Цифровое Чистилище

Роберт Оболенский
Цифровое Чистилище

Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть.

Теодор Рузвельт, 26-й президент США


© Роберт Оболенский, 2021

ISBN 978-5-0053-4913-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1 Вторник 30 сентября 2087

Они ждали Кляйна на пересечении сто пятьдесят шестой и Бродвея. Эндрю Питерс составил грязные тарелки в посудомойку, оперся руками о раковину и устало посмотрел в окно. Ветер на улице стих, а окутанные мраком тучи ушли в сторону Мидтауна. Лишь легкая морось оседала на город, липла к окну и медленно сползала, оставляя сажистые разводы. Он вспомнил, с каким усердием риэлтор продавал ему эту квартиру, и невольно улыбнулся.

Ничего, скоро ты и отсюда съедешь.

На мгновение ему показалось, что за ним наблюдают. Посмотрел на тротуар – поток не замечающих друг друга прохожих, поднял взгляд выше и только сейчас заметил сидящую напротив окна ворону.

Что ты тут забыла в такую погоду?

Стоило ему подумать, как птица сорвалась с места под гудок подоспевшего к остановке автобуса. Толпившиеся на остановке люди в ожидании переминались с ноги на ногу, и стоило дверям отвориться, ринулись напролом, спешно заполняя свободное пространство салона. Лишь счастливчики на сидячих местах были безмятежны. Одни мирно дремали, другие читали, а кто-то и вовсе зевал глядя в окно. Вот и он заразился. Прикрыл рот ладонью и тряхнул головой, отгоняя дремоту. Собрал остатки китайской еды в бумажный пакет из «Джаст Фуда», посмотрел на часы и вытирая руки о полотенце развернулся, устало окинув студию взглядом. Батарея с шипением выпустила излишек пара. Сидящий у торшера заерзал в кресле.

– Ну, как? – спросил стоящий на кухне Эндрю, выбрасывая пакет в мусорное ведро.

– Это ужасно! Как ты тут живешь? – возмутился мужчина в кресле.

C усами Брукс был похож на старину Тедди времен рассвета, но возрастом был почтеннее. Копна волос иссохла под напором лет, и вот уже как год он брился наголо, не желая признавать и малейшего намека на старость.

– Я про материал.

– Нужно больше фактов.

– Ну, еще бы, – улыбнулся Эндрю.

– Вот не надо, не надо гримасничать, – крупные пальцы ловко перебирали листы бумаги, Брукс прикусил губу и помрачнел.

– Когда-нибудь ты себя обглодаешь до основания.

– А?

– Не бери в голову, – отмахнулся Эндрю.

А Брукс продолжил шевелить губами в такт прочитанному. Что-то бурчал под нос, делал пометки и вздыхал в унисон извергающей пар батарее. Что-то тяжелое гулко стукнулось об пол этажом выше и покатилось, пальцы Брукса застыли на месте, глаза медленно поднялись к потолку.

– Что это?

– Соседские дети, – фыркнул Эндрю, – наверное, опять играют подшипниками. – Секундное затишье. – Не смотри так на меня.

– Боже, да я такого балагана не видел со времен второго срока Ирвинг1, – подскочил с кресла Брукс и забарабанил свертком по батарее.

– Не самый плохой президент на мой взгляд.

– Не будем об этом, – тяжело вздохнул Брукс и обвел взглядом покрытый трещинами потолок. – Эндрю, почему нельзя снять нормальную квартиру? А не этот, уж прости, филиал ада с шипящими гневом батареями и неугомонными доминиканскими детьми. Я уже не говорю о прочих, что выползают на улицу вечером.

– А почему нельзя проводить встречи в издательстве?

– У тех стен уши.

– А у этих динамики, – Эндрю опустился в соседнее кресло, чувствуя упадок сил, провел левой рукой по коротко остриженным волосам. – Прошу, угомонись.

– Я, просто за тебя волнуюсь.

– Ты так волнуешься, что начинаешь походить на эффект Доплера2.

– Сердца у тебя нет, – прыснул Брукс и закашлялся, усаживаясь обратно.

– Большой Би, еще немного и моя мать начнет к тебе ревновать. Не забегай на чужое поле, – пригрозил пальцем Эндрю.

