Роман Антонович Полеонов Лоскуты сердца

Глава первая. «Пустота, которая всегда с тобой»

Я думаю, что каждый слышал звон в ушах. События, которые проносятся в эти моменты мало различимы, свет кажется сверх ярким, люди вроде говорят, ты видишь движения губ, но ты их не слышишь.

Мне было 11 лет, когда мама сгорела от рака. Боль. Она также сжигает все изнутри, как и эта проклятая болезнь. Ты пытаешься вымолить у Бога последнее, но барьер между небом и тобой как будто нарочно становится свинцовым. Ангелы уже не не спадают к тебе с благословением, а забирают, силой вырывают в свои отряды небесного святого воинства самого дорогого и близкого тебе человека.

Пусто. Ты заходишь в комнату, видишь её, но это как похмельный синдром пропитого пройдохи: да, есть, но больше дорисовывает твоё собственное подсознание. Что может видеть в этом ребенок? Страх, беззащитность, покинутость, обман.

И самое страшное — боль.

Представьте: мальчонка, красивые голубые глазки, перед ним скоро раскроется вся правда жизни, оттого его глаза кажутся еще светлее, словно святые. Мир для него — интересный эксперимент мухи в банке или первых проб посидеть со взрослыми, чтобы чему-то научиться у них, а в редком случае, на его взгляд, высказать довольно мудрое предположение, как зимой холодно, а летом жарко. Представили? Ангел.

Но у ангела закончился абонемент на проживание в райских кущах, отчего его крылья грубым образом стала ощипывать жизнь.

Но в перерывах всегда наступает что-то хорошее. Меня, мальчика этому учили с детства. Хорошим всегда выступает и выступала любовь. Спасительный напиток, который всегда пытаешься испить до дна, но и после него начинается период несвязной речи, опустошения, потери. Наш орган, замечательное создание эволюционной динамики развития — сердце, всегда стоит на защите рубежей нашей души.

Когда матери не стало — первый лоскут сердца оторвался, звук тишины стал громче, первый звон по струнам качающей кровь мышцы срезонировал. Но сколько ещё оно может выдержать?

Глава вторая. «Возвращение»

– Папа, папа! Что с тобой? Ты уснул?

Маленькая принцесса забралась на мои колени, пока я сделал очередной «нырок» в прошлое. Бывает. Особенно в моменты, когда видишь что-то из прошлого, чувствуешь запах этого «далеко».

Фецилия смотрит на меня глазами её мамы. Два одинаковых взгляда, которые и по цвету, и по свойству, как горячий шоколад, обволакивают сердце таинственным теплом. Ей 5, но взгляд такой же мудрый, как у Лианы. Мои любимые девочки.

– Фецци, маленькая, я тут. Просто кое-что вспомнил. Ты испугалась?

– Мама звала нас кушать, а ты все не идешь. Я решила, что ты не слышишь.

– Моя маленькая, – поднимаюсь с кресла, не отпуская с рук дочку. Вспоминаю день, когда в первый раз взял её на руки. Маленькая. Хрупкая. Похожа на свою маму. Как я люблю их маму, – Ты как мама, не отвечаешь на мои вопросы прямо. Ты точно не испугалась?

Котенок, словно мои руки ветви того самого дуба из Лукоморья, разлегся удобнее, потянулся и, честно, почти промурлыкал мне.

– Не испугалась, ты просто что-то говорил, пока спал, и хмурился сильно-сильно. Тебе приснился плохой сон?

В глазках-бусинках вижу волнение. Знаете, такое детское, наивное, оттого и самое искреннее. Она не знает про это воспоминание. Мы не говорили ей про наше прошлое. Я не говорил ей про свое детство.

– Злой и большой динозавр хотел тебя обидеть, но я защитил своего ангелочка.

– Очень большой?! Это был Тирекс?! Расскажи папа, расскажи!

На удивление, любовь к этим древним ящерам-ископаемым не передалась старшим сыновьям, но Фецци впитала это мое увлечение. Когда вместо куклы она потянулась к полке, где стоял макет скелета велоцираптора, моё сердце дрогнуло. Крайнее удивление и почти детская радость сразу окутали меня. Мой внутренний ребенок ликовал. Да!

– Мама нас ждет к ужину. Но после него я обязательно все расскажу!

Глаза полыхнули, внутренний исследователь поймал нить. Фецци теперь будет ждать этого на протяжении всего ужина. Лиана, Лиана... Дай тебе сил с нами!

– Дочка, а Марс вернулся?

– Да, он помогает маме с ужином.

– Хорошо.

