- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:4.6
Полная версия:
Роман Суржиков Люди и Боги
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Ты убьешь меня… – пролепетал Натан.
– Ясно, убью. Сам подумай: если будешь жив, тебя допросят и узнают, что ты дал нам силу. Мне это не нужно. Но если скажешь второе слово, умрешь быстро. Если нет…
Он провел ножом по лицу Натана, царапнул острием нижнее веко.
– Итсич… – шепнул колдун.
– Итсич, – сказал Даг.
Кажется, ничего не произошло.
– Итсич! – повторил Даг. – Сейчас я тебя…
Но вдруг он дернулся, выронил нож, поднес руку к глазам.
Рука начала чернеть и сжиматься, будто обугливаясь. Она сгорала без огня.
– Я очень не хотел никого убивать, – сказал Натан. – Благодарю, что ты сделал это сам.
Даг завопил от боли, кинулся к фонтану, сунул руку в чашу. Крик оборвался, когда изо рта верзилы пошел дымок. Он впился в грудь ногтями, разодрал рубаху. Из прорехи тоже вырвался дым. Кожа на груди чернела, как и шея, и лицо. Даг повалился на плиты, пополз, хрипя.
Наверное, он надеялся доползти и убить Натана. Всего десять футов, не больше. Но плоть быстро тлела, ссыхалась, осыпалась струпьями. За Дагом тянулся след из золы. Губы исчезли, глаза ввалились внутрь черепа. В футе от Натана Даг дернулся в последний раз – и замер. Дым шел от тела еще минуту, а затем исчез. Остался скелет, покрытый плотной серой золой.
Мик бросился на колени. Горло сжималось от ужаса, однако он шептал, не умолкая:
– П-прости меня, колдун. Умоляю, прости. Я – г-глупый, слабый. Я же не рыцарь из баллад… Прости меня, я не хотел…
– Успокойся, – ответил Натан. – Успокойся же. Я тебя не трону.
– Прости, я выдал твой секрет, но только потому, что думал… Думал, ты обманул… Иначе б я ни за что, всеми Праотцами клянусь!..
– Умолкни! – крикнул Натан, и Мик, наконец, затих.
Натан расстегнул рубаху. Из раны на животе толчками выплескивалась кровь.
– Т-ты залечишь это?
– По-твоему, я хочу умереть?.. Конечно, залечу. Но это трудно, потому молчи и не мешай…
– Да, Натаниэль.
– И раздень труп. Сними форму и оружие, все сложи возле меня.
Мик с дрожью подступил к останкам Дага. Его коробило от ужаса, но ослушаться колдуна было еще страшнее. Труп оказался очень легким, Мик без труда перевернул его, расстегнул и снял форменную куртку, оружейный пояс, шлем. Стянул сапоги – кости ног выпали со стуком. Останки были настолько сухими, что от удара взлетела серая пыль. И запах был странным – похожим на то, как пахнут заброшенные пожарища или очень старые книги. Мик не сказал бы столь громкого слова, но он почувствовал: мумия пахла вечностью. Будто Даг умер много веков назад, и время стерло даже память о нем.
Теперь Мик не сомневался: Натаниэль может все. Он не испытал ни капли удивления, когда взглянул на живот колдуна. Раны уже не было, остался лишь красный рубец – и это была сущая малость для Натаниэля.
– В-вот одежда, как ты просил… – пробормотал Мик. – Только знаешь, это же форма уэймарского стражника. В Дарквотере все удивятся, когда ты выйдешь из портала…
– Не беда, – ответил колдун с легкой грустью. – Будь добр, принеси Сферу.
Мик принес Предмет. Внутреннее кольцо вращалось с прежней скоростью. Мик сказал: «Идйан!» – и вокруг Сферы прямо в воздухе возник световой диск. Теперь Мик присмотрелся к нему и увидел, что свет не однороден: в нем виднелись какие-то ломаные линии, сложные зигзаги разных цветов. Эти причудливые формы что-то напомнили ему, и Мик сумел понять: это карта! Карта приозерного Шейланда и части Дымной Дали – он видел такую в книге по географии, только там все было других цветов.
– Ты выберешь по карте, куда перенестись?..
– К сожалению, так не получится. Я просто ищу кое-что.
Натаниэль произнес несколько слов. Световой диск расширился, охватив всю середину собора, и линий стало намного больше. Центр диска заняло вытянутое голубое пятно, вокруг него лежало желто-зеленое пространство, а по краям разливался синий.
– Это весь Поларис?