– Нет, просто в толк не возьму, что тебя тут держит?

– Красивые дома, наверное, – он выдержал взгляд старика. – Да, соседи шумноваты, а на батарею впору ставить свисток. Не знаю почему. Но это напоминает мне Москву. Это романтично.

– Всё, сдаюсь. Это романтично? Нет, это выше моего понимания, – рассмеялся в голос Брукс, взмахнул листами над головой и погрозил пальцем. – Но не пиши мне, когда эти парни поставят свои окрашенные позолотой бумбоксы у тебя в гостиной.

– И не подумаю, лишь запишу прощальный сториз и упомяну в «Пейс Эйр».

Тяжело вздохнув, Брукс отер со лба испарину и откинулся на спинку. Светофор на перекрестке сменил фазу, занавеска окрасилась красным.

– Как мы до этого докатились? – сказал он глядя в потолок.

– Ты о чем, Большой Би?

– Обо всём этом, – обвел пространство свободной рукой Брукс. – Внуки заказали на Рождество эти линзы от «Рэд Кэп» и целыми днями не вылезают из «Пэйс Эйр», – помедлил, указал на потолок. – А тут, стучат подшипниками по полу, играют, галдят.

– Времена меняются.

– Да. Иногда я жалею, что отбирал у них грязные палки.

– Понимаю. Так, что с материалом?

– Сойдет, – кашлянул в кулак Брукс, – завтра отдам Пегги на редактуру, – щурясь посмотрел в сторону кухни на часы над холодильником. – Который там час?

– Двадцать минут девятого.

– Опять опаздывает, – пробурчал Брукс, – набери ему.

– Он пять минут назад писал, что уже на подходе.

– Какого черта он вечно опаздывает? Он же вроде немец.

– Лишь наполовину, – ухмыльнулся Эндрю.

– Ну, пусть хоть раз будет наполовину ко времени, – возмутился Брукс.

– Думаю, еврейская ушлость берет свое.

– Звучит немного по-расистски.

– Звучит как констатация фактов, Большой Би.

– Хорошая шутка, откуда взял? – улыбнулся Брукс.

– Один старый фильм. А если серьезно, он же знает, мы дождемся.

В дверь постучали.

– Ох, дождется он у меня. Отправлю писать в чертов «Форвертс»3.

– А вот это уже и вправду расизм, – шутливо погрозил пальцем Питерс.

Стук повторился. Эндрю неспешно поднялся, открыл дверь. На пороге стоял щуплый мужчина с водянистыми глазами. Костюм отглажен, волосы аккуратно зачесаны набок.

– Чего ждешь, проходи, мы тебя заждались.

Кляйн не торопясь обвел взглядом комнату, по потолку застучали детские пятки, послышался крик матери на испаньоле.

– Вот она какая, пещера снежного человека, – с иронией в голосе отметил Кляйн.

– Ой, шел бы ты!

Кляйн плавно скользнул в проем, отмеряя каждый шаг так, словно шел по минному полю.

– Джозеф, что за дела? – возмутился Брукс.

– Приношу извинения, мистер Брукс, вынужденная задержка.

– Отлично, – взмахнул листами бумаги, – располагайся. Я присоединюсь к вам через минуту-другую, мальчики.

Кляйн кивнул теребя полу шляпы, которую держал у правого бока как сиротливый проситель. Хлопок по спине, он вздрогнул и недовольно оскалился.

– Пиво будешь? – спросил Питерс.

– Кофе, – отрезал Кляйн.

– Супер! – щелкнул пальцами Эндрю. – Кидай свою шляпу на тумбочку и давай за мной. Старик пока статью мою режет. Хотя пятью минутами ранее говорил «сойдет».

Проводив Питерса взглядом, Кляйн с пренебрежением коснулся тумбы. Его палец оставил чистый след на общем фоне, и Джозеф предусмотрительно оставил шляпу при себе.

– Сахар, сливки? – окликнул его Энди с кухни.

– Ложку и немного сливок, – качая головой, ответил Кляйн.

– Нет.

– Тогда на твое усмотрение.

– Кофе нет!

– Тогда воды.

– Из-под крана?

– Забудь, – вздохнул Кляйн.

