bannerbannerbanner
Чёрная стрела

Роберт Льюис Стивенсон
Чёрная стрела

Часть третья
Милорд Фоксгэм

Глава I
Дом на берегу

Со времени бегства Ричарда Шельтона от опекуна прошло несколько месяцев. В эти месяцы произошло несколько важных для Англии событий. Ланкастерская партия, казалось, бывшая при последнем издыхании, снова подняла голову. Потерпевшие поражение приверженцы Йоркского дома были рассеяны, их предводитель варварски убит на поле сражения. Когда наступила зима вскоре после описанных событий, казалось, что Ланкастерский дом одержал окончательную победу над своими врагами.

Город Шорби на Тилле был наполнен ланкастерскими вельможами из окрестностей. Тут был граф Райзингэм с тремястами воинами; лорд Шорби с двумястами; сэр Даниэль, в сильном фаворе и снова разбогатевший от конфискаций, жил в собственном доме на главной улице с шестьюдесятью воинами. Мир действительно перевернулся.

Был темный, очень холодный вечер первой недели января. Стоял большой мороз, дул сильный ветер; можно было ожидать, что до утра пойдет снег.

В плохой харчевне, находившейся на улице, прилегавшей к гавани, трое или четверо людей сидели, распивая эль и закусывая яичницей. Это были люди красивые, сильные, загорелые, с грубыми руками, со смелым выражением глаз. Хотя они были одеты бедно, как простые пахари, даже пьяный солдат поостерегся бы начать ссору с такой компанией.

Несколько поодаль от них, перед ярким огнем, сидел молодой человек, почти мальчик; хотя он был одет так же, как и другие, но по его виду ясно было, что он по происхождению выше своих товарищей и мог бы в другое время носить меч.

– Ну, – сказал один из сидевших за столом, – мне это не нравится. Дело окончится плохо. Здесь не место для веселых малых. Веселый малый любит открытое место, хорошее прикрытие и небольшое количество врагов, а здесь мы заперты в городе, окружены неприятелем, и в довершение несчастья, увидите, еще пойдет снег.

– Все это из-за мастера Шельтона, – сказал второй, кивая головой на сидевшего перед огнем юношу.

– Я многое готов сделать для мастера Шельтона, – возразил первый, – но попадать на виселицу ради кого бы то ни было – нет, только не это, братцы!

Дверь гостиницы отворилась, какой-то человек поспешно вошел в комнату и подошел к сидевшему перед огнем юноше.

– Мастер Шельтон, – сказал он, – сэр Даниэль выходит с двумя факелоносцами и четырьмя стрелками.

Дик (так как это был наш юный друг) тотчас же поднялся.

– Лаулесс, – сказал он, – ты займешь место Джона Хеппера. Гриншив, следуй за мной. Кеппер, иди впереди. Но этот раз мы пойдем за ним, хотя бы он отправлялся в Йорк.

В следующее мгновение всеуже были на темной улице. Келлер, – так звали только что пришедшего человека, – показал в сторону, где два факела, раздуваемые ветром, пылали на небольшом расстоянии.

В городе все уже крепко спало; на улицах не было никакого движения, и идти за маленьким отрядом можно было, не возбуждая подозрений. Впереди шли два факелоносца, за ними следовал человек, длинный плащ которого развевался по ветру; в арьергарде шли четыре стрелка с луками в руках. Они двигались быстрым шагом, проходя по запутанным переулкам и приближаясь к берегу.

– Он ходит каждую ночь в этом направлении? – шепотомспросил Дик.

– Вот уже третью ночь, мастер Шельтон, – ответил Кеплер, – и всегда в одно и то же время и с такой же маленькой свитой, как будто с какой-то тайной целью.

Сэр Даниэль со своими шестью спутниками вышли на окраину. Шорби был неукрепленный город, и хотя засевшие в нем лорды-ланкастерцы держали сильные караулы на главных дорогах, из него все же можно было выйти – или войти в него – незамеченным по небольшим улицам или по открытому полю.

Переулок, которым шел сэр Даниэль, внезапно окончился. Перед ним расстилалась небольшая дюна; с одной стороны доносился шум морского прибоя. Поблизости не было караула, никакого света не виднелось в этой части города.

