Роман Батишев Дом Ковенантов

Проходя в комнату для гостей, Виктор заметил, что на полу, облокотившись на стену, стоят несколько картин — семья Дельмарк. На виду была не самая большая — Елизавета. Виктор аккуратно отодвинул её; за ней — портреты покойного мужа, детей и ещё одной женщины. Точно, — подумал Виктор, — у Елизаветы есть сестра. Видно, она тоже живёт здесь. Дом, которым правят женщины, с несвойственной им скромностью.

— Займись Чёрным, Йозеф, — приказал Виктор, остановившись на входе в комнату для гостей, — но слишком не утруждайся. Я приведу себя в порядок и буду ждать тебя в столовой. Приготовься рассказать свою версию того, что случилось этой ночью в деревне. Зайди на кухню, возьми себе еды — совсем уж худой и измученный, — а для меня, пожалуйста, найди выпивку. Уверен, у госпожи Дельмарк есть запасы вина или хотя бы сидр.

— Есть, господин. Внизу, в погребе под лестницей, — воодушевлённо ответил Йозеф.

— Тогда буду ждать тебя, как условились, в столовой.

Конюх вошёл в дом, а Ковенант уже ждал его в столовой, сидя за столом. Попросив немного времени, Йозеф вошёл в комнату напротив — ту, что была закрыта. Виктор понял: это кабинет домоправительницы. Виднелся громоздкий деревянный стол, на нём — большая открытая книга, рядом — чернильница без пера. Перо на столе — решились бежать в спешке, бросили всё. Йозеф схватил ключи с крючка и побежал в погреб за вином. Поднявшись и вернувшись в столовую, он первым делом налил вина господину, а затем из маленького мешка достал кусок хлеба и пару яблок для себя. Виктор настоял, чтобы юноша налил и себе — так он будет спокойнее и говорливее.

— Рассказывай, — отрезал Виктор.

Йозеф вздохнул, опустил голову. Лёгкий сквозняк прошёл по дому, застучали ставни, флюгер стал шуметь громче. Зашевелились занавески на окнах столовой. Страх заполнил глаза Йозефа так же естественно, как сквозняк заполнил дом.

— Было тихо до середины ночи, — начал он. — А потом туман пошёл: с озера, говорят. По земле постелился. Сначала собаки в нижнем конце залаяли, потом сверху — там, где Тарас живёт с дочкой. Кто-то закричал, потом второй, третий. Колокол в церковке загудел — один раз, другой. А потом… они. Сначала медленно шли. Как будто во сне. Все в сером, в грязи. А потом — как заслышали крик — и побежали. Или это мне так показалось…

— Наши ворота затворили, стали ждать: кто с чем — грабли, лопаты. Я хотел серп схватить, но отец меня в дом загнал. Мертвяки так стонали, господин, словами не передать! Мне даже страшнее было слышать их, чем видеть.

— Ты впервые с ними столкнулся? А до этого дважды здесь укрывался? — уточнил Виктор.

— Да, господин. Я ж тут конюхом был; если до темноты возился — госпожа позволяла остаться здесь; у меня и комната своя есть — там, под лестницей. Ночью не пускала, волками пугала, хотя волков-то у нас тут сроду не было, всё за стеной. Ну, мне и нравилось тут оставаться: я с её сыном Иоганном играл; он хороший, хоть и говорят в деревне про него всякое — мол, выродок…

Виктор понял: Елизавета просто заботилась о Йозефе и для сына создавала досуг. Мудрая женщина. Ковенант попросил вернуться к той, третьей ночи, которую Йозеф застал. Юноша продолжил:

— Приходили в третий раз — мы уж как будто ждали, но старшие не могли договориться, когда снова придут. Второй был почти месяц до того, а первый — неделей ранее. Не понимали мы — когда, но усвоили: их предвещает густой туман. Первый раз мертвяков немного было — просто напугали; во второй — больше, уже до ворот дошли; а в третий — орда! Они полезли на стены, на частокол, в ворота ломились; наши сбивали их, отбивались, но те пролезли, потом ворота повалили — и началось. Быстрые такие, как будто живее всех живых! Бросались на каждого, окна били, хаты ворошили, орали, рвали — людей рвали, господин! Прямо руками, костями — рвали!

— Ти-и-ше, тише. Выпей ещё, — Виктор попытался успокоить Йозефа, который уже почти сорвался на крик. На лице у юноши выступили слёзы; он покраснел.

— Я сначала из окна смотрел — за отцом присматривал. Но как увидел, что в хаты ломятся — решил на крышу забраться: так легче отбиваться было бы. Серп взял. Мёртвые разные были. Большинство — злые: хохотали, матом крыли. А некоторые медленно шли, сами выли — будто больно им, — просили домой впустить, царапали двери в хаты, но никого не трогали.

— Их было намного больше, чем вас?

— Намного больше! Со старого кладбища тоже пришли — а там много хоронили. Соседка моя деда своего узнала! Уж не знаю как — по словам или одеждам; там половина только кости ходили.

— Ты видел, чтобы кто-то из ваших завалил мёртвого? Запомнил что-нибудь? — Виктор налил себе ещё вина, вкрадчиво слушая Йозефа.

— Да, да, господин! Отец мой! Вот они им руки-ноги отрывали, протыкали — тем всё нипочём: вставали и снова шли, ползли. Но отец как закричал, чтобы головы сносили и ногами месили черепа — так сразу те падали и не вставали! И будто с костей упавших дымка поднималась — зелёная такая дымка, взлетала быстро и в сторону леса уносилась…

— Некромантия, — прошипел Виктор и постучал дном чашки по столу.

— Прошу прощения, господин? — недоуменно спросил Йозеф.

— Некромантия. Особый вид магии, самый мерзкий. Хуже магии крови.

— Так что же это… у нас тут колдует кто-то?! — Йозеф удивился.

— У вас, не у вас — это мне предстоит выяснить. Но то, что ты описал, похоже на магию мёртвых. Видишь ли, Йозеф, мертвецы сами по себе из могил не встают, с погостов и курганов не вылезают. Сам подумай: как груда костей без плоти может усилие приложить?

— И то верно, господин! А эти — как звери были! Мужиков наших из стороны в сторону швыряли!

— К тому же оживить мертвеца, даже того, кто только что умер, — страшное проклятие для самого колдуна. Он душу свою рвёт, лишь бы только тело оживить, но не возвращает самого покойного. Народ, живший на этих землях до нас, называет таких тварей «зонби кадав» — тело оживает, но души в нём нет. И для такого колдуну нужна огромная сила — лишь одного поднять, только умершего. А у вас тут целая орда, говоришь…

— Значится, у нас тут орда и колдунов, господин? Быть такого не может!

— Конечно, не может. У вас другой случай — не из старого света этих земель. Я думаю, что понял вашу напасть, — Виктор долил вино из бутыля в бокал, — и зло здесь творится страшное, мстительное. Отправляйся в деревню, Йозеф; скажи отцу и передай в таверну, что после заката я жду там всех, кто стоит на ногах. Быть у таверны нужно каждому взрослому и тому, кто в своём уме. Будем решать проблему, — заявил Виктор уверенно, слегка опьянев. — Только ключик от погреба госпожи Дельмарк, будь добр, оставь мне.

— Тогда я помчался, господин! — Йозеф подскочил и ринулся к выходу.

— Погоди, Йозеф. Скажи: а Дельмарки в какой момент бежали из деревни?

— Сразу, как туман появился, господин.

— Я даже не сомневался, — Виктор засмеялся, взял ключ, оставленный на столе, и направился в сторону большой лестницы, к погребу.