Роман Кубов Дебаг моей любви

Глава 1. Планёрка, которая ничего не обещала

Саша въехал в офис «Кефир Корп» ровно с той мыслью, с которой нормальный человек заходит в стоматологию без анестезии: «Лишь бы не сдохнуть до обеда». Две ночи дебага превратили его в биологическое существо, которое ещё помнит, как его зовут, но уже не уверено, зачем оно вообще здесь сидит. Семь чашек кофе и один энергетик, после которого он начал различать звуки, издаваемые вентиляторами серверов, — вот и вся диета последних суток. Пульс гулял где-то в районе «скорая уже выехала, но водитель заблудился», поэтому на планерку он опоздал на семь минут, что в его состоянии считалось не просто победой, а настоящим подвигом.

В конференц-руме пахло перегоревшим пластиком, чужим энтузиазмом и тем особенным запахом дедлайна, который распознают только айтишники. Команда сидела с лицами людей, которым только что объявили, что отпуск отменяется, а вместо него будет хакатон на три недели без сна. Кристина-тестировщица ковыряла ногтем стол, Паша-джуниор нервно крутил ус, а Макс-продакт раскладывал бумажки с таким видом, будто готовился сообщить нечто среднее между «вы уволены» и «полетела ракета».

Саша рухнул на единственный свободный стул и тут же пожалел об этом, потому что рядом с ним, на месте тимлида фронта, сидел новый человек. Ну как сидел — восседала. Девушка в белой блузке без единого пятнышка, с волосами, собранными в пучок так туго, что кожа на лбу натянулась, и взглядом, который проходил сквозь человека, как рентген сквозь чемодан в аэропорту. Он сразу вспомнил свою бывшую, которая говорила, что идеальный порядок в причёске — первый признак психопатки. Тогда он посмеялся, а теперь задумался.

— Саша, знакомься, — сказал Макс тоном, каким представляют нового учителя в школе, где весь класс уже проклял систему образования. — Это Лена. Новый тимлид фронтенда.

Она даже не кивнула. Просто повернула голову, и Саша физически ощутил, как его профессиональные косяки за последние три года встали перед ней строем, вытянулись по струнке и отрапортовали о каждом.

— Бэкенд? — спросила она. Голос оказался низким, ровным, без намёка на приветливую интонацию.

— Ага, — выдавил он, надеясь, что футболка с надписью «Я тебя отлажу» не выглядит совсем уж по-идиотски. — Три года тут. Видел всё. Даже то, что вы, фронты, называете «компонентами», а я называю «пятьдесят переписанных страниц за ночь».

— Я называю «рабочий код», — парировала Лена, и уголки её губ даже не дрогнули. — Но давай потом поиграем в «у кого длиннее стек». У меня тоже есть что показать.

Макс закашлялся, привлекая внимание к себе — точнее, к развёрнутой презентации на экране, где жирными красными буквами было написано «Проект Лютик». Саша поперхнулся воздухом. Он знал этот проект. Все знали этот проект. «Лютик» был тем самым легаси, о котором в компании старались не вспоминать, как о бывшем муже, который вынес из дома всё, включая унитаз.

— Вы серьёзно? — его голос прозвучал выше, чем хотелось бы. — «Лютик» же умер. Он похоронен, над ним земля проросла, на нём построили парковку, а на парковке открыли магазин похоронных принадлежностей.

— Он воскрес, — грустно сказал Макс, переключая слайд. Там уже красовались условия штрафа за срыв сроков — сумма была такой, что у Саши заныл зуб, которого у него не было уже пять лет. — Заказчик заплатил двойную цену. Нужно переписать монстра за три недели. С нуля. На современном стеке.

Паша поднял руку, как в школе, и, не дожидаясь разрешения, выдал:

— Этот монстр такой старый, что в нём комментарии на латыни. Одна функция называется «deusExMachinaFinalFix». Я не выдумываю, я покажу.

— Не надо показывать, — отмахнулся Макс. — Я в это верю. Поэтому вы.

Лена тем временем уже открыла ноутбук. Её пальцы забегали по клавишам с такой скоростью, будто она пыталась выиграть чемпионат мира по набору текста среди терминаторов. Через минуту она подняла голову.