Дик и его два спутника подошли несколько ближе к тому, кого преследовали; когда они вышли из ряда домов и могли взглянуть немного дальше в обе стороны, они заметили факел, приближавшийся по противоположному направлению.

– Эге, – сказал Дик, – я чую измену.

Между тем сэр Даниэль остановился. Факелы воткнули в землю, а люди легли, как будто в ожидании появления другого отряда.

Отряд этот приближался быстрым ходом. Он состоял только из четырех человек – двух стрелков, слуги с факелом и джентльмена в плаще, шедшего посередине.

– Это вы, милорд? – крикнул сэр Даниэль.

– Да, это я, и если кто-либо доказал, что он истинный рыцарь – это я, – ответил предводитель второго отряда, – потому что всякий охотнее встретится с великанами, колдунами и язычниками, чем вынесет такой пронизывающий холод.

– Милорд, – ответил сэр Даниэль, – красавица будет тем более признательна вам, не сомневайтесь в этом. Но не отправиться ли нам в путь? Чем скорее вы увидите мой товар, тем скорее мы оба вернемся по домам.

– Но зачем вы держите ее здесь, добрый рыцарь? – спросил незнакомец. – Если она так молода, так хороша и богата, почему вы не даете ей возможности бывать среди своих подруг? Вы скорее устроили бы для нее выгодный брак без необходимости морозить себе пальцы и рисковать получить рану, расхаживая в такую неподходящую погоду в темноте.

– Я говорил вам, милорд, – ответил сэр Даниэль, – что это касается только меня. И я не намерен объяснять вам. Достаточно сказать, что если вам надоел ваш старый приятель, Даниэль Брэклей, то объявите во всеуслышание, что вы собираетесь жениться на Джоанне Седлей, и даю вам слово – вы скоро избавитесь от него. Вы найдете его со стрелой в спине.

Между тем джентльмены быстро продвигались по дюнам; перед ними несли три факела, которые колебались от ветра и распространяли вокруг себя облака дыма и искры огня; шесть стрелков заключали шествие.

Сейчас за ними шел Дик. Он, конечно, не слышал ни слова из их разговора, но во втором из разговаривавших он узнал старого лорда Шорби, пользовавшегося очень дурной репутацией, которого даже сэр Даниэль считал нужным порицать в обществе.

Наконец они дошли до самого берега. Воздух был пропитан солью, шум прибоя стал сильнее. Тут, в большом саду, обнесенном стенами, стоял маленький двухэтажный дом с конюшнями и другими службами.

Шедший впереди факелоносец отпер калитку в стене и после того, как все вошли в сад, снова запер ее на замок с другой стороны.

Дик и его товарищи были, таким образом, лишены возможности следовать за ними; конечно, они могли бы перелезть через стену, но при этом могли и попасться в ловушку.

Они присели в вереске и стали ждать. Красное пламя факелов двигалось взад и вперед, вниз и вверх за оградой, как будто факелоносцы усердно сторожили сад.

Прошло двадцать минут, и все общество снова вышло на дюну. После утонченных прощальных приветствий сэр Даниэль и барон расстались и пошли по домам, каждый со своей свитой из людей и факелов.

Как только ветер заглушил шум их шагов, Дик встал на ноги насколько мог быстро, он закоченел от холода.

– Кеппер, помоги мне взобраться, – сказал он.

Все трое подошли к стене; Кеппер нагнулся, а Дик встал ему на плечи и взобрался на стену.

– Ну, Гриншив, – шепнул Дик, – следуй за мной сюда; ляг навзничь, чтобы тебя было меньше видно, и будь готов помочь мне, если на меня нападут.

Сказав это, он соскочил в сад.

Там не было видно ни зги; дом был не освещен. Ветер резко свистел среди жалких кустов; волны бились о берег; других звуков не было слышно. Дик осторожно пошел вперед, спотыкаясь среди кустов и ощупывая предметы руками. Вдруг резкий скрип песка под ногами показал ему, что он попал на аллею.

Тут он остановился и, вынув арбалет из-под своего длинного плаща, приготовил его к немедленному действию и пошел дальше с большой решимостью и уверенностью. Дорожка привела его к группе зданий.