Натаниэль сказал еще пару слов – светящаяся карта поднялась вверх, повисла под куполом и стала намного лучше видна. Да, это был Поларис, и Светлая Сфера продолжала рисовать его. Каждый вдох на карте проступали новые детали – нити рек, зигзаги гор, пятна лесов и городов.
Натаниэль зашептал на колдовском наречии. На сей раз заклятие было длинным, и карта отозвалась переменами. Стали появляться белые точки, рядом с каждой имелось несколько магических знаков. Первая горстка точек возникла на берегу Дымной Дали – в Уэймаре, как понял Мик. Эти точки стояли так плотно друг к другу, что магические знаки сплелись и стали неразборчивы. Натаниэль пошевелил пальцами, будто манил кого-то к себе, и этот участок карты приблизился, раздувшись в размерах. Колдун рассмотрел все знаки, а на карте тем временем рисовались новые и новые точки. Они появлялись не равномерно, а гроздьями, как ягоды рябины, и грозди обычно находились в городах, иногда – рядом с ними. Теперь внимание колдуна привлекла россыпь точек рядом с Уэймаром, совсем недалеко, насколько мог понять Мик. Натаниэль пристально изучил эту россыпь и все знаки на ней. Он притянул изображение так близко к себе, что его лицо озарило свечение карты. На лице была боль и печаль.
Наконец, он махнул рукой и прогнал от себя знаки, так его расстроившие. Движением пальцев повертел карту и приблизил еще несколько гроздей белых точек – одну на востоке (может быть, в Фаунтерре), одну в центре Полариса, одну на юге (непонятно, где именно). Считал магические знаки, но не так внимательно, как уэймарские, а бегло, как страницы книги.
Боммм, – прогудел удар. Мик сперва принял его за часть колдовства, и лишь потом сообразил:
– В дверь стучат! Заметили свет в окнах!
– Неважно, – выронил колдун. – Я все узнал уже…
Он шепнул заклинание, и Сфера погасла. Натан принялся надевать форму Дага.
– Будь добр… Я знаю, это неприятно, но очень прошу тебя: перетащи труп ближе к двери. Вон туда, в пятно лунного света.
Мик выполнил без труда. Мумия была легкой и ужасно древней, и Мик уже совсем не боялся ее.
Прозвучал новый удар: боммм! Сквозь дверь послышались обрывки слов:
– Даг, что черт… творится?..
Натаниэль подошел и встал сбоку от двери. На нем уже были куртка и шлем городского стражника, в руке – рожок.
– Сейчас ты откроешь портал? – с замиранием спросил Мик. – Возьмешь меня?..
Колдун качнул головой.
– В этот портал пройдет лишь один. Все было бы иначе, если б ты не выдал секрет. Но ты сказал Дагу, и теперь…
– Несите ключ, – донеслось сквозь двери.
– Сейчас я уйду, а тебе представится выбор. Можешь рассказать все, как было. Тебе не поверят и, вероятно, станут пытать. Можешь солгать, будто Даг был темным колдуном, и светлая сила Сферы убила его. Звучит правдоподобно, но придется объяснить, как ты оказался ночью в соборе. Кроме того, тебя часто видели с ним, могут подумать, что ты – пособник темного. А еще можешь просто спрятаться, но ты не умеешь как следует ставить морок, потому, вероятно, тебя найдут. Это нелегкий выбор, но… Я на тебя надеялся. Жаль, что ты подвел.
– Прости, – только и сказал Мик.
Натаниэль поднял к губам рожок и подул. Тревожный звук разорвал воздух, громыхнул эхом. Мик бросился в нишу со скульптурами, когда в механическом замке двери заскрежетал ключ. Створки распахнулись, в собор хлынули разом несколько монахов и десяток городских стражников. Почти с порога они заметили мумию Дага, рванулись к ней, чтоб рассмотреть – и завопили от ужаса, едва разглядели. Колдун сперва пошел за ними, почти неотличимый от других стражников, только ростом поменьше. Потом, когда раздались вопли, он стал пятиться к двери. Из-за мраморных статуй Мик следил за ним неотрывно, надеясь увидеть, как откроется портал. Возможно, сквозь магическую дверь Мик даже заметит кусочек Дарквотера… Но, видимо, магия портала не работала в соборе. Колдун отходил к дверям, а двое стражников, крича от страха, выбежали прочь, и колдун развернулся и выбежал за ними. Больше Мик не видел его.
