Litres Baner
Сюзанна

Роман Григорьевич Гулизаде
Сюзанна

То, во что ты веришь,

когда-нибудь поглотит тебя…

Глава 1

1

– Ты уже из меня достаточно сил высосал, несчастный сопляк! А ну живо открывай, иначе я натравлю на тебя бобби! Сколько уже можно здесь стоять? Ты собираешься открывать, извращенец?

Мисс Сьюзен Глоу – в прошлом очаровательная женщина, гувернантка в знатных английских семьях, имела репутацию жуткой язвы и, несомненно, отчаянной искательницы знати и богатств. Последнее у нее получалось не лучшим образом, но желания озолотиться было предостаточно. У мисс Глоу было для этого все необходимое: скупость, алчность и небольшие апартаменты в Лондоне.

– Паршивец! Где мои деньги? Отдай мне их сейчас же, либо я тебя выставлю из своего дома!

Постоялец, о котором речь пойдет чуть позже, занимал скромную комнатку на третьем этаже в полуразрушенном ветхом здании с сочащейся из-под крыши водою и поющими по ночам котами. Пара дворовых котов была особенно смешной из-за торчавших изо рта клочков шерсти. Их потрепанные временем усы были всегда направлены в сторону немолодой кошечки по прозвищу Махорка, хвост у которой был всегда пистолетом; пушистики постоянно напевали что-то своей подружке. Поэтому в Лондоне для людей, не имеющих календаря, круглый год стоял март.

Жуткий топот снизу испугал обитателей крыши, и они бросились врассыпную. Из окна выпал сверток и, подхваченный случайным порывом ветра, упал на землю.

– Ну хорошо, в следующий раз я заставлю тебя показаться мне на глаза!

Мисс Глоу была одета в длинное зеленое платье. На голове красовалась прехорошенькая шляпка. Обладательница желтого лица с большими скулами и тонкими, как нить, губами подняла сверток. Пересчитав деньги несколько раз, она наморщила лоб и, оставшись недовольной итоговой суммой, раздраженно крикнула:

– Задаток за текущий месяц!

В ответ постоялец громко постучал чем-то тяжелым о пол.

– Задаток, немедленно!

Спустя пару минут из комнаты верхнего этажа полетел еще один пакетик. Подхватив его, домовладелица фыркнула и оставила постояльца в покое.

«Лучший способ избавиться от искушения – это поддаться ему», – писал Уайльд, однако вопреки этому в приличных домах Англии даже ножки рояля в гостиной были прикрыты. Чего не скажешь о гуляющих в переулочках, где пахло порочной любовью, алкоголем и табаком. Когда в доме мистера Саймона Дэдинтхема отсутствовала супруга, там эти три аромата сплетались воедино. Колониальная красавица негритянка Жоржета привезла с собой отчаяние, смелость и еще раз отчаяние. Именно поэтому она, прислуживая у мистера Дэдинтхема, часто пробуждала в нем былую мужскую свежесть, совсем позабытую в объятиях жены, о которой я вам сейчас расскажу.

Жена Саймона миссис Маргарет Дэдинтхем – консервативная англичанка, не терпела крепкой выпивки и всякого рода непристойностей. Однажды мисс Маргарет, гуляя по улице, обратила внимание на цыганку. Та, в свою очередь, заметив леди, решила сыграть на ее добродушии и заработать на карман. Кто бы мог подумать, что эта встреча определит дальнейшую судьбу миссис Маргарет?

– О боже! Это ты, моя радость? Давно ты здесь? Он тебя нашел? – с восторгом спросила цыганка

– Кто нашел? Женщина, прошу вас, сбавьте тон и оставьте меня в покое!

– Прости меня, пожалуйста. Я забыла, кто я на самом деле, всего лишь несчастная цыганка, желающая помочь тебе. Богатой, обеспеченной, сытой, но еще более несчастной, чем я. Прости меня, я так рада нашей встрече! Как мне хочется тебя обнять…

– О чем вы?