Марс – старший сын. Моя копия. Точная. Когда он рос, я только поспевал удивляться тому, на сколько он похож на меня. Глаза, уши, губы, нос – всё было будто клонировано у меня и дано нашему первенцу. Но характер был Лианин. Буря в действиях с первых шагов до первого дня в школе.

Нырок произошел внезапно. Мы поругались с ним перед этим. Он решил уйти из дома, считая, что его не понимают. Что важно, не понимаю я. Ему 16, кровь бушует и в силу возраста, и в силу характера. Его смс: «Откуда ты что-то знаешь про воспитание, если все детство сам был один?» вернуло меня туда, в ту пучину детской безысходности. Спасибо Лиане, она знает, как с этим работать.

Лучшая жена, лучшая мать. Психолог, нумеролог, таролог, сексолог – её титулы на профессиональном поприще можно перечислять бесконечно. Но одно дело, когда многие пользуются данными привилегиями образования номинально – она же действительно лучший специалист в данных областях. Если это игра в покер – куш мой!

На кухне стоит она. Как всегда прекрасна. Моя маленькая девочка. Моя бусинка. Весь секрет нашей любви в одном: мы влюбляемся друг в друга каждый день, час, секунду. И сейчас. Я заново влюбился. Помните про глаза? Чистое, голубое море в пожаре. Интересная картина, Айвазовский не успел запечатлеть даже что-либо приближенное к этому. Простите, Иван Константинович, просто констатация факта. И каждый раз при виде моей жены, море кипит.

Она обернулась. Улыбка, которая цепляет, которая дает надежду. Не забыть бы, что сейчас ужин и что с нами дети...

– Ты нашла папу? Так, мои хорошие, все за стол, кушать!

Глава третья. «Тепло в душе, тепло в желудке»

Лиана готовила восхитительно. В первый раз, когда мы готовили вместе, нами к ужину были поданы вкуснейшие картофель с грибами, запеченные в духовке, с пожаренным, а после также запеченным свиным мясом в соусе терияки. Пальчики оближешь! Я был голодным студентом, так что этот мини-кулинарный проект, устроенный ею в маленькой прокуренной кухне запомнился мне надолго.

Это было ещё в то время, когда она сидела на домашнем аресте в квартире своего отца, я приезжал к ней с продуктами, чтобы она устраивала гастрономический праздник для всех нас. Удивительно наблюдать за ужином сейчас, когда до этого вечера было пройдено множество этапов. Также удивительно осознавать, как обычный ужин может вызвать в сером веществе, наполняющим полую часть нашей черепной коробки, столько воспоминаний. И испытаний.

Да, ею верно было однажды подмечено: «Рома, ты слишком сентиментален». Дорогая моя, сантименты наполняют наше бытие радостями и печалью, оттого они и ценны. Они показывают нас настоящими. Обнаженными. Людьми, в узком смысле.

Марс, увидев меня, блеснул отражением взгляда, моего взгляда давно прошедших лет, отстранился от посуды и прошел в конец стола. Теплой встречей не пахло, но «будь мудрее» все время твердит мудрая жена. Что ж, будем.

По традиции, сервируем стол мы вместе с Лианой. Было время, когда из-за прихоти шутницы-судьбы, очень злой шутницы, мы были ограничены в данных совместных действиях. Сейчас же, наверстываем упущенное. Я люблю её. Вы поймете. Даже элементарность бытовых действий данной мини-театральной постановки делает людей ближе. Главный рецепт этой близости – искренность поступков.

Фецци болтает ногами под столом, словно раскачиваясь на качелях. Видимо, после качки на руках, задор хоть и утих, но его остатки остались в её маленьких спичечках-ножках.

После непродолжительных объятий у готовой запеченной курочки в соусе былых времен и быстрого, еле-заметного поцелуя, мы с Лианой присоединяемся к нашим детям за столом.

Ужин.

При детях разговоры про работу мы не ведем за столом. О проблемах – тоже. Чтобы вы понимали, мы с женой чаще разговариваем с детьми о детях, то есть о них. Марс знал это, но было видно, что он не настроен пока говорить, после нашей перепалки. Лиана сглаживает углы нашего стола. Первая идет Феццци.

– Как дела в садике, милая?

– Все хорошо, мам! Ваня опять со мной играл больше всех! Пап, он тоже любит динозавров! Очень очень любит! Но почему-то, ему нравятся травоядные, поэтому в игре я всегда его догоняю, чтобы съесть!

Этот взгляд. Точнее, несколько взглядов. Возбужденной Фецци, полностью довольной своей «охотой», улыбающиеся "бусинки" Лианы, которая сразу примечает похожесть дочки с отцом-ботаником, и мой, гордый, ностальгирующий. Марс же бродит в закоулках какой-то мысли.