Он попытался наслать на себя морок и лишь теперь понял, что не знает верных слов. Попробовал шептать наобум, но только привлек к себе внимание. Стражники заметили его, выволокли из ниши. Один – самый здоровый – ни о чем не спрашивая, сорвал с пояса дубинку.
И тогда внутри Мика что-то произошло. Он не сказал бы о себе таких громких слов, но чувствовал примерно вот что. Мне больше не пятнадцать. Я больше не Сирота Мик, не Шустрый Мик, и тем более не Губа. Я видел такое, чего не видели и десять старых графов. Я владею такой силой, о какой не пишут даже в книгах. И совершенно точно ни одна тварь больше не поднимет на меня дубинку!
– Ясьвотогирп итсич! – страшно прошипел Мик, наставив на стражника растопыренные пальцы. – Ясьвотогирп итсич!
Он не умел убивать без помощи Предмета, но стражник-то этого не знал. Дубинка упала, здоровяк попятился за спины монахов.
– Кто ударит меня – умрет жуткой смертью! Кто тронет меня пальцем – лишится руки!
Вперед выступил монах в максимианской одежде и сотворил спираль.
– Успокойся и объясни, что здесь случилось.
– Я расскажу это… только епископу! Позовите его сюда, скажите: я – колдун великой силы! Пускай епископ поклянется, что никто меня не тронет. Тогда я буду говорить с ним.
Люди и боги
Том 1
Свидетель – 1
20–22 мая 1775 г. от Сошествия
Руайльд, Земли Короны
Когда людям предлагается принять что-либо на веру, они поступают одним из двух путей. Первые легко верят сказанному даже при отсутствии доводов. Вторые требуют аргументов и спорят тем сильнее, чем больше доказательств приводится. Так случилось и теперь. В полном согласии со своими характерами, Дороти верила, а Карен жаждала аргументов.
«Белая пантера» пришла в Руайльд, опередив преследователей где-то на три часа. «На три с половиной», – утверждал капитан Лу-Арамон, «На три ноль семь», – возражал Нави. Так или иначе, три часа в запасе точно имелись, и беглецы распорядились ими следующим образом. Наняв извозчика из порта, как можно быстрее доехали до рельсовой станции и купили билеты на ближайший поезд (он следовал в Арден). Беглецы запомнились извозчику тем, что дали целых две агатки сверху, а кассиру на станции – небольшим скандалом, который с душою исполнила Дороти. За пять минут до прибытия поезда беглецы растворились в толпе и покинули станцию через боковой выход. Пешком миновав три перекрестка, они очутились в ткацком квартале. Там, в лавке ношеного платья, они приобрели кое-какую одежду, затем взяли экипаж до храма Елены-Путешественницы, откуда прошли еще квартал – и снова оказались в порту. Беглецы сняли комнату в гостинице «Свежий бриз», расположенной прямо на набережной, и через окно наблюдали за тем, как швартуется к пирсу шхуна преследователей. Первыми с нее сошли на берег майор Бэкфилд и лекарь Финджер. Несколько раз они терялись из виду, но в конце концов обнаружились среди экипажей, ожидающих седоков. Опросив нескольких извозчиков, они прыгнули в коляску и умчались – надо полагать, на рельсовую станцию. Нави прикинул: за час майор узнает, что беглецы взяли билеты до Ардена, и еще час спустя сядет в почтовый дилижанс (поскольку следующий арденский поезд пойдет только завтра). Таким образом, через два часа преследователи покинут город – и наступит безопасность. Но до тех пор лучше не покидать гостиницы, так что можно заказать ужин в комнату, или…
– Значит, ты родился в подземном царстве?! – выпалила Дороти.
Нави удивленно воззрился на нее:
– Неужели тебе понадобилось больше суток на такой простой логический вывод?
– Я захотела спросить сразу, едва ты сказал. И не только об этом! Но остерегалась говорить на корабле – мало ли, сколько там ушей. А теперь-то можно!
– Ах, вот что… Знаешь, не совсем верно называть наше царство подземным. Но да, я родился в мире богов.
– А к нам ты пришел с Севера, как Праматери? Через Запределье, да?
– Нет. Я воспользовался, как бы это сказать, магическим порталом. Вошел в своем мире, а вышел – в вашем.
– Подумать только!.. А ты бог чего? Математики, да?
– Вовсе нет.
– Как – нет?! Ты считаешь быстрее всех на свете!
– Поверь, в сравнении с богами математики мои способности к вычислениям довольно скромны. Я – бог навигации.