Проходимка поняла, что девушка обладает хорошими манерами, возможно, открытым сердцем и, очевидно, может поддаться на ее бредни, раз до сих пор не прогнала. Вообще все эти уличные пройдохи имеют дар входить в доверие и перевоплощаться. Миссис Дэдинтхем было тридцать пять лет, когда уже пора бы, но происхождение и вера в сказочные встречи не позволяли ей найти подходящего кандидата на должность спутника жизни. Наивные понятия о любви и счастье определили ее характер. Лишь волшебное предсказание уличной провидицы могло ускорить процесс выбора жениха, но даже у самых коварных бывают проколы. Взгляд миссис был направлен на грязное лицо женщины, от чего последняя внезапно растерялась. Маргарет Дэдинтхем еще раз попросила незнакомку пояснить ее поведение. Как вдруг что-то непонятное произошло с цыганкой, она не могла говорить, будто проглотила язык. Ее черные зрачки расширились, а брови удивленно приподнялись. Увидев пробегающую крысу, она стала судорожно кричать, показывая на грызуна.

– На что вы показываете? – спросила цыганку Маргарет.

– Крыса!

– Вы не в себе? – в ужасе прошептала Маргарет.

– Я ясно вижу крысу!

– Где, у кого?

– У твоего будущего мужа!

Отойдя от потрясения, цыганка добавила:

– Не думай, что я сошла с ума, точно тебе говорю.

Маргарет была настолько опечалена отсутствием в ее жизни мужчины, что приняла сказанное проходимкой за чистую монету. Но случайности не случайны. Через несколько месяцев на рынке у торговых прилавков девушка встретила мужчину по имени Саймон – рабочего. На его плече был рисунок в виде крысиной головы. Такую татуировку он получил, будучи изгнанным из банды за предательство. Они познакомились, и с тех самых пор мистер Саймон Дэдинтхем вжился в роль добропорядочного супруга.

– Жоржик, Жоржик… Ну куда ты подевалась?

Мистер Дэдинтхем расхаживал по дому и пригублял эль.

– Жоржета, вот ты где, моя крошка!

– Вы звали меня, мистер Саймон?

– Конечно, мой шоколад, я искал тебя – и нашел. Подойди ко мне и обними своего папочку.

– Мистер, я просила вас не приставать ко мне. Я уже была нежна с вами сегодня.

– А я хочу еще! – сказал с придыханием Саймон.

Мистер Дэдинтхем стал обнимать пышногрудую, одетую в белый корсет темнокожую девушку. Искуситель попытался склонить к пороку свою жертву, обнюхивая ее забранные кучерявые волосы, обдавая терпким и неприятным запахом изо рта. Как ни старался мистер, но негритянка не поддалась на ласки старого ловеласа. Ускользнув от него, Жоржета направилась на кухню.

– Саймон, ты дома? – послышался из коридора голос миссис Дэдинтхем. Увидев мужа, она воскликнула:

– Саймон, ну что за вид? Я прошу тебя в моем присутствии не носить эту одежду, она тебя старит.

– Эти чертовы брюки никак не влияют на мою красоту. Видишь, как я хорош собой!

Саймон зачесал назад свои засаленные волосы и, словно павлин, стал вышагивать перед зеркалом. Недолго продолжалось его щегольство, за этим последовал сильный кашель.

– Котик, ты давно не пил моего настоя, в травяной лавке его хвалят и говорят, что он лекарство от всех болезней.

– Ты веришь всякой чепухе! Когда я научу тебя отличать ложь от правды?

– Я вообще не припомню твоих уроков, одно баловство…

– Маргарет! Хватит мне об этом напоминать, ты же видишь, я хандрю.

С кухни послышался звон битой посуды.

– Жоржета! Что ты там опять учудила?

– Саймон, не кричи на прислугу, она не со зла.

Утренний Лондон, охваченный желто-серым смогом, отходил от зловония. В нем процветал мелкий промысел, ребятня забавлялась на улице, пытаясь стащить яблоки с телеги лавочника, который еще и приторговывал пивом.

– Лучший эль в Англии!

Хозяин тщательно оборонял добро фразой:

– Маленькие воришки, марш отсюда!