Все они казались разрушенными; окна дома закрывались ветхими ставнями, пустые конюшни были распахнуты настежь, на сеновале не было сена, в стойлах – зерна. Всякий принял бы этот дом за необитаемый, но у Дика были основательные причины предполагать иное. Он продолжал обход, заходил в службы, пробовал все окна. Наконец, обойдя дом со стороиы моря, он увидел, как и ожидал, слабый свет в одном из окон верхнего этажа.

Он отошел немного в сторону так, чтобы видеть движение тени на стене комнаты, из которой виднелся свет. Тут он вспомнил, что когда он ощупывал стены конюшни, ему попалась под руку какая-то лестница, и он поспешно пошел за ней. Лестница была очень коротка, но все же, стоя на ее верхней ступени, он мог протянуть руки так, чтобы достать до железных перекладин окна; ухватясь за них, он напряг все силы и поднялся настолько, что мог видеть все происходившее в комнате.

В ней были две женщины: в первой он сейчас же узнал Гуди Хэтч, вторая – высокая, красивая, важная молодая леди в длинном вышитом платье – неужели это Джоанна Седлей? Его лесной товарищ Джек, которого он собирался отколотить поясом?

Он в изумлении опустился на перекладину лестницы. Он никогда не представлял себе своей возлюбленной существом настолько высшим, и чувство сомнения в себе охватило его. Но ему некогда было раздумывать. Вблизи него раздалось тихое восклицание: «Тс!» – и он поспешно сошел с лестницы.

– Кто идет? – шепотом проговорил он.

– Гриншив, – послышался ответ, сказанный таким же тоном.

– Что тебе нужно? – спросил Дик.

– За домом следят, мастер Шельтон, – ответил Гриншив. – Не мы одни караулим здесь; лежа на животе на стене, я заметил людей, бродящих в темноте, в слышал, как они тихо пересвистывались.

– Правда, это очень странно, – сказал Дик. – Это не люди сэра Даниэля?

– Нет, сэр, – ответил Гриншив, – если у меня есть глаза, то у каждого из них на шапке белый значок с какими-то темными клетками.

– Белый, с темными клетками? – повторил Дик. – Право, я не знаю такого значка. Это не из здешних. Ну, если так, то выберемся потихоньку из этого сада, потому что здесь мы не в состоянии защищаться. В доме, без сомнения, есть люди сэра Даниэля, и попасть между двух огней – положение не из приятных. Возьми эту лестницу, я должен оставить ее там, где нашел.

 

Они отнесли лестницу в конюшню и ощупью добрались до места, откуда вошли в сад.

Кеппер между тем занял позицию Гриншива на стене; он подал руку и втащил сначала одного, потом другого на стену.

Осторожно и безмолвно все трое спустились на другую сторону; они заговорили только тогда, когда вернулись в свою старую засаду в заросли.

– Ну, Джон Кеппер, – сказал Дик, – отправляйся назад в Шорби так быстро, как будто дело идет о твоей жизни. Приведи мне сейчас же всех, кого можешь собрать. Здесь будет сборное место, если же люди разбросаны далеко друг от друга и соберутся только к рассвету, назначь место сбора где-нибудь подальше, у входа в город. Гриншив и я остаемся здесь караулить. Поторопись, Джон Кеппер, и да помогут тебе все святые! А мы с тобой, Гриншив, – продолжал он, когда Кеппер отправился в путь, – обойдем вокруг сада на большом расстоянии. Мне хочется посмотреть, не обманули ли тебя твои глаза.

Держась вдали от стены и пользуясь каждым возвышением, каждой впадиной, они обошли сад с двух сторон, ничего не заметив. С третьей стороны садовая стена была выстроена прямо на берегу; чтобы сохранить необходимое расстояние от нее, им пришлось несколько спуститься на песок. Хотя до прилива было еще далеко, прибой был настолько силен, а песчаный берег так плосок, что каждый вал обливал пеной и водой большое пространство. Дику и Гриншиву пришлось сделать эту часть обхода по лодыжку – а местами и по колено – в соленой, ледяной воде моря.

