Роксана Шукюрова Не для собаки

Скорее всего, Оливер сам не понимал, как это делает. Клайда словно выдёргивало из забытья, мира фантазий — и он просыпался. Человек со своим собственным телом сравнил бы это с ощущением, когда очнулся от комы — такой долгой и глубокой.

Тело Оливера было в порядке, ничего явно не болело. Немного ныл зуб, но, скорее всего, он этого даже не замечал. Клайд знал: у них тут происходит черти что. Иногда в его мире доносятся отголоски с поверхности. Он сел, вытянул ноги и оглянулся. Место ему не знакомое, совершенно. Раньше он тут не просыпался, хотя по телу чувствовал, что для хозяина это помещение знакомое, даже скорее родное. Такое бывает: у Оливера есть много чего личного, о чём Клайд не знает.

И всё-таки зачем он тут?

Ответ пришёл сам собой, как только он взглянул на прикроватную тумбочку. На ней лежал блокнот и ручка. Блокнот раскрыт, и в нём записка, точно написанная рукой Оливера.

«Клайд, привет! Если ты тут и пришёл в себя, значит у меня получилось тебя дозваться. Мне очень нужна твоя помощь! Я не взял книгу, которую ты так долго для меня писал, потому что побежал спасать Микаэлу. Всё, что ты там мне сообщил, — сбылось. Расскажи, как ты узнал? И напиши, что ждёт нас дальше, если ты знаешь. Мы в западне, я не представляю, как спасаться. Тут нет книг, попробуй написать в блокноте…»

— Ох… — Клайд не заметил, как засунул в рот колпачок от ручки и стал смачно его обсасывать и грызть, пока читал записку. Вообще-то это первая такая записка от Оливера за много времени. Ему было и грустно, и приятно одновременно.

Но главное — он хотел помочь. Видит бог, что очень хотел. Но он не умел как следует писать. У Клайда странная форма дислексии на написание текста — это редкая форма болезни. Он хорошо читал и считал, но вот писать совсем было не его. Поэтому, собственно, приходилось составлять такие ребусы, чтобы рассказать то, что он хотел. Когда Клайд видел нужные буквы в книге, ему было легче их сопоставлять и комбинировать слова, чем пытаться написать самому. В голове у него постоянно путались звуки и написание букв, ударение и просто сама форма слова — как только он клал перед собой блокнот с пустыми страницами.

Как же мне тебе помочь… — Клайд сказал это шёпотом, в тот момент, когда за его стеной кто-то застонал, словно переворачиваясь от боли. Он словно собака тут же поднял голову на звук и задержал дыхание, вслушиваясь… Через секунду до его ушей донёсся вдох.

Там кто-то есть. Единственное — неизвестно, это кто-то его знакомый, друг или нежеланный гость, может, враг? Неизвестный покашлял. Клайд решил сходить проверить. В любом случае от резкого звука его сразу выбросит, и в мир вступит Оливер. Он-то сможет за них постоять!

Он всё ещё щурился, когда подошёл к двери и потянул за ручку. Та не поддалась. Оно и понятно — ведь открывалась она наружу. Клайд посмеялся сам себе за глупость и удивление, когда подумал, что их там заперли.

Дверь открылась со скрипом, но в коридоре оказалось темно. Ну как «темно» — просто не горел свет. Для того, кто последнее время жил во тьме и гулял по фантазиям, тут было света больше, чем в Диснейленде. Клайд всё ещё щурился, когда вышел и попытался открыть соседнюю дверь. Он её толкал, и она не поддалась. Все двери в комнатах тут открывались наружу. Он улыбнулся.

Неизвестный в комнате спал чутким сном — потому что стоило появиться крохотной щели, этот кто-то уже сидел на постели. А может, он и вовсе не спал.

— Оливер? — голос тихий и… знакомый. Клайд её узнал. Это была лучшая подруга Оливера. Он её не видел никогда, но часто слышал, когда был в темноте и слушал голоса. Это странная способность Клайда, о которой Оливер ничего не знает: что тот может наблюдать за его жизнью, используя только слух. К сожалению, он часто представлял, как было бы здорово, будь у него такая способность на глаза — мог бы нафантазировать себе попкорн и смотреть, как живёт Оливер.

— Микаэла?

— Не спится? — Она не знает, что это он.

Клайд не ответил, приближаясь к её кровати. Он зашёл в поток света от окна — и это буквально ослепило его на секунду. Хотя в окно всего лишь пробивалось сияние луны. Клайд сощурился, словно на него направили прожектор. Но когда глаза привыкли и он глянул на Микаэлу, то увидел её изучающий и, скорее всего, уже всё осознавший взгляд.

— У тебя глаза другого цвета, — сказала она, когда Клайд сел рядом с ней. — Они карие, а у Оливера — зелёные. Удивительно.

— Как ты распознала цвет?

— Не знаю. — Она пожала плечами, ласково улыбаясь, словно перед ней было малое дитя, а не большой и грозный Оливер.

— Микаэла, Оливер оставил мне записку. — Он протянул ей лист из блокнота. — Я не могу всего написать, попросту не хватит времени. Я плохо пишу. — Он говорил, пока она читала. — Могу я тебе рассказать? А ты передашь всё ему, когда он вернётся?