— Я посмотрела ваши репозитории, — сказала она, обращаясь к Саше так, будто остальные члены команды были мебелью. — Бэкенд держится на соплях и молитвах. Ваш кеш — это вообще законно?

— Это боль, — признал Саша, потому что спорить было бесполезно. — Но она наша, родная. Мы её лелеем и холим. Иногда даже чиним.

— Не ваша, — Лена закрыла ноутбук. — Наша. И мы его перепишем.

На этом планёрка могла бы закончиться, но ровно в этот момент у Саши в кармане завибрировал телефон. Он достал его, глянул на экран, и мир вокруг сузился до одной строчки сообщения. Алерт от системы мониторинга. Прод упал. Кеш. И подпись: «Похоже, твоя вина».

— Срань, — выдохнул он громче, чем планировал.

Лена уже смотрела в свой ноутбук. Её лицо не изменилось, но скорость печати выросла в два раза.

— Инцидент уровня «горит сарай»? — спросила она, и в голосе прорезался интерес, будто она была не тимлидом, а пожарным, который всю жизнь ждал большого огня.

— Горит не сарай, — Саша уже вставал, хватая свой ноутбук и понимая, что кофе на столе останется недопитым, как и его надежда на спокойный день. — Горит всё. Горит прод, горят логи, горят мои нервы.

Она встала следом. Белая блузка по-прежнему была безупречна, ни одна складка не сместилась, словно Лена была не человеком, а восковым манекеном из музея идеальных айтишников.

— Показывай свою кухню, — бросила она, уже шагая к двери. — Только без соплей и без паники. Паника — это для менеджеров.

Они побежали в опенспейс. Саша чувствовал, как земля уходит из-под ног, но не в прямом смысле, а в том самом, профессиональном, когда ты понимаешь, что тысяча пользователей сейчас смотрят на ошибку 503 и пишут гневные письма в поддержку. Сервера орали красными лампочками, менеджеры начинали собираться в стаи, как тревожные лемминги, а Лена просто села за свободный компьютер и начала смотреть логи с таким видом, будто разгадывала кроссворд в воскресном выпуске.

— Ты положил в кеш объекты без сериализации? — спросила она, не оборачиваясь.

— Я положил то, что нужно было, — огрызнулся Саша, хотя внутри всё похолодело, потому что она попала в точку. — Клиент хотел скорость, я дал скорость.

— Ты дал кучу, которая взорвалась, — её пальцы забегали по клавишам, открывая вкладки одну за другой. — Потому что у тебя в рантайме типы поехали. Объект, который ты закешировал, на третьем уровне вложенности превращается в строку и падает.

Она была права. Конечно, она была права. Саша ненавидел её за это уже сейчас, через десять минут после знакомства. Он сел рядом, начал смотреть в её экран, и через пять минут они уже вдвоём копались в логах, которые росли с каждой секундой.

Через час прод починили. Костылём, на скорую руку, но он заработал. Саша сидел, уставившись в одну точку, и чувствовал, как адреналин уходит, оставляя после себя только пустоту и желание спать. Лена встала, поправила блузку, которая за час работы даже не помялась.

— Ты спишь? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Я в режиме «функция, которая никогда не завершается».

— Мило, — она сказала это без иронии, и Саша не понял, как к этому относиться. — Завтра переписываем этот модуль целиком. Сегодня можешь идти домой. Выспись. Завтра будет тяжело.

Она ушла. Саша остался сидеть, смотреть на экран и думать о том, что жизнь его только что разделилась на «до» и «после». До этой женщины у него был кривой кеш, но предсказуемый мир. После неё — неизвестность, подозрения и странное чувство, будто он влип во что-то, из чего не выберется до конца своих дней.

И ещё эта улыбка. Её не было, но он почему-то был уверен, что она умеет улыбаться. И что эта улыбка — самая опасная вещь в мире.

Дорогие читатели, спасибо, что открыли «Дебаг моей любви». Если первая глава зацепила — поставьте лайк, добавьте в библиотеку и черкните пару строк в комментариях. Дальше — только интереснее.