Дороти просияла:
– Это была моя вторая догадка! Значит, ты можешь проложить любой маршрут? Откуда угодно – куда угодно?
– Разумеется. При условии, что буду знать координаты пункта назначения.
– И маршрут в подземное царство?
– Конечно.
– И даже… – Дороти собралась с духом, – в мир Темного Идо?!
Улыбка Нави слегка померкла:
– К сожалению, да. Туда попасть проще, чем ты думаешь.
– Уфф!
Дороти встряхнула головой, будто хотела высыпать переполнявшие вопросы.
– А скажи, ты сразу родился богом навигации? То есть, ну, с самого детства все знал?
– Нет, конечно. Богам тоже нужно учиться, а кроме того – инициироваться.
– Это как?
– Хм… сложно объяснить. Ну, войти в сферу, стать светлым или темным, или казуалом… Прости, я не знаю, как сказать проще.
– Ничего себе! Ладно, в этом я потом разберусь. А правда, что ты бессмертный?
Нави помедлил:
– Не совсем. Я не могу… вернее, не планирую умереть от старости или болезней. Но существуют способы убить меня. Прости, я не хотел бы их называть.
– Конечно, конечно! Но ты не стареешь, да?
– Старею лишь когда чувствую в том потребность. Если хочу, могу сколько угодно оставаться в одном возрасте.
– Значит… тебе не шестнадцать?
– Боюсь, что нет.
– А сколько?
Нави нахмурился:
– Послушай… вообще-то, в нашем мире такие вопросы считаются бестактными.
– Ой!..
Дороти покраснела, прижав ладони к губам.
– Прости, я слишком увлеклась… Тьма меня сожри! Наверное, все мои вопросы были ужасны, а ты просто терпел! Извини, пожалуйста!
– Да нет, ничего.
– Не подобает же так говорить с богом! Я должна сначала поблагодарить тебя. Потом исповедаться и помолиться, да? Но только я не знаю молитвы богу навигации! Можешь мне подсказать?..
– Не нужно мне молиться, пожалуйста! Ты меня только засмущаешь. Если хочешь о чем-то попросить – проси нормально, обычными словами.
– Но я точно должна поблагодарить! Спасибо тебе, боже, что спас меня из заточения в клинике и помог обрести себя, и указал мне мое число – семь. Без тебя я бы погибла во тьме. Ты дал мне так много, что я не знаю, чем… Хочешь, я внесу подаяние в твой храм? Только скажи, где он!
– Насколько я знаю, в Поларисе нет моего храма.
– Святые боги, это нужно исправить! Я начну сбор пожертвований!
– Нет, пожалуйста, это совсем ни к чему.
– Как – ни к чему? Храм должен быть, я займусь этим!
– Право, не стоит!
– Я почти уверена, что знакома кое-с-кем из высшего духовенства. Как только вспомню имя этого человека, сразу же пойду к нему с требованием. Пусть выделит средства на строительство собора! А кроме того, надо подумать о создании монашеского ордена.
– Не-ет!
Нави схватил Дороти за плечи:
– Пожалуйста, будь так добра, говори со мной просто! Как с обычным человеком, твоим другом. Если будешь молиться и строить храмы, я убегу обратно в клинику!
– Но ты же – бог!
– Тьма сожри, я не бог статуса или эгоизма, или мужского самомнения! Мне ни к чему все эти почести. Я люблю вычислять, строить маршруты и общаться с людьми – больше ничего!
– Но ведь…
– Нет!
– Ладно.
Ущемленная в своем благом порыве, Дороти на время умолкла. И тогда слово взяла Карен:
– Сударь, взгляните: вон там здание портового управления. На его крыше имеется башенка, а на ней – часы. Они показывали половину шестого, когда мы причалили.
– Вернее, пять – двадцать восемь.
– А когда причалила шхуна майора, стрелки указывали восемь пятьдесят.
– Вероятно, так и было. Я не обратил внимания.
– А я обратила, сударь. Мне думается – хоть я и не мастер в вычислениях – что майор отстал от нас на три часа двадцать две минуты, и это заметно ближе к прогнозу капитана, чем к вашему.
Нави свел брови:
– Ты права, но говоришь об этом так, будто хочешь меня обидеть.
– О нет, сударь, и в мыслях не имела подобного. Я лишь стремлюсь прояснить для себя кое-что. Прежде мне думалось, что божественное знание является непогрешимым. Если бог говорит, что шхуна придет через три часа семь минут, то она прибудет именно тогда – ни минутой раньше или позже.
