Роман Кальгаев Трилогия героев Романа Кальгаева

Глава 17

Кабинет в управе был тесным, но светлым — окна выходили на двор, где после дождя всё ещё стояли лужи, и в них отражались серые стены домов, будто город пытался удержать в этих осколках неба хоть немного тепла. Ким стоял у подоконника, теребил в руках распечатку сводки и чувствовал, как внутри всё сжимается от непривычного напряжения. Он привык, что его язык — это тонометр, укол, чёткая команда. А здесь нужно было говорить словами, которые слышат не только медики.

Катя расставляла на столе распечатки: фото рампы у подъезда, подписи жильцов, графики вызовов. Она двигалась быстро, но без суеты, будто знала, что если всё разложить правильно, слова сами встанут на свои места.

— Не смотри на дверь, — тихо сказала она, заметив, как Ким вздрагивает от каждого шага в коридоре. — Ты не на вызове. Тут не нужно спасать за три минуты. Тут нужно просто сказать правду.

— Я не умею говорить «правду» так, чтобы её слушали, — признался Ким. — Я умею ставить укол и фиксировать время.

— Тогда говори как умеешь, — улыбнулась Катя. — Без красивых слов. Просто скажи, сколько минут мы теряем из-за лестницы. И сколько раз мы не успевали.

В дверь постучали, и вошёл Олег Петрович. Он выглядел уставшим, но собранным. В руках у него была папка с той самой надписью: «Расширить пилот. Ещё 12 адресов. Воронин. Ответственность беру».

— Всё на месте? — спросил он, оглядывая стол.

— Почти, — ответила Катя. — Ждём Немчинова и Мангиктона.

Через пять минут появились они. Немчинов зашёл первым, оглядел комнату, будто оценивал, хватит ли здесь места для дела, и коротко кивнул Киму:

— Рампа стоит. Угол проверили. Нагрузка в норме.

Илья Мангиктон вошёл следом, сдержанно поздоровался, достал планшет и сразу перешёл к делу:

— У нас сорок минут. За это время мы должны сделать так, чтобы никто не мог сказать: «Мы не знали».

Ким вдруг понял: это не про эмоции. Это про то, чтобы сделать невидимое видимым.

Глава 18

Зал был не парадным, а обычным — таким, в каких проводят планерки и собрания старших по подъездам. Столы стояли буквой «П», стулья были разномастными: кто-то принёс свой табурет, кто-то сел на складной стул, кто-то остался стоять у стены. В воздухе витал запах кофе, сырости и напряжения — такой густой, что его можно было почти потрогать.

Когда все расселись, Олег Петрович встал и постучал ручкой по столу. Звук получился негромким, но все замолчали.

— Мы здесь не для того, чтобы обещать невозможное, — начал он. — Мы здесь, чтобы честно сказать: есть проблема, есть решение, есть результаты. И есть следующий шаг.

Он кивнул Киму.

Ким сжал в пальцах распечатку и встал. Он не смотрел на всех сразу — он смотрел на одну женщину в первом ряду, ту самую, которая когда-то сказала: «Простите, я не хотела, чтобы вы бежали». И он начал говорить, как умел: просто, по делу.

— За две недели в трёх подъездах мы зафиксировали снижение числа вызовов на 30%. Это не потому, что люди вдруг перестали болеть. Это потому, что они смогли выйти на улицу, дойти до поликлиники, вовремя принять лекарство. А ещё мы зафиксировали 17 случаев, когда люди, которые раньше вообще не выходили из дома, смогли это сделать. Для системы это цифры. Для человека — это жизнь.

В зале стало тихо. Кто-то из чиновников что-то хотел сказать, но Олег Петрович чуть заметно покачал головой, и тот промолчал.

— Но самое главное, — продолжил Ким, — это время. В подъезде без рампы мы теряем 12—14 минут только на то, чтобы спустить носилки. В случае инсульта или инфаркта эти минуты решают всё. Мы не можем вернуть их. Но мы можем не терять их в будущем.

Немчинов встал рядом с ним.

— Рампа — это не навсегда, — сказал он. — Это проверка гипотезы. Если она работает, значит, нужно делать дальше. Если нет — уберём. Но давайте сначала проверим честно.

Мангиктон добавил:

— Мы готовы взять на себя информационную часть. Чтобы об этом знали не только в этом зале, но и в других районах. Но нам нужна прозрачность: цифры, сроки, ответственность.

Олег Петрович снова постучал ручкой.

— Значит, так, — сказал он. — Пилот показал результат. Мы расширяем его на 12 адресов. Контроль — еженедельный. Отчётность — по тем же параметрам, что и раньше. И каждый из нас берёт свою часть ответственности.

Он посмотрел на Кима:

— Вы отвечаете за медицинские данные. Чтобы мы всегда понимали, помогает ли это людям.

Ким кивнул. Впервые он почувствовал, что его работа — не только про уколы и тонометры. Она ещё и про то, чтобы система слышала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.