Внезапно на относительной белизне садовой стены показалась, словно в китайском театре теней, неясная фигура человека, подававшего какие-то знаки руками. Когда он спустился на землю, несколько подальше появилась другая такая же фигура и проделалато же самое. И эти знаки, словно безмолвный пароль, повторились вокруг осажденного сада.

– Они хорошо караулят, – шепнул Дик.

– Вернемся скорее на берег, мастер, – ответил Гриншив. – Мы стоим здесь на слишком открытом месте: когда морские волны, тяжелые и белые, разобьются сзади нас, наши фигуры будут ясно вырисовываться среди пены.

– Ты говоришь правду, – сказал Дик. – Скорее на берег!

Глава II
Схватка в темноте

Дик с товарищами вернулись на свою позицию в вереске совершенно вымокшие и озябшие.

– Дай Бог, чтобы Кеппер поторопился! – сказал Дик. – Я обещаю свечу Святой Марии в Шорби, если он скоро вернется.

– Вы спешите, мастер Дик? – спросил Гриншив.

– Да, добрый малый, – ответил Дик, – потому что в этом доме находится моя дама, которую я люблю, а кто эти люди, стерегущие ее тайно ночью? Конечно, недруги.

– Ну, – сказал Гриншив, – если Джон скоро вернется, мы славно расправимся с ними. С наружной стороны их не более сорока человек – я сужу по тому, как расставлены их часовые, и если напасть на них, когда они так далеко друг от друга, то двадцати человек достаточно, чтобы разогнать их, как воробьев. Но, мастер Дик, если она теперь во власти сэра Даниэля, то ей не очень повредит, если она попадет во власть другого. А кто могут быть эти люди?

– Я подозреваю лорда Шорби, – ответил Дик. – Когда пришли они?

– Они начали подходить в то время, как вы перелезли через стену, мастер Дик, – сказал Гриншив. – Я не пролежал и минуты, как уже заметил первого негодяя, подкрадывавшегося из-за угла.

Последний свет уже был погашен в домике, когда Дик и его спутник брели среди всплесков волн; теперь невозможно было предсказать, когда люди, скрывавшиеся у стены сада, решатся произвести нападение на дом.

Из двух зол Дик предпочитал меньшее.

Он предпочитал, чтобы Джоанна осталась под охраной сэра Даниэля, чем попала бы в когти лорда Шорби. Он твердо решился в случае нападения на дом явиться немедленно на помощь осажденным.

Но время проходило, а никакого движения все же не было заметно. Каждую четверть часа те же сигналы передавались по стене сада, как будто предводитель хотел убедиться, бодрствуют ли его расставленные по стене слуги, но во всех других отношениях в окрестности маленького дома царствовала невозмутимая тишина.

Мало-помалу к Дику стало подходить его подкрепление. Ночь только что наступила, когда около двадцати человек уже притаились в вереске рядом с ним.

Он разделил их на два отряда, взял на себя команду над меньшим, а предводительство большим предоставил Гриншиву.

– Ну, Кит, – сказал он последнему, – возьми своих людей к ближайшему углу садовой стены на берегу. Поставь там сильный караул и жди, пока не услышишь, что я начал нападение с другой стороны. Я хотел бы овладеть теми, которые стоят фронтом к морю, потому что там, наверно, находится предводитель. Остальные побегут; пожалуй, отпустите их. И вот еще что, ребята, не стреляйте, вы можете попасть в друзей. Беритесь за кинжалы и действуйте ими. А если мы одержим верх, то обещаю каждому из вас по золотому, когда я получу свое имение.

Сопровождать Ричарда Шельтона вызвались самые храбрые и наиболее искусные в военном ремесле люди из странного сборища изломанных жизнью людей, воров, убийц и крестьян из разоренных поселений, которых призвал к себе Декуорс для своих планов мщения. Служба, состоявшая в наблюдении за сэром Даниэлем в городе Шорби, была им не по вкусу; в последнее время они начали громко роптать и угрожали уйти. Перспектива горячей схватки, а может быть, и добычи возвратила им хорошее расположение духа, и они радостно стали готовиться к битве.