Таким способом пытался привлечь покупателей постоялец мисс Сьюзен Глоу, о котором мы говорили в начале. Он был невысокого роста, на голове кепка, из-под жилета виден ворот наглаженной рубашки, на ногах начищенные коричневые ботинки с внушительными каблуками. Весьма добропорядочный вид для уличного торговца, не правда ли? Билл Уиткинсон отличался неплохим вкусом, чувством такта и пользовался успехом у женщин. Билл родился в семье земледельцев. Когда ему было девять лет, мать умерла от холеры. Отец продал клочок земли и занялся рыбацким промыслом. На открытой воде шлюпка попала в шторм, и мальчик, осиротев, отправлен в приют.

Изучение католических догматов, нравственные основы – все это наставники пытались привить своим воспитанникам. Однажды в приют приехал священник, отец Феодосий. Собрав детей в зале, он начал свою проповедь:

– Мои маленькие братья и сестры! Я рад быть вашим гостем. Пути Господни неисповедимы, и потому слово божие донесется до самых далеких стран и до самых труднодоступных мест. Глухой будет слышать это слово, а слепой прозреет и воочию увидит Всевышнего. Если с вами будет пребывать вера, значит с вами будет сила земли и неба…

– Святой отец! – послышался детский голос.

– Да, сын мой!

– Но я хочу, чтобы со мной пребывали еще и деньги!

– А зачем тебе деньги, сын мой?

– Чтобы купить все, что захочу, святой отец.

– А хочешь знать наперед, как ты распорядишься своими большими деньгами? Ты их прожжешь на рулетке, оставишь в портовых борделях, пропьешь все до копейки в кабаках, а после наложишь на себя руки…

– Поймите меня, Нина, я вам рассказывал… Я описал вам эту ситуацию со священником, потому что у меня в детстве был такой диалог с батюшкой в приюте. Он меня тогда так ошарашил, что вся моя тяга к святому и религиозному была отбита отцом Феодосием напрочь.

– Да, Михаил, мы говорили об этом несколькими сеансами ранее. Я хотела бы уточнить у вас: данная ситуация повлияла на ваше отношение к вере в Бога? Я сейчас говорю про реальный мир, а не рассказанный вами.

– Нина, я, скорее, реалист, как и многие в наше время, посему отношение к религии как у всех. Пасха, Рождество, Крещение, либо наоборот, впрочем, не важно…

– Вы хотите продолжить повествование, Михаил?

– Нет, Нина, на сегодня все. К тому же в полдень на работу, пожалуй, я пойду.

Михаил поднялся с мягкого дивана и быстрыми шагами поспешил к выходу.

– Вы приходите ко мне в пятницу!

– Я помню, – послышался голос с лестницы.

 

На улице Гниткина встретило солнце и свежий воздух, в контраст застывших благовоний Нины во время сеанса. Михаил носовым платком протер очки, затем вспотевший лоб. Взглянув на часы, он поспешил на автобус. Думая о предстоящем рабочем дне, он постепенно забыл о встрече с Ниной.

– Гниткин, вы опоздали! – сказал директор.

– Виктор Петрович, вчера мы поздно изымали детей, и я освободился далеко за полночь.

– Я прочитал ваше сообщение, но почему-то другие сотрудники уже два часа как на работе.

Проходящая мимо сотрудница Екатерина сделала вид, что не заметила Михаила. Директор постепенно успокоился и, поправляя синий галстук в полоску, примирительно попросил:

– Миша, давай завязывай с опозданием.

– Я вас понял, Виктор Петрович.

– Ну, рассказывай, что там.

– Робовских Анна Георгиевна, 64 года, живет на пособие «по старости».

– Четыре года сосет из государства деньги! – возмутился Лучников.

– Да, именно так.

– А почему она раньше не решилась на добровольную выдачу ребенка?

– Не позволяла любовь к внуку.

– Дальше!

Отчет о работе больше походил на доклад о проделанной военной операции. Очень уж любил директор держать на коротком поводке своего и без того самого ответственного и дисциплинированного сотрудника. Далее Гниткин стал освещать положение по семье Робовских.

– Дочь Анны Георгиевны – Робовских Ирина Николаевна, 44 года. Нигде не работает, алкоголичка, увлекается азартными играми.

– Семейное положение?

– После рождения сына осталась одна, серьезных отношений более не имела. Сейчас лежит в больнице, имеет заболевание, думаю, жить ей осталось недолго.

– Отлично! – воскликнул директор, потирая руки. – А где в настоящее время изъятый?