Роман Кубов

Глава 2. Кофе, логи и одна очень подозрительная деталь

Саша не пошёл домой. Вместо этого он заварил себе восьмую чашку кофе, уставился в монитор и начал копаться в логах доступа к серверам, потому что после вчерашнего разговора с Леной спать ему расхотелось окончательно и бесповоротно. Что-то в этой женщине его бесило, но что-то и притягивало, и это «что-то» сидело где-то глубоко в груди и не давало покоя даже тогда, когда он пытался сосредоточиться на строчках кода. Она была холодной, да, даже ледяной, но в этом холоде чувствовалась какая-то скрытая энергия, будто под идеально отглаженной белой блузкой билось сердце, которое умело не только считать баги, но и чувствовать что-то ещё, помимо дедлайнов и спринтов.

Он пролистывал отчёты системы безопасности за последние две недели и чувствовал себя шпионом из дешёвого фильма, который вот-вот найдёт улику, переворачивающую всё с ног на голову. И он её нашёл. В три часа ночи, когда весь офис спал, а охранник на первом этаже смотрел футбол, кто-то заходил в серверную под учёткой старого админа, которого уволили ещё год назад и чьи права доступа должны были быть заблокированы на следующий же день. Это было невозможно, но факт оставался фактом: логи чётко фиксировали вход, три минуты активности и выход, будто кто-то просто зашёл, скопировал что-то важное и исчез, оставив после себя только цифровые следы.

Саша сохранил скриншоты на флешку, спрятал её в карман джинсов и задумался о том, стоит ли рассказывать об этом Лене. С одной стороны, она сама вела какое-то расследование и явно знала больше, чем говорила. С другой — он ей не доверял. Ну то есть как не доверял — она ему нравилась, и это было самой большой проблемой. Она нравилась ему своим спокойствием, своей манерой говорить «ты» с первого дня, своими пальцами, которые летали по клавиатуре так быстро, что он не успевал следить за курсором. Но нравиться женщине, которая подозревает тебя в краже корпоративных секретов, — это примерно как влюбиться в следователя, который ведёт твоё дело. Романтично, но глупо.

На следующее утро Саша пришёл в офис за час до начала рабочего дня и застал Лену уже на месте. Она сидела за своим столом, пила зелёный чай из кружки с надписью «Мир. Труд. Дедлайн» и смотрела в ноутбук с таким напряжением, будто от того, что она там увидит, зависела судьба всего человечества. Пучок на её голове был чуть более расслабленным, чем обычно, и это казалось Саше невероятно интимной деталью, которую он не должен был замечать, но замечал.

— Ты тоже не спал? — спросил он, плюхаясь на стул рядом с ней, хотя его рабочее место было в другом конце опенспейса.

— Спал, — ответила она, не отрываясь от экрана. — Четыре часа. Этого достаточно, чтобы функционировать. Недостаточно, чтобы улыбаться, так что даже не проси.

— Я и не прошу. У меня от твоей улыбки диабет может случиться. Слишком сладко.

Лена наконец повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Или на интерес. Или на раздражение — с ней сложно было понять сразу.

— Ты всегда так разговариваешь с тимлидами? Или только с теми, кто пришёл переписывать твой любимый легаси?

— Только с теми, кто пришёл переписывать мой любимый легаси и заодно подозревает меня в промышленном шпионаже, — он старался говорить легко, но внутри всё сжалось, потому что он решил зайти с козырей и посмотреть на её реакцию.

Лена не дрогнула. Она отставила кружку с чаем, закрыла ноутбук и посмотрела на него так, будто взвешивала, стоит ли ему доверять или лучше отправить в чёрный список прямо сейчас.

— Ты нашёл что-то в логах? — спросила она тихо, почти шёпотом, и Саша почувствовал, как его сердце сделало кульбит, потому что этот шёпот был слишком интимным для кабинета, где через час будет орать пятьдесят человек.

— Нашёл, — так же тихо ответил он. — Заходили под учёткой старого админа. Три минуты. В три ночи. Идеально, чтобы скопировать то, что нужно, и замести следы.

Лена молчала несколько секунд. Потом протянула руку и коснулась его запястья. Просто коснулась, без намёка на флирт, но от этого прикосновения у Саши перехватило дыхание, потому что он вдруг понял, что она не железная. Под этой бронёй из идеальных блузок и тугих пучков было живое, тёплое, настоящее.

