебя зовут! – воскликнула Алиса, мысленно пряча дрожащую неловкость.

Я нагнулся и тихонько прошептал ей на ушко своё имя.

– Меня зовут Рафаэль. Что означает «Бог исцелил».

Когда же Алиса сделала по направлению ко мне первый шаг, без конца рассказывая про «захватывающие чудеса» этого необычайного поезда, мне ничего не оставалось, кроме как невольно заразиться её улыбкой. К тому же она помогала мне закидывать цветы в топку, а это весьма напряжённое занятие, когда бедные растения в огне плачут от боли...

На этот раз мы направились в соседнюю страну. Харон дал нам купленные на станции булочки и бодрящий крепкий кофе и разрешил краткий перерыв на обед. Довольно вовремя, так как к этому времени я проголодался настолько сильно, что ещё минута – и от лежащих передо мной пионов не осталось бы и следа!..

Алиса с благодарностью в глазах вдохнула запах свежеиспечённого сдобного теста и начала жадно есть, проглатывая большие куски.

– Не спеши, никто у тебя еду не заберёт... – промолвил я, улыбнувшись.

– Да нет, просто воспоминания накатили... В детстве меня прохожие часто подкармливали этими булочками.

– А дома тебя разве не кормили? – решил отшутиться я.

– Что-то вроде того, – продолжила она серьёзным голосом. – Папа рано умер. Денег не хватало, поэтому однажды мама выставила меня за дверь и сказала: «Кормильца у нас теперь нет, поэтому на еду ты зарабатываешь сама…» А мне едва исполнилось пять лет. Вот и приходилось сначала просить, а потом подрабатывать, где придётся.

– Какой ужас... – промолвил я после минутного молчания. Заблудившись в трагической судьбе незнакомого мне человека, я испытал к ней сострадание и желание обнять. Но Алису мои слова сопереживания почему-то смутили.

– Я бы так не сказала… – ответила она удивлённо. – Я со столькими хорошими людьми после этого познакомилась! Кто пирожок даст, кто яблочком поделится. В мире довольно много добрых людей! Никогда не забуду случай, когда бабушка на улице ни с того, ни с сего дала мне целых пять центурионов: так эти деньги я на месяц растянула! До сих пор с теплотой в сердце её вспоминаю и молюсь за неё.

Я прикусил язык.

– Конечно, были и забавные случаи, – весёлым тоном продолжила Алиса. – Пару раз я речной водой травилась, когда нам воду отключали! А однажды несколько дней пыталась поймать белку в городском парке – вообразила, будто бы я – восьмилетняя охотница! Ничего не получилось, конечно, зато я там часто находила хлеб, брошенный для голубей. В общем, много всего интересного со мной происходило!

Алиса с невинной улыбкой рассказывала обо всех этих случаях, как о весёлых житейских историях.

– А почему твоя мама не следила за тобой? И разве у тебя нет других родственников?

– Кто-то умер, а кто-то занят своими детьми. Помню, когда мне сильно хотелось кушать, я пробиралась на кухню и брала еду из нашего холодильника, а мама кричала, что я её обворовываю.

– Есть еду в своём доме – это воровство?! – закипел я от гнева, подбрасывая цветы в топку, пока Алиса держала раскрытый мешок.

– Но она же сама себе на еду зарабатывала, поэтому я действительно виновата! Кстати, несколько лет назад мы помирились с ней и я за это извинилась. Новый муж, которому она подарила наш дом, её бросил, поэтому мама начала жить со мной. Трудно тогда мне пришлось: и по хозяйству работать, и на аренду успевать зарабатывать, и это я ещё не говорю о стоимости продуктов на двоих... Но всё по плечу, когда делаешь добро для любимого человека!

– Гляди-ка, родную дочь не кормила, а когда та выросла, то она сразу же села ей на шею… – прошептал я тихонько, с каждой секундой всё больше теряя веру в людей.

Алиса опечаленно свела брови.

– А в прошлом году мама попала в ужасную автокатастрофу и умерла… Я по ней горевала, но, спустя несколько месяцев, горечь утраты сменилась безнадёжной меланхолией… Говорят, что «время лечит»… Но, видимо, не в моём случае… И когда я увидела этот знаменитый поезд, способный попасть куда угодно, то поняла, что это судьба! Я не успела сказать маме спасибо за то, что она меня родила и воспитала, и как благодарна ей за свою интересную и удивительную жизнь!

В конце своего рассказа Алиса слегка улыбнулась, покорив моё сердце жизнерадостностью. В тот момент я понял, что эта девушка заслуживает большего, чем тратить свои бесценные годы жизни на людей, омертвелых Душой, не любящих её и пользующихся человеческой добротой.

Минуту спустя я услышал, как крики нескольких тысяч женщин и детей зажевало под колёсами поезда, сдавив их голоса в едва различимое слухом эхо.

– Что это было? – вымолвил я, обеспокоенно глядя в окна овальных иллюминаторов.

– Ничего особенного. На пути поезда оказалась Свободия – Великая Свободная Республика. И мы только что её переехали, – равнодушно ответил машинист, лениво повернув ко мне голову.

– О чём это вы говорите? – поинтересовалась Алиса.

– Свободия – маленькое государство, несколько минут назад существовавшее рядом с Соединёнными Штатами Европы, но теперь навсегда стёртое с лица Земли… Мы проехали сквозь него и оно исчезло из истории… Её жителям просто не повезло… Они родились не в то время и не в том месте, – с ироничной улыбкой произнёс Харон. – Отсюда и тряска. Теперь никто даже и не вспомнит, что Свободия когда-то существовала…