Откинув свои длинные плащи, они появились в простых зеленых кафтанах, а некоторые в толстых кожаных куртках; под капюшонами на многих были надеты шапки с железными бляхами; что касается оружия, то мечи, кинжалы, несколько толстых рогатин и дюжина блестящих алебард давали им возможность противостоять даже регулярным феодальным войскам. Луки, колчаны и плащи были спрятаны в вереске, и оба отряда решительно двинулись вперед.

Дик, дойдя до другой стороны дома, расставил в ряд своих шестерых воинов, ярдах в двадцати от садовой стены, и стал в нескольких шагах впереди. Потом все разом крикнули и бросились на неприятеля.

Враги, лежавшие на больших расстояниях друг от друга, окоченевшие от холода, застигнутые врасплох, вскочили на ноги и остановились в нерешительности. Прежде чем они могли собраться с мужеством, или даже сообразить количество нападающих и их силы, такой же крик, предвестник нападения, достиг их ушей с отдаленной стороны ограды. Они сочли себя погибшими и побежали.

Таким образом, два маленьких отряда членов шайки «Черной Стрелы» соединились перед стеной сада, выходившей на море; часть незнакомцев очутилась как бы жду двух огней, а остальные разбежались во все стороны и скоро исчезли в темноте.

Но битва еще только начиналась. Хотя на стороне лесных бродяг Дика было то преимущество, что нападение их было неожиданным, но те, на кого они напали, превосходили их численностью. Между тем наступил прилив; берег сузился до небольшой полосы; на пространстве между морем и садовой стеной, в темноте, началсь яростная, смертельная борьба, исход которой был сомнительным.

Незнакомцы были хорошо вооружены; они молча бросились на нападающих; схватка превратилась в ряд отдельных состязаний. Дик, первым бросившийся в битву, схватился с тремя воинами; одного из них он уложил с первого удара, но остальные двое напали на него с такой горячностью, что он чуть было не отступил перед их натиском. Один из нападающих был громадный малый, почти великан, вооруженный огромным мечом, которым он размахивал, как тросточкой. Против такого противника с сильным размахом руки и с длинным, тяжелым оружием Дик со своей алебардой оказывался совершенно беззащитным. Если бы и другой противник решил принимать горячее участие в нападении, гибель юноши была бы неизбежна. Но этот человек, менее высокий и более медлительный в движениях, остановился на мгновение, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к звукам битвы.

Великан продолжал пользоваться своим выгодным положением, а Дик все отступал перед ним, поджидая удобного случая. Вдруг в воздухе сверкнуло и опустилось громадное лезвие, Дик сделал ловкий прыжок и стал наудачу рубить своей алебардой направо и налево. Послышался громкий отчаянный крик; прежде чем раненый успел поднять свое страшное оружие, Дик дважды повторил свой удар, и противник упал на землю.

В следующее мгновение Дик вступил на более равных условиях в борьбу с другим своим преследователем. Тут не было большой разницы в росте, и хотя противник Дика выступил против алебарды с мечом и кинжалом, хотя он был осторожен, умел хорошо отражать удары и имел лучшее оружие, Дик возмещал все это своею ловкостью и проворством. Никто из них сначала не имел видимого преимущества над другим, но старший из противников незаметно воспользовался горячностью младшего, чтобы завести того, куда ему хотелось. Вдруг Дик заметил, что они прошли берег во всю его ширину и дерутся теперь по колено в воде, среди пены и шума волн. Тут его ловкость и подвижность становились бесполезными; он увидел себя, более или менее, в руках врага; еще немного, и он очутился вдали от своих людей и убедился, что ловкий и искусный противник решил завести его как можно дальше.

Дик заскрежетал зубами. Он решил немедленно окончить борьбу. Когда волна прибоя отхлынула, оставив песок сухим, он бросился вперед, выбил оружие из рук противника и вцепился ему прямо в горло. Тот упал вместе с Диком, который очутился на нем; следующая волна покрыла его водой.

Пока он лежал еще под водой, Дик выхватил у него из рук кинжал и встал на ноги с победоносным видом.

– Сдавайтесь! – сказал он. – Даю вам жизнь.

– Сдаюсь, – ответил его противник, подымаясь на колени. – Вы бьетесь, как молодой человек, то есть неумело и очертя голову, но, клянусь всеми святыми, вы сражаетесь отважно.

