Роман Геннадьевич Батаков Девушки под чужим солнцем

Глава 1. Зеленая линия.

Небольшой космический корабль изящной ромбовидной формы стремительно рассекал чёрное межзвёздное пространство. Он был невелик — рассчитан на экипаж из шести человек, — но на борту имелось всё необходимое: каюты для отдыха, лаборатории, технические помещения и трюм, способный вместить достаточное количество груза для полного состава.

Сейчас на борту находилось всего три девушки. Три орионки. Высокие, статные, подтянутые — каждая по-своему, но вместе они составляли единый ансамбль, слаженный и привычный. Все трое были одеты в одинаковые обтягивающие серебристые комбинезоны с тонкими синими полосами по бокам, подчёркивавшими их фигуры.

Мостик представлял из себя небольшую, но уютную каюту с эргономично расположенными органами управления. Пульты подмигивали разноцветными индикаторами, отбрасывая мягкие отблески на стены и лица.

Справа, за штурвалом, сидела блондинка. Длинные светлые волосы были собраны и заколоты, отчего едва касались плеч — со стороны могло показаться, что у неё короткая аккуратная укладка. Это придавало ей особый шарм: открытая шея, чёткая линия подбородка, ничто не закрывает лицо. Голубые глаза смотрели серьёзно и сосредоточенно, её взгляд был устремлён на голографическую карту, где зелёной линией обозначен проложенный маршрут. Руки крепко сжимали ручки штурвала. Она создавала впечатление решительной, лидерской натуры. Возможно, она была командиром этой группы.

Посередине сидела самая высокая из троих. Длинные прямые рыжие волосы ниспадали на плечи — насыщенные, огненные, живые медным отблеском, который серебристый комбинезон лишь подчёркивал. Её лицо было спокойным, взгляд уверенным, может, чуть загадочным. Она не смотрела на штурвал. Она поглядывала на карту, переводя взгляд на открытый передний иллюминатор. До конечного пункта оставалось совсем немного. Она излучала ту особую стабильность, которая бывает у людей, точно знающих, чего они хотят. Внутреннюю силу, которую не нужно доказывать.

Слева сидела самая молодая. И самая невысокая из троих — на голову ниже рыжеволосой. Её тёмные волосы — длинные, распущенные, спадали на плечи и то и дело падали на лицо, мешая смотреть. Она то и дело убирала их движением головы — привычным, лёгким, как будто давно научилась не обращать внимания. Глаза голубые, живые, любопытные. Она смотрела вперёд с лёгкой улыбкой, в которой читались предвкушение и нетерпение. Юность, энергичность, оптимизм — всё это было в её лице, в посадке, в том, как она сидела — чуть подавшись вперёд, будто готовая вскочить.

На голографической карте зелёная линия маршрута начала плавно уходить влево. Но блондинка за штурвалом не наклоняла его в ту сторону. Корабль самостоятельно, словно запрограммированный, продолжил движение по указанному направлению.

— Входим в систему, — не отрываясь от управления, сообщила блондинка.

— А зачем мы изменили направление? — молодая орионка посмотрела на карту.

— Гравитация планет-гигантов, — рыжеволосая даже не обернулась. — Обходим.

— Все корабли тут идут по этой траектории, — добавила блондинка. — Безопасный коридор.

В переднем иллюминаторе начинал проявляться бело-голубой диск родительской звезды. Хоть корабль и двигался быстро, звезда увеличивалась медленно, словно неохотно, но её вид вызвал на лицах всех трёх девушек лёгкую улыбку.

— Беллатрикс, — тихо выдохнула блондинка, не разжимая рук на штурвале.

Их путь и без того был достаточно продолжителен.

На маршруте встречались зоны космоса, где гиперпространственные прыжки были запрещены, а транспортные туннели ещё не проложены, хотя их давно планировали.

Индикация на панели начала подсвечиваться красным. Блондинка слегка потянула штурвал на себя.

— Что это? — спросила молодая орионка.

— Нужно снизить скорость, — ровно ответила блондинка.

— Входим в транспортную зону станции, — добавила рыжеволосая. — Мы почти на месте.