— Конечно. — Она убрала блокнот. — Расскажи мне всё.

Клайд замялся, не понимая, с чего бы начать. Судя по записке, Оливер прочитал до того момента, когда он сообщил ему о Микаэле и опасности, которая ей грозит. Откровенно говоря, это практически последнее, что он мог рассказать.

— Я хочу ему помочь, — сказал Клайд. — И тебе, конечно!

Она улыбнулась на это добавление.

— Я чувствую его страх и как он потерян. Знаешь, это тяжелое чувство. Он потерян, он очень тревожится за тебя и за семью! Много людей попалось ему на пути, которые так или иначе в это оказались втянуты, и он тревожится.

— Ты читаешь его мысли? — спросила она.

— Нет, его не читаю, но чувствую его. — Клайд замялся. — Ощущаю его чувства, так правильнее. — Он похлопал себя по груди, в то место, где именно сейчас ощущал всепоглощающий страх. И это было так сильно, словно Оливер живёт с этим уже не одну неделю. Может быть, так и есть. Клайд уже давно не выходил, это правда. — Но когда я внутри, я могу читать мысли других на достаточно большие расстояния. У меня развит внутренний слух. Всё-таки я внутренний человек.

— Что? — Это прозвучало как «ЧТО??????» — только очень тихо. Вероятно, потому что в доме ещё кто-то был.

— Понимаешь, когда я только начал появляться во второй раз, мне была так интересна его жизнь, что я начал подслушивать. Не мог смотреть, не знаю почему, именно слышать. Сначала это были какие-то отдалённые голоса, но со временем всё становилось лучше, без помех.

— Помех?

— Да, словно в радио, знаешь, когда ты пытаешься послушать песню, а она шипит? — Клайд подумал. — Или знаешь, когда вы разговариваете по телефону, но у кого-то из вас рядом кто-то сверлит, стучит или орёт? И ты зажимаешь ухо, чтобы расслышать?

— Микаэла кивнула. — Примерно так же это было поначалу. А со временем я научился отделять помехи от слов.

Микаэла таращилась на него, не веря своим глазам, точнее, ушам. От такого настырного взгляда Клайд смущался.

— Не смотри так на меня…

— Прости. — Она отвернулась в сторону, но тут же уставилась на него снова. — Ты что, телепат?

— Только когда заперт внутри. — Он почесал руку — почему-то у Оливера чесалась рука. — Наверное, да, вы называете это телепатией.

— Весь мир…

— Не важно. Послушай, — Клайд перебил её, потому что начал ощущать характерные покалывания. Сознание Оливера хотело вернуться, он хочет проснуться. — Я подслушивал разговоры. Сначала непосредственно те, которые проходили только с ним. Спустя время мне показалось, что в разговорах между двумя людьми начинают присутствовать ещё голоса. Черт! — Клайд схватился за руку — она отнялась. — Он просыпается.

— Что?

— Оливер. Он просыпается.

— О! Нет! — Она затарабанила руками по воздуху. — Только не сейчас! Останови его!

— Не могу. Он хозяин. — Глаза потяжелели. — В разговоре Микаэла, двух людей, присутствует четыре голоса. В разговоре трёх — шесть. Понимаешь?

— Нет…

Он приложил все усилия, чтобы оставить глаза открытыми, потому что личность Оливера уже буквально толкала его. Стоило закрыть глаза — и его выбросит. Но они стали налитыми свинцом.

— Мысли Микаэла. У человека два голоса — ртом и мозгами. И эти два голоса они отличаются, понимаешь? — Клайд щурился. — Со временем я научился различать голос мысли и голос рта…

Он упал. Просто рухнул на пол, словно мешок, набитый картошкой. Его выбросило. Микаэла поняла это, как только тело вскочило на ноги. Тут же, после неожиданного падения, рука метнулась к поясу, на котором не висел пистолет. И глаз его тут же посветлели.

— Что? — Оливер хлопал глазами, озираясь. — Что?

— Ты идиот, — застонала Микаэла и свалилась на подушки. — Что тебе не спится?

— Что…

— ЧТО ЧТО! — Она заорала, уже не переживая о том, что они не одни в доме. — Ты только что выбросил Клайда!

Мысленно она добавила «ИДИОТ» и расплылась в улыбке, надеясь, что Клайд услышал этот голос.

Оливер не произнёс больше ни слова. Он выглядел потерянным, напуганным. Стоял на прямых ногах, словно в них воткнули колья, и всё ещё ощупывал ремень в поисках оружия. Наверное, это странно, когда ты лунатишь, но твой лунатик ещё и умеет разговаривать — разумно разговаривать, не отдельными непонятными фразами. На этот раз сон не был похож на сон — вот что точно отличалось. Обычно он проваливался в забытьё, и ничто не могло его разбудить. Только утром он видел, что Клайд здорово так повеселился, пока сам Оливер пытался спать. Но на этот раз не так. Он был в тумане. Словно что-то видел, но сам не понимал что. То ли был во сне, то ли в бодрствовании. Они с Мики говорили, но он в упор не помнил о чём. А когда туман рассеялся, то сначала подумал, что всё это был сон, пока не осознал, что лежит и смотрит на потолок не своей комнаты и ещё это возмущённое лицо Микаэлы.