Марс...

– Сын, как твои...

– Пап, прости.

– Марс, потом...

– Пап, прости, я не должен был говорить это.

Взгляд Лианы. Она приложила руку. Умиротворенный и понимающий. Ладно, поговорим с ним отдельно. Отец и сын. Иногда бывает трудно, но мы справимся. Ведь мы любим друг друга далеко за пределами наших внешних эмоций. Мы любим друг друга.

– Сын, и ты меня прости. Выйдем после ужина во двор? Хочу тебе показать кое-что.

– Да, конечно.

– А мне показать?!

Фецци не упустит никогда момента, чтобы что-то узнать. Увидеть. Этот дух исследователя, видимо, передается по наследству.

– Милая, покажем потом с Марсом вместе! Только доделаем и сразу покажем, и маме тоже, хорошо?

В таких случаях её губки не надуются, если только от ожидания сюрприза. Девочки. Они любят сюрпризы для них.

– Хорошо, папочка!

Эти моменты особенно примечательны полыхающей нежностью и благодарностью из глаз Лианы. Видно, что она думает. Видно, что она гордится нами.

Когда все тарелки оказались пусты, мои девочки решили освободить нас от уборки стола. Как заметила моя жена на ушко маленькой Фецци, мужчинам нужно срочно успеть все подготовить.

Мой взгляд и взгляд Лианы встретились. Я люблю её. Она любит меня. И всю ночь мы будем напоминать друг другу об этом. Но не в том сексуально-интимном смысле, который можно предположить. Нет. Есть вещи гораздо глубже, и мы это знаем. Послушайте Julien Marchal "Marchal: Insight XX", где музицирует тихий рояль с нотками падающего снега, в обстановке приглушенного света, желательно с видом на небо и близким человеком рядом, и вы поймете, что я имею ввиду.

– Пойдем, сын?

Глава четвертая. «Со смертью разговор короткий»

– Смертные, как вы любите все затягивать!

Она сидела рядом и внимательно слушала. Её костлявые пальцы постукивали по спинке скамьи, словно отыгрывая марш интернационалистов. Громкий. Триумфальный. Но ненужный. Действительно, она считала меня жданным гостем в её владениях сумрака, боли, разлуки.

Смерть.

Она всегда приходит нежданно, но прежде чем забрать, ей нужно вытянуть всё из бедной души, чтобы пополнить коллекцию человеческих историй. Чем трагичнее, сложнее судьба – тем интереснее! Она не упустит ни одного нюанса, прежде чем отправить путников в круизное путешествие в мрачных, утопающих надежду водах реки Стикс. Стерва. Стикс. Смерть. С. С. С.

Только её лицо сохраняет плоть и довольно милые черты красивой, молодой девушки. Такие часто встречаются на улице Красных фонарей или со звонким смехом нюхающих порошок. Милые и безумные. Веселые и потерянные.

– Что ты показал сыну, странник?

Глаза. Глаза Смерти были как у рыбы, только сваренной в котелке. Болотные. Неживые. Жуткие.

Смотря на неё, я не мог перейти на «ты». Вы Смерть. Вы меня вытянули к вратам невозврата. И только Вам позволено вершить правосудие на смертном одре.

– Я слышу твои мысли, смертный. Ты рассуждаешь слишком громко. На «ты», пожалуйста!

– Я не могу с Вами на «ты»!

Улыбка смерти – мой личный оксюморон на краю могилы. Мои мысли – её шум. Вечерний прибой моей лирики ей скучен. Конечно. Она журналист у покалеченных душ, ей нужны только жаркие факты.

– Ты долго будешь меня мучить, Смерть? Я твой гость, но уже утомился играть в эти игры. Ты и так все знаешь. Ты видела все: от падения последних династий Египта до боли в сердце женщин, которые теряли детей при родах. Что тебе в моей истории?

Азарт. Если мертвенно бледные губы и могут выдать что-то живое – это был он. Она не блефует – все карты на её руках.

Глава пятая. «Звёзды»

Во дворе было светло. Луноликий и его сестрицы подсвечивали нам красоту и таинственность ночи. Красота частных секторов и удаленности от больших городов – способность видеть небо, светила без конечного редактирования смогом промышленных и давно превратившихся в человеческие муравейники городов. Душа может лететь только туда, куда видит. На обжитом нами месте это возможно.

– Пап, ты хотел что-то показать мне?

Я совсем забылся в пейзажах ночи. Разговор.

– Марс, отпустим всю лирику нашего скандала. Что было сказано – то уже сказано. Мы взрослые люди, мы найдем общий язык. Ведь так?