Дик обернулся к берегу. В темноте еще продолжался с сомнительным успехом яростный бой. Покрывая глухой шум волн, слышались удары стали о сталь, раздавались крики боли и боевые возгласы.

– Отведите меня к вашему предводителю, юноша, – сказал побежденный рыцарь. – Пора окончить эту бойню.

– Сэр, – ответил Дик, – если у этих храбрых малых есть какой-нибудь предводитель, то он – тот бедный джентльмен, что стоит перед вами.

– Ну, так отзовите своих псов, а я велю своим слугам остановиться, – сказал незнакомец.

В голосе и манерах противника было столько благородства, что Дик перестал бояться измены.

– Складывайте оружие, молодцы! – крикнул незнакомый рыцарь. – Я сдался под условием, что останусь жив.

Тон незнакомца был чрезвычайно властный, и шум и смятение схватки прекратились почти немедленно.

– Лаулесс, – крикнул Дик, – ты жив?

– Да, – крикнул в ответ бывший повар, – жив и невредим.

– Зажги фонарь, – сказал Дик.

– Сэра Даниэля нет здесь? – спросил рыцарь.

– Сэра Даниэля? – повторил Дик. – Молю Бога, чтобы его не было здесь. Клянусь распятием, плохо бы мне пришлось, если бы он был здесь.

– Плохо пришлось бы вам, прекрасный сэр? – спросил рыцарь. – Ну, признаюсь, если вы не принадлежите к партии сэра Даниэля, то я ничего более не понимаю. Зачем же вы напали на мою засаду? Какой тут спор, мой юный и чрезвычайно пылкий друг? Какое у вас было намерение? И чтобы покончить с расспросами – какому благородному джентльмену я сдался?

Но прежде чем Дик успел ответить, в темноте раздался чей-то голос. Дик разглядел белый с черным значок на шапке говорившего и почтительный поклон, которым он приветствовал своего начальника.

– Милорд, – сказал он, – если эти джентльмены – недруги сэра Даниэля, то, право, очень жаль, что мы бились с ними, но было бы в десять раз больше жаль, если бы они или мы остались здесь дольше. Часовые в доме, если они не мертвы и не глухи, услышали нашу схватку с четверть часа тому назад; сейчас они дадут сигналы в город, и если мы не поторопимся уйти, то все будем схвачены новым врагом.

– Хокслей прав, – сказал лорд. – Чего вы желаете, сэр? Куда мы должны идти?

– Ну, милорд, что касается меня, идите куда хотите. Я начинаю думать, что у нас есть основание для дружбы, и если я начал знакомство с вами несколько грубо, то не хочу продолжать его таким же образом. Поэтому, милорд, вы дадите мне вашу правую руку, и мы расстанемся. А в назначенный вами час мы встретимся в назначенном вами месте и сговоримся.

– Вы слишком доверчивы, мой мальчик, – сказал рыцарь, – но на этот раз ваше доверие не будет обмануто. Я встречу вас на рассвете у Креста святой Невесты. Ну, молодцы, за мною!

Незнакомцы исчезли с несколько подозрительной быстротой. Пока обитатели зеленого леса занялись привычным делом – грабежом покойников, Дик еще раз обошел садовую стену, чтобы рассмотреть переднюю часть дома. В маленьком окошечке наверху крыши он увидел какой-то свет; так как этот свет был наверное виден из задних окон городского дома сэра Даниэля, то он не сомневался, что это и был сигнал, которого боялся Хокслей, и что на сцене скоро появятся солдаты Тонсталльского рыцаря.

 

Он приложил ухо к земле, и ему послышался нестройный глухой звук со стороны города. Он бросился поспешно к берегу. Но работа была уже окончена, последний труп был обезоружен и обобран догола, и четверо молодцов уже несли его к морю, чтобы кинуть в воду.

Через несколько минут, когда из ближайших переулков Шорби показалось до сорока всадников, поспешно снарядившихся и мчавшихся галопом, все было безмолвно и пустынно вокруг маленького дома на морском берегу.

Между тем Дик со своими воинами вернулся в питейный дом «Коза и Волынка», чтобы урвать несколько часов сна до утреннего свидания.

Рейтинг@Mail.ru