– Иван, 8 лет, помещен в реабилитационную клинику.

– Хорошо, хорошо… – Виктор Петрович, став более уравновешенным, уже записывал что-то у себя в блокноте.

– Михаил, подготовь мне справку о данном изъятии, и ты свободен.

– Спасибо, Виктор Петрович.

По окончании рабочего дня Гниткин не спеша шел домой, ковыряя носами своих туфель промокший асфальт.

– Дорогая, я пришел!

– Привет, солнышко! Как дела на работе?

– Все отлично! Я опять впереди планеты всей!

– Умница! Я приготовила для тебя любимый пирог с вишней!

– Ого, кто-то сегодня здорово постарался.

– Ты же знаешь, для тебя, дорогой, мне это ничего не стоит.

Михаил не любил засиживаться за столом, потому трапеза была недолгой.

– Отличный пирог! Ты молодец!

– Смотри, не перехвали меня, неумеху.

– Напрасно, ты еще та кулинарка!

– Миша, у тебя усталый вид.

– Да, есть немного.

– Ляг сегодня пораньше.

Михаил направился в спальню. Дав себе установку на сон, он, прикрыв глаза, стал погружаться в темноту. Гниткин ожидал увидеть во сне продолжение своего рассказа о «старом Лондоне». Михаил хотел, чтобы картина событий восстановилась сама и подкинула ему продолжение невероятно интересного сюжета. За ночь он несколько раз вставал с кровати, чтобы попить воды, в ожидании фильма-сна. Вскочив по будильнику, он обхватил голову в надежде вспомнить, что ему снилось, и даже применил силу, сдавив область затылка. Но в голову приходил только директор – Виктор Петрович, который сидел в своем кабинете, закинув ноги на стол и куря кубинскую сигару. Позавтракав, Михаил сразу поспешил к Нине.

Вам пора узнать, кто эта девушка и чем она привлекала Михаила. Он услышал о ней случайно, будучи свидетелем беседы двух приятельниц в метро.

– Я же тебе говорила, что ходила к этой гадалке.

– Как интересно! И что же там было?

– Ничего, нормальная атмосфера. Знаешь, она понятливая. Я пошла к ней с проблемой сна

– И что?

– Ну, реально мне помогла.

– Каким образом, что сделала-то?

– Ну, помогла, блин, и все, я хоть спать стала крепко.

2

Здание разрушенного завода с выцветшим на фасаде лозунгом «Слава труду!» наводило уныние и тревогу. Без охраны, вход свободный. Архитектура прошлого столетия и пустота коридоров. Кое-где попадаются поломанные стулья, папки с завязками да улыбающийся с настенного календаря Дед Мороз с подвешенным шариком – год 1996. Пустующие кабинеты, битые стекла, облетевшая штукатурка, лестницы без перил, высокие потолки и редкие пугающие звуки: пролетающей птицы или пробежавшей собаки. Все это напоминало сюжет фильма о глобальной катастрофе. На втором этаже обитая коричневым дерматином, местами в порезах, дверь. Следом кабинет врача, гадалки, провидицы – как только клиенты не называли Нину Топыряну. Сама она себя ни к одной из категорий не относила. И вообще считала, что каждый освоивший колоду карт Таро и прошедший курс психологии сможет помочь себе сам. Однако Нина действительно имела редкую способность заглядывать человеку в душу. При первой встрече раскладывала Таро и задавала много вопросов клиенту. Делала она это совсем не из-за меркантильности. Если вы подумали, что наша прорицательница не открывала завесу тайн перед людьми, обратившимися к ней за помощью, для грядущих поборов на следующих сеансах с целью наживы, то это ошибка. Нина говорила о таком… Впрочем, расскажу все по порядку.

Я обучался на факультете журналистики в университете. Выпускной курс. Тема моей дипломной работы – «Интервью с личностью». Мои сокурсники брали интервью у второсортных музыкантов, у популярных знатоков косметологии, но ни с ними, ни с другими я общих тем для беседы не находил. Не с профессионалами своего дела меньше всего хотелось связываться. Все так называемые деятели искусства, в котором они ничего не соображают, импровизаторы, лезущие из кожи вон, пародисты и шутники – никто не заслуживал стать объектом для моей дипломной работы. В итоге я напал на след одиночки-самородка. Однажды, прогуливаясь после занятий, я забрел на территорию завода-призрака и увидел, как группа людей выходит из него с подавленным видом: заплаканные, не находившие себе места и едва стоявшие на ногах. Что могло привести их в такое состояние? Увиденное вызвало у меня интерес.