И в самом деле — вскоре впереди проявилась огромная, идеально круглая станция, по размерам сопоставимая с небольшой планетой. Благодаря таким величественным габаритам она являлась одним из многочисленных искусственных спутников красноватого газового гиганта, тускло мерцающего в свете родной звезды на расстоянии в несколько десятков миллионов километров.

Вокруг станции двигалось неплотное оживление — в основном грузовые и транспортные корабли различных геометрических форм и размеров. Все двигались медленно, следуя правилам ограничения скорости вблизи станции. Это было безопасно и позволяло своевременно маневрировать при приближении к нужным посадочным зонам. Задействуя мыслительный интерфейс корабля, блондинка активировала интерком связи с транспортной службой станции.

— Я «Дорин-9», — сделала она запрос. — Нужно разрешение на посадку.

На панели управления вспыхнуло объёмное голографическое изображение мужчины-орионца в таком же серебристом комбинезоне.

Это был один из сотен диспетчеров.

— Добро пожаловать, «Дорин-9», — быстро ответил он. — Ваш посадочный ангар — триста сорок. Направление для посадки отправлено на ваш компьютер. Вас ожидают.

— Спасибо, — ответила блондинка.

Связь отключилась. Зелёная линия на карте чуть изменилась, направляя корабль правее, где плотность движения была минимальной.

Блондинка прикоснулась к нескольким сенсорам, убрала руки со штурвала и сложила их на груди — чуть напряжённо, но терпеливо наблюдая за самостоятельными маневрами корабля.

— Что ты сделала? — спросила молодая орионка, не скрывая улыбки.

— Активировала автоматическую парковку, — ответила блондинка, тоже улыбнувшись.

— Ух ты, круто!

— Ты разве никогда этого не видела? — рыжеволосая повернулась к ней. — Мы с тобой уже несколько раз летали.

— Может и видела, — та пожала плечами. — Но не так близко, как сейчас.

— Держитесь, — сообщила блондинка. — Совершаем посадку.

Створки небольшого ангара быстро раздвинулись перед приближающимся кораблём. Внизу, на одной из круглых платформ, подсвеченных мягкими голубыми огнями, их ждала небольшая делегация — несколько высоких орионцев в одинаковых серебристых комбинезонах.

Ромбовидное судно выпустило четыре невысокие опоры, оканчивавшиеся широкими лапами, и согласно запрограммированному маршруту мягко и бесшумно совершило посадку.

Длинное путешествие было завершено. Но расслабляться не стоило — впереди ждала работа, ради которой они и прибыли.

Трап откинулся, выдвинув широкие мерцающие ступени, приглашая экипаж спуститься. Через минуту девушки стояли на круглой платформе напротив трёх учёных-орионцев. Встречающая делегация была одета в комбинезоны той же расцветки.

Орионцы были чем-то похожи — одинаковый рост, длина и цвет волос, только размер скул и оттенок глаз немного их различали.

Один из них сделал шаг навстречу, негромко шмыгнул носом и активировал перед собой небольшой голографический экран.

— Так, — начал он, явно волнуясь и что-то читая с экрана. — Вы биологи с Тумесоута?

Блондинка кивнула, спокойно ожидая продолжения.

— Это вместо приветствия? — Обладательница рыжих волос приподняла бровь.

Орионец поднял голову от экрана.

— Извините. Приветствую вас на станции. — Он говорил быстро, на ходу. — Народу сегодня много, мне ещё три экипажа встретить. Он шагнул к блондинке, не отрываясь от экрана. — Виенна Алунис, это вы?

— Да.

Затем подошёл к рыжеволосой.

— А вы, наверное, Греета Ридус?

— Именно, — кивнула та.

— А я — Тииса Традиан! — выкрикнула молодая орионка.

От её громкого голоса орионец вздрогнул.

— Хорошо, — ответил он, отключил экран и продолжил: — Меня зовут Вагнелис, а это — планетные инженеры Трогус и Латиан.

Те прижали правую руку к груди и слегка поклонились.

— Всё это хорошо, — Виенна перехватила инициативу. — Вы наверняка знаете, зачем мы прибыли?