— Что случилось? — Он попробовал пошевелить ногой, но она словно затекла. От большого пальца до самого паха конечность пронзили маленькие иголочки. Отвратительное чувство. Он скривился в лице и снова рухнул на пол. Вторая нога присоединилась к первой, тоже передавая ощущение, что её изрешетили крохотными иглами. — ЧЕРТ…

Оливер даже не то чтобы не любил — он буквально не переносил и не мог терпеть это ощущение. Самое гадкое, что послала им природа. Даже зуд в паховой зоне не так противен, как это дерьмо!

Микаэла, конечно, знала об этой его особенности и только улыбалась, глядя на то, как ему неприятно. Она почему-то искренне на него злилась за то, что он прервал её разговор с Клайдом. Тот должен был ей сказать нечто важное — то, что всё бы решило или хотя бы помогло им всё решить.

Оливер катался по полу со стоном, каждый раз замирая, чтобы пережить приступ иглотерапии. В конце концов неприятные ощущения начали отпускать. Он сел и с укором на неё посмотрел.

— Я не виноват, — заявил он, вставая, всё ещё морщась. — Был некрепкий сон. Что произошло?

Микаэла глубоко вздохнула и поведала ему всю историю, которая произошла минутами ранее. Показала блокнот, который тот принёс, и рассказала до последних слов про разные голоса.

— Потом ты проснулся, — заключила девушка, убирая блокнот на тумбочку. — Он не хотел выходить, говорит, ты его звал.

— Это правда… — признался Оливер, вставая с пола и садясь к ней на кровать. — Думаешь, он правда читает мысли?

Микаэла пожала плечами, убирая волосы с лица.

— Это хотя бы объясняло его подсказки. Иначе как он всё узнал?

— То есть в данный момент он может слышать, о чём мы говорим?

— Да. А ещё может слышать, о чём я думаю.

— А я?

— И ты. Но тебя он старается не слушать.

Оливер смотрел на подругу без особого осознания произошедшего. Ему, его второй личности, или как там его назвать, нужно было быть рядом со Старками, чтобы понять, что тот хочет убить Мики. Но Оливер рядом с ним не находился. К Старку так просто не подойти. Так как он услышал эти мысли? Если это вообще правда. Хотя не поспоришь тут с одним очевидным фактом: Клайд знал про нападение. И только он мог объяснить, когда и как обо всём узнал.

— Ужасные дни… — выдохнул он. — Кошмар на кошмаре…

— Клайд не кошмарный, — Микаэла покачала головой. — Он готов тебе помогать. Он хотел больше не выходить, чтобы не отнимать твое время. Ты сам его позвал, потому что тебе нужна его помощь.

— Это так.

Девушка поджала ноги, обняв свои колени обеими руками, словно ей от чего-то стало страшно. Хотя бояться им определённо было чего. Надвигалась война — вот что она думала. Но не обычная, где у всех более-менее одинаковое положение, или хотя бы в противоборство вступают особи одного вида. Это была война насекомых с человеком — вот что приходило ей на ум. Однажды Микаэла посмотрела фильм, где на землю напали инопланетяне, с Томом Крузом, и там один человек проронил именно эту фразу: «Насекомые с человеком». Только он сказал тогда, что это не война, это истребление.

Может, им лучше было остаться тут, состариться и провести остаток жизни, прячась. Но разве это жизнь?

— Как думаешь, — она повернулась к Оливеру, — Тина говорит правду? Вы завтра поедете и действительно найдёте какие-то доказательства? Ты хоть осознаёшь, что она рассказала? О каком преступлении?

— Не знаю, — он выглядел потерянным. — Но если это правда, ему светит пожизненный срок.

— Она сказала, они съели новорожденного? — Она произнесла эту фразу, словно щупала её на вкус, пытаясь осознать смысл сказанного, словно ребёнок, впервые просящий о чём-то. — Ты можешь это представить?

— Конечно нет, — отозвался Оливер. — Но в моей голове живёт какой-то тип, который умеет читать чужие мысли, а мы с тобой ловим плохих парней и видели множество отвратительных вещей… Я хочу сказать, что могу и не удивлюсь уже ничему. Знаешь, мы с тобой всегда были и остаёмся сторонниками правды и считаем, что зло должно быть найдено и изолировано. Старк творит зло, однозначно. Ты это чувствуешь, я в этом убедился. Мы с тобой должны в этом разобраться, хотя бы попытаться. Нам рот так просто не заткнуть.

Летом рано светает. Бог знает, сколько они так просидели, разговаривая о важности дела. Но когда Оливер почувствовал характерную тяжесть в веках, в окно спальни уже пробивался слабый свет зари.

— Надо поспать, хотя бы пару часов.

Мики согласилась. Он вышел из её комнаты на ватных ногах. В доме царила мёртвая тишина — не раздавалось даже сопения Боба.