– Молодой человек, вы кого-то ищете?

Незнакомый голос окликнул меня, когда я проходил по коридору с обшарпанными стенами и оборванной проводкой в тенетах паутины. Оглянувшись, я увидел девушку с холодным, безразличным взглядом карих глаз. Длинные кудрявые волосы, серое платье менеджера с накинутым на плечи длинным шарфом в тон. У нее были тонкие черты, отнюдь не отталкивающие, несмотря на асимметрию лица, будто последствие травмы. Мое внимание привлек браслет на левой руке. Необычность его состояла в наличии шаманских бус-фишек. На ногах сандалии в греческом стиле, с ремешками в переплет до колен. Я заметил в ней сочетание физической силы и женственности. В ее застывших глазах по-прежнему был вопрос: что я здесь делаю? Вы и представить не можете, сколько противоположностей было в ее образе.

Выйдя из ступора после порции первых впечатлений, я признался, что здесь впервые, и спросил, что это за место.

– Это завод по производству бетонных блоков и изделий.

– Завод?

– Был когда-то, сейчас уже не завод.

– А чем вы здесь занимаетесь, если завод, с ваших слов, не работает?

– Молодой человек, что привело вас сюда? – с неохотой спросила девушка в сером.

– Я студент, можно сказать, почти специалист, гулял неподалеку, увидел людей, выходящих отсюда, лица их были как раз «бетонные», ну, подумал, что, возможно, здесь игровой клуб, казино и они оставили в этих стенах все свое состояние. Пожалуйста, не подумайте о плохом, я просто из любопытства спрашиваю

– Студент, специалист – сколько еще регалий у вас? – улыбнувшись, наконец спросила незнакомка.

– Я оканчиваю университет, пока заслуг никаких.

– Вы учитесь на следователя?

– Нет, я будущий журналист!

– Я им не очень-то доверяю, – сказала с иронией девушка.

– Напрасно вы так. Есть честные журналисты, которые не искажают правду, не лгут и не клевещут.

– Вы будете именно таким?

– Непременно! Вы еще услышите обо мне!

– Хорошо, идите за мной. Кстати, меня зовут Нина, а вас?

– Мое имя Александр.

Я поднимался за Ниной по лестнице, потом мы повернули направо. Вторая дверь с левой стороны была ее кабинетом. Войдя в помещение, я сразу почувствовал приятный и манящий запах. Просторный кабинет, из мебели – рабочий стол, диван и шкаф. Окно задрапировано синей шторой.

– Так чем вы занимаетесь, Нина?

– Я осуществляю желания умерших.

Я чуть было не рассмеялся, но сдержался, чтобы не разрушить едва возведенный дружеский мост.

– Дайте-ка я вспомню, крутится на губах… в старину, как же их называли… вспомнил! Душеприказчик! – с иронией выкрикнул я.

– Не совсем. У душеприказчиков было завещание, они знали, что хотел усопший, а я заранее ничего не знаю…

– Это спиритический сеанс, вход в другие миры и все такое? – теперь я не мог сдержать улыбку. Я не понимал, где шутка, а где всерьез. Может, она специально несет этот вздор, чтобы я отвалил от нее? Не дождется! Я еще и не в таких ситуациях примерял тот самый «покер фейс». Не один день провел у зеркала, чтобы научиться этому взгляду. Поверьте, моя методика идеальна! Нужно здорово рассмеяться, а потом быстро взглянуть на себя в зеркало и не подать малейшего вида, что секунду назад ты умирал со смеху. Тот же процесс, если жутко расстроен, а еще и после просмотра кинофильма, который ранит тебя в сердце, обычно это мелодрама, знаете, такие фильмы они очень явственно действуют на таких как я, сентиментальных людей. Лишь только появятся первые слезы на глазах, ты опять к зеркалу, смиренный и непоколебимый. Какие же здоровские эти эксперименты!