– Карен, в чем ты меня обвиняешь? Я сделал прогноз исходя из имевшихся данных, и он был довольно точен. Но формулы включали в себя переменные, носившие случайный характер, из-за чего результат расчетов содержал погрешность.
– Сударь, каюсь, я не многое поняла из вашего объяснения. Но одно уловила: вы способны допустить ошибку в вычислениях.
– И снова ты говоришь как-то обидно. Если бы ты хорошо знала математику, то понимала бы: любой действительно сложный расчет всегда содержит погрешность. Вычислитель стремится лишь к тому, чтобы погрешность была минимальна. Неужели это так удивительно?
– Нет, не это. Меня удивляет тот факт, что вы вообще производите расчеты.
Нави выпучил глаза:
– А как же их не производить?! Как можно жить без вычислений?!
– Но если вы, сударь, являетесь богом, то способны обратиться к высшему знанию и мгновенно выяснить все, что нужно. Любой смертный мог взять камни, инструменты, замесить раствор, попотеть несколько месяцев и сложить мост. Праматерь Янмэй прославилась тем, что построила мост, не прикасаясь к нему руками. Так же любой смертный может взять карандаш и счетную таблицу, перемножить числа в столбик и получить результат. Нужно ли быть богом, чтобы сделать это?
Нави ответил, поджав губы:
– Ни один смертный не способен произвести такие расчеты, как я, тем более – в уме!
– Однако отличие лишь в скорости вычислений. Это количественная разница, а не качественная. В юности я тоже имела талант: запоминала стихотворения быстрее любой моей сверстницы. Но дает ли это право зваться богиней поэзии?..
Тут Дороти вступилась за друга:
– Миледи, ваше недоверие унижает не только Нави, но и вас саму!
– Отчего же? Праматерь Агата учила людей мыслить критически. Я привела бы полдюжины цитат, но Нави и сам их знает, поскольку переписывал «Мгновения» вместе со мною.
– Однако ваши вопросы оскорбительны!
– Миледи, этот молодой человек в течение десяти лет изводил вопросами и меня, и всех соседей по цеху. Думается, я заслужила право спросить его о чем угодно.
Нави указал на позднее время и на необходимость позаботиться об ужине. Карен снисходительно улыбнулась: мол, я все понимаю, сударь, бояться расспросов – это так божественно! Он сказал:
– Ладно, на один ответ еще хватит времени.
– На один? Премного благодарю за щедрость! Будьте так добры, скажите: что вы делали в царстве богов?
– Извини, это было давненько, я уже мало помню… В основном, делал то, что полагается: строил маршруты, водил корабли.
– То бишь, служили штурманом? Ох, прошу прощения, божественным штурманом.
– Ну, да.
– А вы летали бесплотной тенью в подлунный мир? Дарили поларийским ученым вдохновение на открытия, мореплавателям – смелость для дальних путешествий? Вы создавали океанские течения, что помогают судам ходить быстрее? Или усмиряли штормы, рвущие снасти? Или разгоняли облака, мешающие капитанам видеть путеводную Звезду?
– Ммм… я уже сказал, что плохо помню юность… но, вроде бы, ничего такого.
– Тогда, быть может, у вас имелся любимец? Легендарный герой, полный отваги и дерзости, прославленный среди людей, но смиренный пред лицом богов? Вы полюбили его и взяли под свое покровительство, оберегали от причуд судьбы. С вашей помощью этот герой достиг таких вершин, что прежде не снились смертным. Например, маркиза Фарадея часто называли любимцем морских богов. Не ваша ли ладонь лежала на его плече?
– Насколько помню, я таким не занимался. У нас вообще не приветствуется фаворитизм, считается правильным давать всем равные возможности.
– Стало быть, вы просто водили суда? То есть, простите, священные суда, озаренные высшей благодатью?
– Карен, это уже не первый вопрос, и даже не третий.
– Приношу извинения, о божественный лоцман. Не смею дольше занимать ваше время, тем более, что ответ и так ясен.
Беседа сильно удручила Нави. Дороти, как могла, утешила его. Принесла из харчевни любимую им куриную ножку, услала Карен за горячей водой, чтобы больше не мучила расспросами. Когда доставили воду, позволила Нави первому принять ванну, а на ночь уступила ему лучшую, господскую кровать. Их номер состоял из двух комнат: в господской имелось просторное ложе под балдахином, а в клетушке для слуг – узкая двухъярусная койка. Нави роскошно устроился на мягком и вскоре засопел, а Карен и Дороти кое-как улеглись на нарах. Впрочем, Дороти без труда уснула бы и там – в лечебнице привыкла к любому неудобству, – но возмущение прогнало сон. Она поворочалась так и этак, поискала в себе душевных сил, чтобы извинить Карен, но не нашла их – и тычком снизу разбудила соседку.