— Мы прибыли по настоятельной просьбе нашего куратора, Ванима Гофа, — добавила Греета, посчитав, что встречающий снова растеряется.

Тот снова активировал экран, видимо сверяя информацию.

— Да, подтверждается, — сказал он. — Сейчас прибудет специальная платформа. Доставит вас к нему.

— Скажите, Ваним Гоф вызвал сюда много научных экипажей? — вмешался учёный Трогус. — С чем это связано?

— Он сказал, что наш корабль нуждается в срочной модернизации, — ответила Виенна. — Научный совет запланировал широкомасштабные исследования и эксперименты.

— Для этого могут понадобиться все корабли, — добавила Греета и вздохнула. — К тому же он обещал дать нам интересную работу. Намного интереснее, чем сидеть в закрытых лабораториях.

— Надеюсь, он отправит нас на какую-нибудь планету! — заявила Тииса, явно предвкушая приключение.

— Было бы здорово, — улыбнулась Виенна.

Дисковидная платформа диаметром шесть метров, окружённая прозрачным энергетическим барьером с едва различимым голубоватым свечением, бесшумно приблизилась к ним.

Часть барьера отключилась, открывая проход.

— Прошу, — Вагнелис жестом пригласил девушек. — Ваш куратор уже вас ожидает.

Девушки почти синхронно кивнули и шагнули на платформу. Барьер закрылся, и она, поднявшись вверх, быстро понеслась к указанному месту.

Платформа доставила их в огромный полукруглый зал, заполненный широкими, длинными изогнутыми согласно окружности зала скамейками. Здесь уже было довольно много орионцев — не только биологов, но и инженеров, техников и представителей других специализаций, о которых девушки не могли знать.

Ваним Гоф — уже немолодой, но ещё достаточно бодрый орионец — что-то активно говорил, рассказывая собравшимся. Девушкам не удалось уловить суть — лекция, судя по всему, подходила к концу. Тем не менее им пришлось подождать, пока он закончит и присутствующие начнут расходиться.

Он выглядел уставшим — немудрено: на нём лежала целая станция размером с небольшую планету и населением в несколько сотен тысяч орионцев. Это не означало, что он относился к работе несерьёзно, — просто бывали моменты, когда усталость проступала сквозь дисциплину.

Увидев Виенну и её подруг в расходящейся толпе, он жестом подозвал их к себе. Они быстро подошли и сели на ближайший диван. Его вид их немного насторожил.

— Здравствуйте, — Виенна чуть наклонила голову. — Может, сначала отдохнёте, а потом поговорим?

Гоф тяжело вздохнул и отпил шипучего напитка из стакана.

— Спасибо. Отдых мне не помешает. — Он помолчал. — Но сначала — дело. Ваш корабль на модернизации. Пока вас ждёт другой — «Дорин-8». Мой помощник всё объяснит.Его зовут Шак Тин. Он в курсе всех дел и направит вас к кораблю.

— Другому кораблю? — девушки удивились в один голос.

— Вас проинструктируют, не волнуйтесь. — Гоф допил напиток. — Работы накопилось много, и игнорировать её нельзя. Мой помощник всё вам объяснит.

— Хорошо, — мягко сказала Виенна. — Вам действительно лучше отдохнуть.

Гоф коротко поклонился и вышел, оставив девушек одних.

Они переглянулись. Никто не стал комментировать - нужно было ждать помощника и слушать, что он скажет.

— Ну что, — Виенна нарушила тишину.

— Что тут скажешь, Ви, — Греета чуть откинулась на спинку. — Ждём помощника.

Тииса сидела слева от Грееты и молча улыбалась, наблюдая за подругами.

— Да перестаньте, — она махнула рукой. — Может, нам дадут что-то важное. Тем более — мы тут одни. Может, даже секретное!

— Секретное? — Виенна усмехнулась. Греета поддержала её широкой улыбкой. — Уверяю тебя, — Виенна покачала головой, — ничего секретного просто быть не может. Вся информация об изучаемых планетах поступает в единую базу, с которой может ознакомиться любой учёный, подключённый к хроникам.