– Саша я всего лишь помогаю людям, попавшим в беду, справиться с горем.

– Ты сейчас о живых людях?

– Мы уже на «ты»? Прекрасно! Продолжим. Да, о живых. Они приходят, просят помочь им с погребальной церемонией.

– Я понял: ты оказываешь частные ритуальные услуги?

– Я оказываю частные ритуальные услуги? – повторила за мной Нина, – Как ты мог додуматься до этого?!

Эта девушка казалась человеком не коммерческим, а может, это ее манера поведения – перед клиентами оставаться духовной, нравственной и «нищей духом»?

При первой встрече я так и не смог ничего узнать о ней. Наш разговор прервал телефонный звонок.

– Прости, но мне нужно срочно уехать. Рада была знакомству.

– Нина, могу ли я рассчитывать на новую встречу? – спросил я экстрасенса в дружеском тоне, но Нина торопливо ответила мне, что она замужем.

– Я совсем не это имел ввиду. Просто мне действительно интересно, чем ты занимаешься, какими такими услугами, не более.

– Никаких намеков? – сделав паузу, спросила она.

– Обещаю.

– Хорошо, приходи в это же время в понедельник, найду время для беседы.

– Договорились, через два дня у тебя.

Приятное впечатление оставила после себя эта странная девушка, она была из тех немногих, что вызвали у меня интерес.

3

Утро было хмурым. Солнце с трудом пробивалось сквозь облака, пытаясь скрасить унылые будни горожан. Но этому препятствовала нависшая над городом пелена, которая старалась одержать верх. Гниткин на остановке ожидал транспорт. Люди, не имевшие своего автомобиля, передвигались на метро, вызывали такси, пользовались услугами частной вертолетной компании, но Михаил по-прежнему добирался до работы на автобусе, который, не изменяя своему маршруту, следовал от точки А до точки Б. Он не любил отходить от привычного уклада жизни и потому с подозрением относился к инновациям, ноу-хау и очередным знакомствам. Будучи консерватором, Гниткин доверял книгам, старым кинофильмам и единственному костюму. Сойдя, как обычно, на конечной остановке, он отправился к Нине по уже знакомому маршруту. Поднявшись на второй этаж, открыл коричневую дверь и вошел в кабинет.

– Здравствуй, Миша! Как поживаешь?

– Привет, Нина, я? Хорошо, не замечательно, но нормально.

– А как поживает твой Билл Уиткинсон?

Гниткин, продемонстрировав недовольство, не хотел отвечать на этот вопрос.

– Да прекрати ты так реагировать! – словно уговаривая, произнесла Нина. Она усадила его в кресло, налила стакан воды и зажгла ароматические свечи.

– Михаил, пойми: чтобы избавиться от своих страхов, от скелетов в шкафу, о которых ты боишься рассказывать, я должна прочувствовать, я должна пройти сквозь все испытания вместе с тобой. Смеяться и плакать, заглянуть в твое сердце, чтобы, открыв дверь для переживаний, выплеснуть их наружу. Забыть навсегда о тревоге, а взамен впустить радость новому дню и улыбку встречного прохожего.

Манящий аромат свечей пленял Михаила, он слабел, растворялся в сладких речах Нины, ощущение комфорта стало досягаемо для него.

– Да, действительно, что на меня нашло… Еду через весь город для встречи с тобой, бормочу что-то про себя по дороге, наверняка люди считают меня сумасшедшим.

 

– Послушай, Миша, неужели ты не рад тому, что наконец-то смог выбрать путь? Ты идешь дальше несмотря ни на что! Я уверена, ты примерный семьянин, у тебя все получится.

Нина слегка надула губы, бросая взгляд на колоду своих «магических» карт, потом перевела взгляд на Михаила. Внутренне он был как бы зажат в тиски: скованный до предела, он сидел в кресле. Взяв карты в руки, Нина легким движением перемешала колоду. Далее она вытащила несколько карт сверху, а после достала одну карту из середины. Комбинация карт почему-то не устроила ее, и она попросила Михаила продолжить свой рассказ.

– Я, по-моему, остановился на Уиткинсоне, торговце в алкогольной лавке?

– Вот с него и продолжим! Чай?