– Миледи, неужели вам не совестно?
– Я старше вас двоих и выше родом, но сплю на самом неудобном месте. Совестно должно быть вам.
– Я не об этом, тьма сожри! Вы обижаете Нави! Мы обязаны ему свободой и жизнью, а вы вместо благодарности подвергли его допросу!
Карен промолчала у себя на верхней койке. Дороти пнула ее снизу:
– Не смейте игнорировать меня!
– Я просто жду, миледи, когда вы выскажете все обвинения. Хочу ответить на них скопом.
– Тьма сожри, одного уже достаточно, чтобы вы сгорели от стыда! Но пожалуйста, вот еще: вы не верите ему! Открыто сомневаетесь в нем, хотя Нави не раз и не два доказывал свои невероятные таланты!
– Услышала вас. Что-нибудь еще?
– О, да! Нави юн и раним, вы могли это заметить! У каждого из нас свои недостатки. Я потеряла память, вы – ленивая грязнуля, у Нави – тонкая душа. Нужно быть снисходительными друг к другу, а не бить по больному!
– Как это мило с вашей стороны… Желаете еще добавить?
– Главное, миледи! Он – бог! Вы что, идова еретичка, чтобы так говорить с богом? Желаете на костер?! Я это легко устрою, раз уж сплю под вашими ягодицами!
– Миледи, я напугана. Позвольте мне теперь ответить.
– Уж будьте добры! Имеете ли хоть какое-то оправдание вашим поступкам?
– Да, и вы его прекрасно знаете.
– Ума не приложу!
– Подумайте.
Дороти пнула верхнюю койку с такой силой, что скрипнули доски. Карен перегнулась через край:
– Леди Дороти, попробуйте окончить мою реплику. Я так обращаюсь с Нави потому, что он… далее идет одно слово, угадайте его.
– Он бог, а вы еретичка!
– Это пять слов, а нужно одно.
Дороти выбросила руку и ловко поймала Карен за волосы:
– Еще одна насмешка, и я сдерну вас оттуда.
– Безумец!
– Что?..
– Сумасшедший! Вот недостающее слово. Нави – блаженный. Малахольный. Мозги набекрень. Клопы в голове. Мамкино горе. Выпал из колыбельки, стукнулся темечком. Желаете еще метафор?..
Дороти отпустила соседку и удивленно разинула рот:
– Вы все еще верите…
– В его безумие? А что должно было разрушить мою веру?
– Я здорова, и вы здоровы! Нас запихнули в лечебницу силой!
– Нас – да. Но Пэмми в полнолуние бьется о стену головой – либо чужой, либо своею, коль чужой не имеется. Бикус жрет экскременты – трижды был пойман. Сара Сандерс слышит голоса умерших. Причем они звучат в ее животе, Сара сгибается ухом к пупку, чтобы лучше расслышать. А Вильгельм из Мейпла верит, что он – Праотец Вильгельм. Одно время повадился постреливать Перстом в тех, кто ему не нравился. Выставит указательный палец и орет: «Фшух – ты горишь! Пламя, пламя!» Однажды сильно взбесил медбратьев, и палец ему сломали. С тех пор Вильгельм не стреляет, а пишет священный труд. Только он безграмотен, потому вместо букв рисует крестики.
– Миледи, сколько бы ни было на свете безумцев, Нави – не из их числа! Он – гений с ясным и чистым умом!
– Конечно. Именно поэтому он зовет себя богом, не может вспомнить собственное детство и плачет от самых простых вопросов. Я уж молчу об одержимости числами.
Дороти замешкалась. Она верила в Нави нерушимо и свято, но все же фанатичкой не была и могла понять: рациональные доводы – на стороне Карен. Дороти стала искать аргументы, но сразу не нашла, а Карен тем временем нанесла еще один удар:
– Миледи, я признаю, что Нави весьма одарен, и в вопросах навигации почти гениален. Потому я вполне понимаю ваш восторг. Но и вы должны понимать: одаренность не исключает сумасшествия, а часто даже наоборот, сопутствует ему. Гениальность и безумство ходят рука об руку – неужто вы не слыхали этого?
Дороти тяжко вздохнула:
– Ладно уж, спите. Сегодня я слишком утомлена, чтобы переспорить вас.