Улыбка медленно сползла с лица Тиисы. Но это её не расстроило — скорее, приободрило.

— В этом есть и положительная сторона, — сказала она. — Все будут знать, где мы и что делаем.

Старшие подруги улыбнулись. Они были согласны.

Ожидание длилось недолго. Не прошло и минуты, как в зал вошёл орионец в комбинезоне, похожем на одежду Ванима Гофа.

Он выглядел неожиданно молодо для своей должности — так молодо, что на мгновение показалось, будто это студент, а не заместитель главы станции. Но держался он уверенно: бодро, собранно, как человек, давно проснувшийся и уже успевший сделать половину дел.

Он прошёл к креслу, где минуту назад сидел Гоф, сел, откинулся назад и принялся рассматривать девушек с лёгкой, чуть хитрой улыбкой. В этой улыбке таилось что-то неуловимое. Словно он что-то задумал и решал — рассказать или подождать.

— Здравствуйте, — улыбнулся он, разглядывая их с нескрываемым интересом. — Меня зовут Шак Тин.

Он активировал перед собой голографический экран. Мягкое голубоватое свечение легло на его лицо, и хитрая улыбка стала видна отчётливее.

— Вы экипаж «Дорин-9». Виенна, Греета и Тииса, — перечислил он, не спеша, словно читал список, хотя смотрел не на экран, а на них. — Пока ваш корабль на модернизации, в ваше распоряжение поступит другой. Возникла короткая пауза. — «Дорин-8».

— Что? — Виенна подняла бровь. — Почему мы должны лететь на каком-то старом корабле?

— Я бы не сказал, что это старый корабль, — Шак Тин слегка усмехнулся. — Вы же его ещё не видели.

— Тогда может сразу к делу? — Греета произнесла ровно, без раздражения, но с расчётом — чтобы орионец напротив понял: хитрая улыбка на ней не работает. — Что за задание? В чём суть? Куда лететь?

Шак Тин посмотрел на неё. Его улыбка не дрогнула, но что-то в его глазах на секунду изменилось. Он оценивал их. Потом поменял позу и принялся листать что-то на экране.

— Всё довольно просто. Сбор биологических образцов, список уже загружен в бортовой ИИ корабля. — Он вздохнул, как человек, объясняющий очевидное. — Обычная рутина для учёных-биологов.

— А планета? — спросила Тииса.

— Инвентарный номер ПН-138, система К-174. Родительская звезда — массивный ярко-жёлтый гигант. Очень молодая, — ответил он, не отрываясь от экрана.

— Молодой ярко-жёлтый гигант? — Виенна чуть наклонила голову. — Вы серьёзно считаете, что в таких условиях могут возникнуть планеты? Даже с примитивной жизнью?

— Для этого вы и направляетесь, — Шак Тин улыбнулся, — чтобы выяснить.

С каждым ответом он нравился им всё меньше. Ваним Гоф — корректный, соблюдающий субординацию куратор — и вдруг такой помощник. Небрежный, суетливый, с вечной хитрой улыбкой, словно не брифинг проводил, а играл в игру, правила которой знал только он.

Он перевёл взгляд на Виенну.

— Виенна Алунис.Вы командир научной группы, — сказал он не как вопрос, а как подтверждение. — Хорошо.Греета Ридус — вы аналитик, стратег, ответственная за безопасность. Тииса Традиан — бортовой медик, штатный биолог, всё согласно вашим сертификатам. Работа штатная. Сбор и анализ образцов.

Он говорил так, будто озвучивал то, что уже знал. Не раздавал роли — констатировал. Это было неприятно. Он изучил их заранее.

— Вся информация — в бортовом ИИ, — добавил он, снова листая экран.

— В «Дорин-8»? — уточнила Виенна.

— Именно. — Снова хитрая улыбка возникла на его лице. — Док 38. Техники уже ждут.

— Подождите, — Тииса подалась вперёд. — Мы летим на другом корабле? На каком-то «Дорин-8»? Почему нам не сказали?