– Да, не откажусь, без сахара, – ответил Гниткин.

– Итак, Билл приторговывал в передвижной лавке на колесах… Продолжай.

– Нина, я не знаю, что рассказывать дальше! – Михаил находился в депрессивном состоянии и был раздражителен.

– К чему все эти встречи, я не пойму, для чего мы собираемся здесь! Я просил назначить мне препараты или настои, чтобы избавиться от головных болей, а вы затеяли всю эту болтовню!

– Гниткин, вы на редкость стеснительный человек! Прийти ко мне за таблетками! Я кто, фармацевт? На двери моего кабинета написано «Аптека»? – Нина стала разговаривать со своим клиентом на повышенных тонах, не соблюдая субординации, чего практически себе не позволяла. – Я предложила вам решение трудностей, вы дали свое согласие! Вы абсолютно свободны в выборе героев и сюжета.

Нина встала со стула и покинула кабинет. В коридоре хлопнула наружная дверь. Михаилу стало неловко, он посчитал свое поведение некрасивым и тут же захотел извиниться перед девушкой. Через несколько минут вошла Нина с горячим напитком в руках.

– Вот, выпейте!

Михаил взял в руки напиток, вдохнул его аромат и немного отпил. С первым глотком он почувствовал необычайный прилив эмоций, чувств. Его мозг начал активизироваться! Прилив крови к голове усилил работу одного из полушарий. Гниткин не мог понять, что происходит, но это подействовало, напиток расслабил его, и он заговорил.

– Уиткинсон – это лихач, ловец удачи. Он верил, что его образ жизни принесет ему успех. Билл мог быть увлечен какой-нибудь авантюрой, совершенно, на первый взгляд, не перспективной. Фантазер и романтик, который мог флиртовать со всеми. Даже с миссис Сьюзен Глоу, предоставлявшей ему апартаменты, которая поддалась на его притягательность. Однажды случайное новое знакомство изменила всю его жизнь. Был ничем не примечательный день для ремесленника. Разношерстная людская толпа – хорошенькие дамочки, чистые и приятно пахнущие, смешались с отвратительными, грязными и немытыми. Кто-то пеший, кто-то в сопровождении лакеев – все слилось в русло единой реки под названием «будничный Лондон». С соломкой в зубах, наш парень, облокотившись на свою повозку, ловко заигрывал с девочками, приподнимая кепку и демонстрируя свое неравнодушие. Билл уже начал скучать ото всего происходящего, но, как гром среди ясного неба, в конце улицы, из-за угла на всех парах появился толстенный персонаж. Обычно он передвигался со скоростью не более шага за две секунды, но сейчас этот парень развил приличную скорость. Он несся по узкой улочке, демонстрируя одышку, а также приличные подтяжки, благодаря которым брюки не опережали своего хозяина в спринте. Верзила Сэм – именно так звали приближавшегося парня с густой бородой и массой пятен на вылинявшей рубашке. Да, Сэм был тучным, аппетитным – или с аппетитом, кому как пригоже. Добежав до телеги Билла, Сэм попросил спрятать его от гнавшегося за ним полицая. Билл никогда не был со стражами порядка в мировых, поэтому без труда отбросил брезент, лежавший поверх повозки, и предложил тучному парню спрятаться внутри телеги.

– Полезай толстяк!

Это прозвище либо недооцененный атлетизм не понравились бегуну, и он, рассердившись, сказал:

– Какой я тебе толстяк! Ты что возомнил?! Как ты посмел назвать меня толстяком?!

То, что толстяк был рассержен неоспоримым фактом, сильно удивило Билла.

– Послушай, толстяк, тебе на выбор: либо ты лезешь в свой ковчег, либо встречаешься с бобби. Хотя… можешь пробежать квартал и попросить приют у ростовщика, возможно, честный на руку еврей не сдаст тебя полицаям.

Сэм вмиг сообразил, чью сторону примет ростовщик, и с недовольством полез под брезент. Спустя минуту пробежали двое полицейских со словами:

– Жирдяй не мог далеко убежать! Думаю, эта свинья бросилась грабить еврея!

– Бежим в ломбард!

Билл пнул ногой телегу и сказал беглецу, чтобы он выметался.

