Рома Митла Неоконченный урок

— Только не выдержала она, — тихо сказала соседка.

— Грубость его. Он ведь не криком даже, а вот этим холодом брал. Он мог слово сказать так, что будто дверью хлопнул. И детей он не хотел. Говорил: «Зачем мне это?» А она хотела. Мечтала. И вот эта мечта у неё прямо на глазах рассыпалась.

Соседка помолчала, будто подбирая слова, чтобы не сделать больнее.

— В общем, разошлись они. Квартира осталась, а семьи не стало. Отец-то после этого сильно сдал. Как будто последняя надежда ушла.

Ей хотелось спросить: «А дальше? Что было дальше?» Но она боялась услышать что-то ещё более тяжёлое. И всё-таки спросила.

— А сейчас? Где он сейчас? Как живёт?

Соседка пожала плечами.

— Да кто его знает. После развода он будто в тень ушёл. Квартиру, говорят, сдаёт. Сам где-то мотается. То ли на вахту ездит, то ли ещё куда. Отец его уже умер, лет пять как. Так что спросить не у кого.

Когда Лена вышла на улицу, ветер ударил в лицо, отрезвляя. Дождь только начинался, мелкими каплями оседая на пальто. Она шла, не замечая дороги, а в голове крутилось одно: отец вложил в сына всё, что мог. Деньги, силы, надежду. А сын эту надежду не принял. Не потому, что не хотел быть хорошим — а потому, что внутри у него будто что-то сломалось ещё тогда, в детстве, когда он отталкивал любую заботу, как отталкивают горячее, чтобы не обжечься.

Дома Лена села за стол, достала свои записи. Теперь они выглядели не как сухие строчки из архивов, а как лоскутное одеяло из чужих жизней: вот замечание учителя, вот слова вахтёрши, вот тихий рассказ соседки. И посреди этого узора — фигура Игоря, отца, который не сдавался до самого конца.

Она долго смотрела на листок, где вывела: «Сашка. Александр. Сын Людмилы Николаевны». И вдруг поняла: ей мало знать, как рушилась его жизнь. Ей нужно было узнать. Есть ли в его жизни хоть что-то светлое. Хоть один человек, который скажет про него: «Он хороший. Просто ему тяжело».

На следующий день Лена решила воспользоваться современными технологиями. Она обратилась к своей внучке, которая помогла ей освоить компьютер и пользоваться интернетом. Вместе они нашли сайт, посвященный участникам боевых действий, и ввели имя Александра. Через несколько минут на экране появился список мужчин, призванных на фронт из мест лишения свободы. Среди них был и Александр, с указанием его возраста и должности в штурмовом подразделении.

Лена прочитала короткую заметку о группе добровольцев, ушедших из колонии. Среди фамилий она нашла нужное имя и адрес. Рядом мелким шрифтом значилось: «Направлен в состав штурмового подразделения».

Сердце екнуло от волнения. Впервые она осознала, что до этого момента её исследования касались преимущественно ранних этапов жизни героя: детство, юношеские конфликты, проявления агрессии. Теперь же открылся совершенно иной аспект существования, где агрессивность трансформировалась в оружие массового поражения.

Она показала внучке найденную информацию и попросила помочь найти контакты бывших сослуживцев Сани. Девочка быстро ввела запрос в поисковую систему и нашла форум, где ветераны делились воспоминаниями о боевых действиях. Лена зарегистрировалась на сайте и разместила объявление с просьбой о помощи в поиске информации о Сане.

Через несколько дней ей написал мужчина с тяжёлым взглядом и шрамом над бровью. Он представился бывшим сослуживцем Сани и предложил встретиться в местном клубе ветеранов.

Она посещала собрания бывших военнослужащих и добровольцев, организуемые местным домом культуры. Изначально её присутствие вызывало недоверие и настороженность: посторонняя личность, задающая неудобные вопросы о человеке, о котором предпочли бы забыть. Однако Лена терпеливо выжидала подходящего момента, не вступая в споры и дискуссии. Она незаметно располагалась в уголке зала, внимательно слушала выступления, угощала собравшихся домашними сладостями и помогала наводить порядок после мероприятий. Со временем участники начали относиться к ней менее враждебно.

Однажды к ней приблизился мужчина средних лет с тяжелым взглядом и заметным рубцом над правой бровью.

— Почему ты постоянно интересуешься этим парнем? — спросил он негромко.

— Тебе правда интересно?

Лена открыто призналась:

— Я знала его мать. Она была моим преподавателем английского языка. Прекрасным человеком. Мне необходимо понять, как получилось, что её единственный сын превратился в подобного индивида.

Мужчина задумался, словно взвешивая целесообразность откровенности.

— Он был жестоким типом, — признался он наконец.

— Не так, как остальные солдаты, вынужденные проявлять агрессию ради собственного выживания. Его жестокость имела особый характер. Пленённых врагов он не щадил. Если кто-то просил пощады, он намеренно подвергал их дополнительным унижениям и издевательствам. Создавал атмосферу страха, превосходящую угрозу огнестрельного оружия.

Лена почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса. Вспомнив себя в юности, когда она интуитивно почувствовала уязвимость беременной учительницы, она попыталась сопоставить оба образа: добрый и понимающий педагог и его отпрыск-монстр.

— Его не уважали товарищи по подразделению, — продолжил собеседник.

— Причина крылась вовсе не в прошлом заключении. Многие бывшие заключённые служили достойно и честно. Он же вел себя высокомерно и презрительно ко всему окружающему миру. Чувствовал себя исключительным индивидуумом, которому позволено всё, но самому не обязанным ничем.

— Как он встретил свою смерть? — робко поинтересовалась Лена.

Мужчина вновь замолчал.

— Этого я не знаю, — ответил он после продолжительной паузы.

— Я покинул зону боевых действий досрочно. Однако слышал слухи что он являлся крайне ненадёжным бойцом. Товарищи полагались на взаимовыручку и взаимопомощь. Он же оставался равнодушным к окружающим. Самое страшное преступление на войне – это не выстрел врага, а отсутствие поддержки со стороны сослуживца в критический момент. Когда ты зовёшь на помощь, а находящийся рядом солдат лишь наблюдает за твоей гибелью.

Закончив разговор, мужчина встал и ушел, оставив Лену одну с грузом тяжелых эмоций.

Сейчас у нее имелась неполная картина: герой добровольно отправился воевать, будучи осужденным преступником, и на поле битвы проявил себя как человек, отвергаемый даже товарищами по оружию. Однако ключевой элемент головоломки – детали гибели – продолжал оставаться неразгаданным.