— Слушай меня внимательно, — сказала она, не убирая руку. — То, что я сейчас скажу, останется между нами. Если узнает кто-то ещё, мы оба можем не просто потерять работу — мы можем потерять гораздо больше.

— Ты меня пугаешь, — признался Саша, хотя на самом деле она его не пугала. Она его завораживала. Это было хуже страха.

— Это хорошо. Значит, ты понимаешь серьёзность ситуации.

Она откинулась на спинку стула, убрала руку, и Саша почувствовал, как холодок пробежал по тому месту, где только что было её тепло.

— Я не просто тимлид, — начала она. — Я была внедрена в компанию по просьбе инвесторов, которые заподозрили утечку кода ещё полгода назад. Моя задача — найти того, кто сливает алгоритм предсказания вкусов конкурентам, и собрать доказательства.

— И ты решила, что это я, — усмехнулся Саша, хотя внутри всё оборвалось, потому что он уже догадался об этом ещё вчера, но слышать подтверждение было всё равно больно.

— Ты был в списке подозреваемых, — честно ответила Лена, и её взгляд смягчился на долю секунды, прежде чем снова стать холодным и профессиональным. — У тебя есть доступ, ты работаешь по ночам, и кто-то очень старательно подделывал логи, чтобы они указывали на тебя.

— А теперь?

— А теперь я почти уверена, что это не ты. — Она наклонилась ближе, и Саша уловил запах мяты и чего-то едва уловимого, похожего на жасмин. — Но почти — это не стопроцентно. Мне нужно время, чтобы вычислить настоящего предателя. И мне нужна твоя помощь.

В этот момент в опенспейс влетел Паша с огромным пакетом пончиков и таким видом, будто он только что выиграл в лотерею, хотя на самом деле он просто наконец-то выспался после недели бессонных ночей над кодом. Он увидел Сашу и Лену, сидящих слишком близко друг к другу, и его усы взметнулись вверх от удивления.

— О, вы уже здесь? — спросил он, ставя пончики на общий стол и не сводя с них любопытного взгляда. — А я думал, я первый пришёл. Принёс пончики, чтобы отметить пятницу. Правда, сегодня среда, но какая разница, когда есть повод порадоваться?

— Какой повод? — спросила Лена, и её голос снова стал ледяным, будто разговора с Сашей и не было.

— Ну, мы же проект «Лютик» переписываем, — радостно ответил Паша, откусывая половину пончика и посыпая себя сахарной пудрой с головы до ног. — Это же повод. Повод для подвига!

— Подвиг будет, когда мы сдадим, — сказала Лена, вставая и поправляя свой идеальный пучок. — А пока — работаем. Саша, жду от тебя спецификации до пятницы. Если не успеешь, будешь покупать пончики сам.

Она ушла, оставив после себя запах жасмина и странное чувство, будто они только что договорились о чём-то очень важном, но не произнесли этого вслух. Саша смотрел ей вслед и не мог понять, радоваться ему или бояться. С одной стороны, она почти уверена, что он не предатель. С другой — эта «почти» висела над ним, как дамоклов меч, и он понятия не имел, как её превратить в стопроцентную уверенность.

Весь день он писал спецификации, поглядывая на Лену через опенспейс. Она работала, не поднимая головы, но иногда их взгляды пересекались, и тогда в воздухе пробегала искра, которую нельзя было объяснить ни дедлайнами, ни корпоративной этикой. Это было что-то другое. Что-то, от чего у Саши пересыхало во рту, и он делал вид, что просто потянулся за кофе.

К вечеру офисопустел. Паша ушёл на свидание с Катей, той самой тестировщицей из соседнего офиса, которая сначала назвала его «милым», а потом добавила «но не в моём вкусе». Кристина утащила Зину смотреть новый фильм ужасов, хотя Зина уверяла, что её жизнь и так похожа на фильм ужасов без дополнительных спецэффектов. Остались только Саша, Лена и тишина, которая казалась слишком громкой для такого маленького пространства.

— Ты идёшь домой? — спросил Саша, подходя к её столу.

— Нет, — ответила Лена, даже не поднимая головы. — Я остаюсь. Хочу ещё раз проверить логи за прошлую неделю. Возможно, я что-то упустила.

— Я с тобой.

Она наконец подняла глаза. В них читалось удивление, смешанное с чем-то более тёплым, что она явно пыталась скрыть.