– Свинья значит… Я всегда не любил этих ублюдков, – с досадой произнес Сэм. Отряхнувшись от пыли, толстяк попросил у Билла воды. Открыв флягу, Сэм обмыл себе лысину, следом густую бороду. После водных процедур представился:

– Меня зовут Верзила Сэм, я в терках с Тэдди Заморой. А ты чей будешь?

– Мое имя Билл.

Уиткинсон слышал о банде Заморы – эта небольшая группа парней промышляла на карманных кражах, воровстве в доках, а также разбоях в пансионатах.

– Я сам по себе: торгую, разгружаю «иностранщину» в порту.

– Не густо… Ты помог мне, за это я представлю тебя своим парням с хорошей стороны, может, займешься чем-то серьезным?

Билл понимал, что под серьезным его собеседник подразумевал обчистку дамских сумочек. Уиткинсон не стал соглашаться, но обещал подумать над предложением спасенного.

– Хорошо, торговец, если надумаешь, ищи меня в пабе «Фрог», это в северном районе города.

– Я тебя услышал, приятель, будь здоров!

Билл Уиткинсон по-прежнему работал в порту, а после колесил на своей телеге по Лондону и продавал присвоенный им товар. Как правило, это были фрукты, индийские шелка. Однажды заокеанское судно задержалось с выходом в открытые воды и заставило Билла понервничать. Не было товара, торговли, соответственно, и денег.

Через месяц с небольшим во дворе дома, где жил Уиткинсон, снова раздался голос мисс Сьюзен.

– Я пришла за своими денежками! Паршивец Билл Уиткинсон, ты слышишь меня?

Мисс Сьюзен Глоу так тарабанила в дверь, что сильно напугала девушку, гостившую в апартаментах Билла.

– Это моя мама, не беспокойся, – соврал на ходу Билл.

– Ну так представь же меня, может, она остынет, когда узнает, что ты с леди, – ответила девушка.

– Без венчания? Вот так просто! Моя мама протестантка в третьем поколении, она пристыдит и осудит меня.

– Эй, Билл, мерзавец! Советую тебе залезть в чемодан, с которым ты въехал ко мне, и я с превеликим удовольствием спущу тебя с лестницы! Твоя голова пустая, как и твой чемодан. Я разрешаю накидать туда моего постельного барахлишка, чтобы хоть немного скрасить твое плачевное состояние.

Мисс Глоу стала восторженно и громко смеяться над своей речью, потому что представляла: она стоит в пустой комнате, наполненной обрывистым желтым светом горящих свечей, одетая в ночной фартук, в смешном «сонном» колпаке белого цвета и теннисным движением сбрасывает свое белье в раскрытый чемодан. Что забавляло мисс Глоу, было неясно. Возможно, то обстоятельство, что на ее нижнее белье за много лет наконец кто-то взглянет, а может, она просто заставит понервничать Уиткинсона, ведь она так любила быть проказницей для окружающих.

– Одевайся и прячься за комод, – вполголоса приказал Билл своей спутнице. Девушка неторопливо взяла свои вещи и вальяжно направилась в угол комнаты, где находился шкаф. Между шкафом и стеной было немного места, которого как раз хватало стройняшке Бэтси для укрытия от незваной мамаши.

Билл открыл дверь, и в комнату вошла хозяйка. С недовольным видом мисс Глоу стала глядеть на Уиткинсона. Наморщенный лоб, исчезли и без того едва видневшиеся губы, на лице проступала злость и отвращение. Мисс Сьюзи, делая шумный вдох носом, словно ищейка, пыталась уловить посторонние запахи. Наконец, сев на стул, она на одном дыхании стала быстро говорить:

– Когда прекратится это безобразие! Почему я должна постоянно напоминать тебе об оплате, ты что, испытываешь меня на прочность? Думаешь, я стану терпеть это безобразие? Мне надоело нестись сюда за несколько кварталов, чтобы взять с тебя эти несчастные крохи. Почему ты сам не приходишь ко мне? Я устала тебе постоянно напоминать. Хватит! Думаешь, я не найду на тебя управу? Да, да, это я тебе говорю, что вылупился?

Лицо ее раскраснелось, из–под шляпки на левое плечо спустилась прядь волос с проседью.

Рейтинг@Mail.ru