Он кивнул и заметно расслабился. Дальнейшей ссоры не будет. Но вопрос о моём сюрпризе остался открытым. Что же ему предстоит увидеть.

Мы прошли вдвоём по каменным тропинкам сада к гостевому домику. Однажды увидел такой у своей тетки, влиятельной женщины с влиятельными взглядами. Так в свое время мы и не нашли с ней общего языка. В её глазах я был «странным» – смотрел выше положенного неведомым уравнителем. Но, видимо, такая точка зрения передается воздушно-капельным путем и только по родной крови, иначе нельзя найти другого объяснения такого же отношения ко мне со стороны большей части родни. И даже отец...

– Пап, это телескоп?!

Совсем незаметно мы пробрались с ним в домик, прошли по его коридорам и лестницам на балкон второго этажа. Там стояла моя недавняя покупка и давнишняя мечта.

Всё было подготовлено не к нашей ссоре с сыном. Я давно наблюдал за звездами, их магией, энергией. Именно они были мне лучшими друзьями, когда в молодости я добирался в одиночестве домой. Они светили мне, пока я зажигал одну из них на конце сигареты. Они были, когда я был один. Они также были, когда одиночеством и не пахло. Если бы было можно, то в наши с ними отношения изумительно подошла бы метафора вечности.

Роком судьбы, мой товарищ учинил переезд и распродажу части своих вещей. Там и стоял он – мой проводник к бескрайнему космосу. Целый день, ещё до разногласий с сыном, я настраивал аппарат, надеясь, что смогу каждому показать эту манящую бесконечность плеяд.

Да, сын, ты оказался первым.

– Твоё имя, сын, совпадает с названием одной из планет нашей Солнечной системы. Поищем?

Глаза, точная копия моих глаз, светятся ярче небесных светил. Бесспорно, да, и найдем!

Инструкцию к данному чуду инженерии я прочитал ещё давно. С помощью некой оптики, похожей на прицел снайперской винтовки, мы должны найти объект нашего поиска. Есть у этой оптики название – искатель, что даже звучит интригующе!

Далее, после настройки искателя, налаживаем фокусировку и несколько зеркал, дабы изображение планеты было чётче. Подсказываю сыну, но никак не вмешиваюсь в процесс. Однажды я понял, что лучшая теория – это практика. Он найдет выход. Я это знаю.

Спустя несколько манипуляций Марс находит Марс. Вижу это по его замерзшему дыханию и медленно растягивающейся, благоприятной улыбке. Он точно этого не забудет.

Ночные птицы совершают свой первый обход над нашими головами. Каждый в данное время предоставлен своей охоте. Сын медленно отстраняется от окуляра, как будто бы этот его исследовательский шаг был не только первым, но и последним. Но это не так. Он потом долгое время ещё будет приходить сюда. Но это другая история.

– Пап, спасибо тебе, и прости ещё раз.

– Марс, я люблю тебя. Понравилось смотреть на себя со стороны?

– Я никогда этого не забуду!

– Каждый раз смотря на тебя, сын, я вижу себя со стороны. Был таким же.

– Тоже убегал из дома?

– Было.

– Но почему?

Почему. У нас было трудное детство и сложные отношения с отцом. Я очень люблю его, но часто мы не понимали друг друга. До определенного возраста я даже считался хорошим сыном. Но после я изменился. Сломался и начал строить. Но ему было словно всё равно на поломку, главной заботой выступали надежность, крепость постройки и, главное, чтобы она была по его видению. Я так не считал.

– Мы с твоим дедом не всегда находили общий язык. Так бывает, Марс. Мы долгое время пытались доказать друг другу правду, но как оказалось, каждый был прав по-своему. Проблема была совсем в другом. Вместо того, чтобы быть отцом и сыном, мы приняли на себя другие роли. Я не хочу этого с тобой, сын, с Германом, с малышкой Фецци. Я люблю вас больше, чем любую правду на этом свете. Помни это.

Было видно, как Марс пытается выстроить в своей голове картинку. Он знает своего деда, но и мой отец уже не тот, кем был раньше. Жизнь всё расставляет по своим местам лучше любого режиссера и театрального постановщика, причем делает это не по нашему желанию, а со своей волшебной и жестокой изворотливостью. Какими бы ни были декорации, костюмы, реплики – она знает, что делает и к чему это приведет.

– Ты скучаешь по нему?

– Скучаю, сын. Пойдем домой? Наши дамы заждались нас.

– Да, и Фецци теперь придется искать её собственную планету! Ха-хах!

Его смех, его улыбка. Когда я был таким же, Луноликий? Ты помнишь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.