— Не надо. Ты и так работал всю ночь.

— А ты спала четыре часа и считаешь, что этого достаточно. Значит, и для меня достаточно.

Он сел за соседний стол, открыл ноутбук и начал смотреть логи вместе с ней. Они почти не разговаривали, но в этой тишине было что-то интимное, будто они уже были парой, которая знает друг друга сто лет, а не двумя незнакомцами, которых случайно свела судьба в одной айти-компании.

В полночь Лена потянулась, и Саша услышал, как хрустнули её позвонки. Она выглядела уставшей, но красивой — той особенной красотой, которая проступает, когда спадают маски и человек остаётся самим собой.

— Знаешь, — сказала она, глядя в потолок, — я не хотела, чтобы ты знал про расследование. Чем меньше людей в курсе, тем меньше риска.

— А теперь?

— А теперь я рада, что ты знаешь. — Она повернулась к нему, и в её глазах не было холода, только усталость и какая-то странная благодарность. — Ты единственный, кто не побежал жаловаться начальству. Кто остался и начал копать вместе со мной.

— Может, я просто хочу доказать, что я не предатель, — сказал Саша, хотя оба знали, что дело не только в этом.

— Может, — согласилась Лена, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке, той самой, которую он так хотел увидеть. — А может, ты просто не умеешь проходить мимо чужих проблем.

— Твои проблемы теперь и мои тоже. Мы же команда.

Она посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было столько всего, что Саша потерял счёт времени. Потом Лена встала, взяла свою кружку и направилась к кофемашине.

— Кофе будешь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Буду, — ответил он, чувствуя, как в груди разливается тепло, не имеющее никакого отношения к кофеину.

В ту ночь они нашли ещё три подозрительных входа в систему — все под старыми учётными записями, все в три часа ночи, все с одного IP-адреса. Саша сохранил все данные на свою флешку, Лена записала их в секретный документ, который назвала «кактусы», чтобы никто не догадался, что это улики.

Когда они выходили из офиса, уже светало. Город за окнами бизнес-центра был серым и сонным, и только пара голубей на карнизе смотрели на них с немым вопросом: «Вы что, до сих пор работаете?».

— Саша, — сказала Лена, когда они остановились у выхода.

— М?

— Спасибо. За то, что не убежал.

— Я не умею бегать. У меня ноги кривые.

Она засмеялась. Настоящим, негромким смехом, от которого у него сердце пропустило удар, а потом забилось в два раза быстрее. Он понял, что влип окончательно и бесповоротно. И что это влипание — самое приятное из всего, что с ним случалось за последние три года работы в «Кефир Корп». Даже несмотря на подозрения, бессонные ночи и предателя, который где-то рядом, совсем близко, возможно, даже среди тех, кому он доверяет.

— Подвезу тебя? — спросил он, доставая ключи от машины.

— Подвези, — ответила Лена, и в её голосе впервые не было команды, только тихая просьба, от которой у него потеплело внутри.

Они сели в машину, и всю дорогу молчали, но это молчание было лучше любых слов. Саша думал о том, что жизнь — странная штука. Ещё три дня назад он ненавидел тимлидов, пил растворимый кофе и считал, что любовь на работе — это гарантированное увольнение. А теперь он вёз домой женщину, которая называла себя его следователем, и понимал, что готов пройти через любые подозрения и проверки, лишь бы она продолжала смотреть на него так, как сейчас — устало, тепло и немного испуганно, будто она сама не ожидала, что всё повернётся именно так.

— Приехали, — сказал Саша, останавливаясь у её дома.

— Спасибо, — она уже открыла дверь, но не вышла. Посидела секунду, потом повернулась к нему. — Саша, будь осторожен. Тот, кто подставил тебя, знает, что ты чист, и может попытаться сделать что-то ещё, чтобы отвести подозрения от себя.

— Я буду осторожен, — пообещал он. — Ты тоже.

— Я всегда осторожна.

— Я заметил. Даже чересчур.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой он готов был копаться в логах ещё три ночи подряд — и вышла из машины. Саша смотрел, как она идёт к подъезду, как её фигура уменьшается в темноте, и чувствовал, что в его жизни началась новая глава. Остросюжетная, немного пугающая, но безумно интересная. Глава, в которой он был не просто бэкенд-разработчиком, а героем любовного детектива, который должен спасти и компанию, и свою репутацию, и, возможно, сердце одной очень холодной снаружи, но очень тёплой внутри женщины.