— Это не старый корабль, — вдруг произнёс он твёрдо, и улыбка на секунду исчезла. — Специальное судно для дальних перелётов. Как только увидите — поймёте.

Улыбка вернулась. Но секунда без неё сказала больше, чем все слова.

Девушки встали. Шак Тин провожал их взглядом и, когда они подошли к двери, напомнил:

— Док 38. Не забудьте.

Девушки синхронно обернулись. Их лица были одинаковы в одном — в облегчении.

Шак Тин именно этого и добивался — увидеть их лица. Запомнить. Ничего не ответив, они вышли.

Дверь закрылась. Раздался тихий шорох — сработал запирающий механизм, закрылся гермозатвор. Шак Тин остался один. Улыбка медленно сползла с лица. Он посидел неподвижно, глядя на закрытую дверь.

Потом повернулся к голографическому экрану. Он глубоко выдохнул, словно долго сдерживал дыхание. Пальцы правой руки слегка подрагивали. Он сжал кулак, задержал на мгновение, затем разжал.

Дрожь оставалась. Она сидела не в пальцах — глубже, в груди, легкая и быстрая, словно второе сердце. На экране мерцали цифры — данные экспедиции. Координаты ПН-138. Маршрут. Точка отправления, точка прибытия. Всё стандартно. Всё как должно быть. Кроме одной строки, которую он добавил сейчас, при девушках, незаметно, одним касанием, когда листал «список образцов».

Поправка курса. Крошечная — всего в полградуса. Ни один навигатор не обратит внимания. Погрешность в пределах нормы. Но полградуса на дистанции в двадцать парсек — другая точка входа в систему. Другой угол подхода. Другой коридор. Не к ПН-138. К тому, что ждёт на совсем другой планете, возможно уже тысячи лет.

Шак Тин знал. Не всё, конечно, но этого было достаточно. Один отчёт из архивов станции, куда его допустили три года назад, когда получил назначение к Ваниму Гофу. Одна экспедиция. Четыре орионца, пропавшие без следа. Ни возвращения, ни тел, ни сигнала. Только короткая автоматическая запись от бортового ИИ: «Посадка завершена. Связь потеряна.» И — тишина. Никто не стал их искать. Отчёт лёг в архив и остался там. Засекреченный. Забытый. Почти. Но Шак Тин не забыл. Не мог забыть. Потому что среди тех четверых был Корвин. Корвин Тэс. Его ученик.

Три года в лаборатории, два года на разных планетах. Шак Тин учил его — не по программе, а по-настоящему: как думать, как видеть, как не бояться данных, даже если данные страшные. Корвин был лучшим, кого он учил. Не самым умным — умных много. Самым настоящим. Честным с образцами, честным с результатами, честным с собой. Таким, как Шак Тин хотел быть — и не был. Корвин был на том корабле. «Дорин-6». Четыре орионца: командир, биолог, аналитик, медик. Стандартный состав. Стандартное задание. Сбор образцов. Обычная работа. Корвин писал ему перед вылетом. Три строки: «Вылетаем через час. Звезда — жёлтый гигант, молодая. Если там есть жизнь — будет интересно. Если нет — тоже. Спасибо за науку, учитель.» «Спасибо за науку, учитель.»

Шак Тин перечитывал это сообщение семнадцать раз. Он знал точное число. И вот — он сидел в зале, где минуту назад были три девушки. Три молодых, живых, улыбающихся девушки-биолога. Против того, что забрало Корвина и ещё троих. Одна экспедиция, один провал, четыре орионца. И он отправляет ещё одну. Троих. Он не был садистом. Не был безразличным. Он был учёным. И это было хуже всего, потому что учёный знает, когда рискует, и рискует всё равно. Четыре орионца исчезли и не оставили ничего. Ни записи, ни сигнала, ни тела. Но должен быть след — хоть какой-нибудь. Должны быть данные. И Шак Тин хотел их получить.

Он видел их лица, когда они обернулись у двери. Виенна — собранная, жёсткая, блондинка. Греета — рыжая, ровный взгляд,она не отступила. Тииса — тёмные волосы, молодая, улыбалась. Улыбалась искренне, по-детски. Как Корвин улыбался. Перед вылетом. Шак Тин закрыл глаза. Сжал подлокотники.