Глава 3. Тот самый поцелуй, которого не должно было случиться

Саша не планировал оставаться в офисе после полуночи. Честное слово, он даже сумку собрал и надел куртку, но когда проходил мимо серверной, увидел свет и не смог пройти мимо. Лена сидела на полу, скрестив ноги, с тремя ноутбуками перед собой, и выглядела так, будто её только что выжали, но она всё ещё работала, потому что слово «стоп» не входило в её лексикон.

— Ты всё ещё здесь? — спросил он, прислоняясь к дверному косяку.

— А ты? — даже не подняла головы.

— Забыл флешку. Вернулся.

Лена наконец посмотрела на него. Без макияжа, с распущенными волосами, в свитере на два размера больше, она выглядела не как железная леди с утренней планерки, а как обычная уставшая девушка, которая слишком много на себя взяла. И этот контраст ударил Сашу сильнее, чем любой идеальный пучок или белая блузка.

— Ты врешь, — сказала она. — Флешка у тебя в кармане. Я видела, как ты положил её туда перед выходом.

— Наблюдательная, — усмехнулся он, заходя в серверную и садясь напротив неё.

— Это моя работа.

— Я думал, твоя работа — писать фронтенд и подозревать меня в шпионаже.

Лена закрыла один из ноутбуков и посмотрела на него долгим взглядом, от которого у Саши пересохло в горле. Не потому, что она сверлила его рентгеном. А потому, что в этом взгляде не было холода. Только усталость. Только какая-то непривычная, почти болезненная открытость, которой он от неё никогда не видел.

— Я больше тебя не подозреваю, — сказала она тихо. — Если тебе это важно.

— Важно.

— Почему?

— Потому что я хочу тебе нравиться. А нравиться следователю, который ищет на тебя компромат, — это как танцевать танго на минном поле.

Она не ответила. Но и не отвернулась. Просто смотрела на него, и в тишине серверной, под гул вентиляторов и мягкое мигание лампочек, происходило что-то, чего Саша никак не ожидал. Воздух стал густым, почти осязаемым, и каждый вдох давался с трудом, потому что между ними было всего полметра, но эти полметра казались бесконечностью.

— Саша, — Лена произнесла его имя так, будто пробовала на вкус, и это прозвучало совсем не так, как на планерке. Мягче. Теплее. Почти интимно.

— Что?

— Иди сюда.

Он не двинулся с места, потому что боялся, что если встанет, то сделает что-то, о чём потом пожалеет. Или наоборот — не сделает, и будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Лена решила за него. Она поднялась, подошла, села на подлокотник его кресла, и теперь они были так близко, что он чувствовал её дыхание на своей щеке.

— Ты знаешь, что я тебя проверяла? — спросила она, и её голос дрогнул, впервые за всё время. — Все эти дни. Смотрела на тебя. Следила за каждым твоим шагом.

— Знаю.

— И знаешь, что я нашла?

— Что?

— Что ты хороший. — Она провела пальцем по его плечу, лёгким, едва заметным движением, от которого у него по коже побежали мурашки. — Слишком хороший для этого дерьма. Для этого расследования. Для этой работы.

— Лена, что ты делаешь? — его голос сел, и он ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог с собой поделать.

— То, что должна была сделать ещё в первый день. — Она взяла его лицо в ладони, и её пальцы были тёплыми, мягкими, такими неожиданными после всей этой брони из идеальных блузок и тугих пучков. — Перестать быть следователем. Начать быть просто женщиной.

Она поцеловала его. Не так, как целуют на первом свидании — робко и неуверенно. А так, как целуют, когда ждали этого слишком долго, когда запрещали себе, боялись, сомневались, а потом в один момент поняли, что сомневаться больше не о чем.

Саша не помнил, как его руки оказались у неё на талии. Не помнил, как они сползли с кресла на пол, прямо на холодный пластик серверной, среди кабелей и пустых банок из-под энергетиков. Он помнил только её губы — мягкие, настойчивые, и её дыхание, которое сбивалось так же сильно, как и его.