Ты отправляешь их. Тебе мало четырёх?

Голос был его собственным, изнутри.

Мне ничего не достаточно. Мне недостаточно даже вопроса без ответа. Корвин исчез. Четверо других тоже пропали. Я не знаю, что случилось. Не знаю, как это произошло. Не знаю, живы ли они. Не знаю, мертвы ли. И это невыносимо. Но ты отправляешь трёх девушек. Молодых. Умных. Да. Потому что если не отправлю их, то никогда не узнаю, что с ними. А если отправлю, то, возможно, они вернутся. А возможно, нет. Но я получу данные. Одна поправка. Полградуса. Палец завис над сенсором.

Он тайно установил передатчик на «Дорин-8». Не штатный — дополнительный. Скрытый, вмонтированный в корпус, на резервной частоте.

Три цикла назад на «Дорин-6» такого не было. Тогда он не подумал, что что-то может случиться. Не хватило паранойи. Хватило — после. После того, как Корвин замолчал. Если корабль исчезнет — передатчик останется. Передаст координаты, состояние систем, записи чёрного ящика. Может — даже голоса.

Рука не дрожала. Дрожь исчезла. Не потому, что он успокоился, а потому, что принял решение. Решение устраняет дрожь. Не страх, не сомнения — дрожь. Страх и сомнения остаются. Но рука точно знает, что делать.

Палец опустился на панель. Подтверждение. Готово. Но это было не всё. Поправка курса, передатчик — половина. Вторая половина — в корабле. В бортовом ИИ. В маршруте, который увидит Виенна на экране и не увидит разницы.

Шак Тин встал, поправил комбинезон и вышел из зала. В коридоре — никого. Девушек давно не было. Он пошёл не в архив, а в противоположную сторону. К техническим докам. К ангару 38.

Дорога заняла минут семь. Транзитный вагончик, пустой коридор, проверка допуска — он был помощником куратора, ему открывали всё.

Охрана у ангара — два андроида, неподвижные, безликие. Сканирование. Пропуск. Ангар 38. «Дорин-8» — огромный, дискообразный, на опорах, с погасшими габаритными огнями. Техники уже закончили предстартовую проверку.

Девушек ещё не было — добирались другим маршрутом. Шак Тин знал их расписание. Он всё рассчитал.

Он поднялся на борт через технический трап — не парадный, не тот, что встретит девушек мерцающими ступенями. Серый, узкий, для обслуживающего персонала. Дроиды-техники работали в других отсеках — он слышал их гул через переборки. Никто не обратил на него внимания. Помощник куратора имел полный доступ. Официальная причина: «Предстартовая проверка бортового ИИ, по поручению Ванима Гофа.»

Он вошёл в командную рубку. Там было пусто. Кресла стояли в режиме ожидания, пульты были тёмными. Коснувшись панели, он почувствовал, как она мягко и беззвучно ожила. Бортовой ИИ распознал его по биометрическим данным.

— Шак Тин. Помощник куратора станции «Процион», — сообщила она. — Доступ: полный. Чем могу помочь?

— Диагностика маршрута, — сказал он спокойно. — Проверка вводных данных.

— Маршрут загружен. Точка прибытия — ПН-138, система К-174. Отклонений не обнаружено.

— Проверим, — он ответил и открыл навигационную карту.

Зелёная линия тянулась от станции до ПН-138. Она была длинная, прямая, с несколькими стандартными изгибами вокруг гравитационных зон. Виенна всё это увидит.

Он вызвал скрытый слой — тот самый, с поправкой в полградуса. На экране появилась вторая линия, тонкая, красная, почти сливающаяся с зелёной. Разница — на пределе видимости. Но это была другая линия, с другим углом, с другой точкой входа.

Он внёс поправку в маршрут.

Красная линия слилась с зелёной, растворившись в ней. Теперь осталась одна линия. Один путь. Один курс. Который приведёт их не к ПН-138, а туда, куда он считал нужным. ИИ не сообщила об изменениях.