– Может всё же пивка или покрепче чего?

– Второе, – Кляйн подошел к островной столешнице на границе кухни с гостиной.

Батарея зашипела, дети наверху вновь заверещали. Он прикрыл глаза, устало массируя виски.

– На третьей полке снизу, прям перед тобой, – подсказал Питерс, выбрасывая пакет из-под кофе в мусорное ведро под раковиной.

Кляйн выудил лежащую на боку бутылку, разгреб завалы из книг на сидушке и устроился на краешке барного стула.

– Держи, – тройка стаканов гулко опустилась на стол.

 

– Благодарю, – ответил Кляйн и обвел взглядом заваленный вещами стол.

Эндрю обратил внимание, как Джозеф с любопытством посмотрел на свисток лишенный одной из боковых стенок.

– Нравится? – спросил он и открыл пиво о столешницу.

Кляйн мельком взглянул на оставшийся от крышки рубец и сверил время с часами над холодильником.

– Зачем тебе это, он же сломан? – указал Кляйн на свисток.

– Нормальный, просто дырку затыкаешь и всё работает.

– Хм, – задумался Кляйн, аккуратно взял свисток и прикрыл недостающую стенку пальцем.

– Проверять не советую, – предупредил Эндрю, указывая пальцем на потолок, – дома опробуешь. Дарю!

– Спасибо, – заерзал на стуле Кляйн не находя себе места. Отодвинул кипу старых газет в сторону и налил в стакан прозрачную жидкость. Подняв бокал, принюхался. В нос ударил запах спирта с примесью винограда.

– Не дрейфь, это обычная чача, – успокоил его Эндрю. Пивная бутылка со звоном ударилось о край бокала в руке Кляйна.

– Это, я так понимаю, тоже подарок? – ехидно прищурившись, спросил немец и едва пригубил напиток.

– Да, от друга из поселка без названия, что стоит на реке Чимит.

– А-а, южные русские… – просветлев лицом, отметил Кляйн.

– Можно и так. Но так-то их кавказцами в Московии называют, – подметил Питерс и замолчал, пауза походила на театральную. – Хотя, кажется, мой приятель Джава с этим не согласится. Он-то себя абхазцем считает.

Кляйн вздрогнул от разорвавшего тишину кашля.

– Эндрю, перестань, ты его сломаешь, – ухватился за живот Брукс, очки сползли на кончик носа.

Он обмахивал себя зажатыми в руке листами бумаги.

– Кажется, мы его теряем, – отхлебнув, ехидно скривился Эндрю, а Кляйн лишь покачал головой и подлил себе еще.

Откашлявшись, Брукс поднялся с кресла и направился к островной кухне своей тяжелой качающейся походкой.

– Вот оно, то чего тебе не хватает, Джозеф. Эмоций! – тряся рукописью, заявил Брукс и устроился за стойкой напротив. Облизнув палец, обвел взглядом обоих. Вернулся к бумагам и зачитал отрывок вслух.

– Я оставил лагерь миротворцев в смешанных чувствах. Куда бы я ни обращал своего взгляда, всюду меня преследовали образы сожженной деревни. Грязные лики, стоны, труп матери возле качелей. Одинокая игрушка из плюша под ногами умытых сажей солдат. Я брел, не разбирая дороги, прочь от села и от собственных мыслей.

Брукс вновь облизнул палец и не поднимая глаз перевернул страницу.

– Деревня осталась позади, лишь последний дом на отшибе. Я не заметил, как из-за ограды вышел старик с кружкой в руке. Он окликнул меня, я отозвался не сразу. Он спросил, зачем мне свисток, вопрос ввел меня в ступор. Старик сел на одну из вкопанных в землю покрышек и хлопнул ладонью по соседней. Я сел рядом под сенью ореха, у покосившегося набок забора.

«Свисток это хорошо, но зверя пугает. Мы ими никогда не пользуемся», – сказал старик хриплым голосом. Протянул мне кружку, я отхлебнул.

Брага жгла горло и согревала. К третьему глотку захмелел. А давящий на сердце груз потерялся, не в силах отыскать меня в дымке забвения. Я мотнул головой, отбросил истлевшую сигарету и прислушался к старику.

«Мы с братом с детства охотимся. Дед охотник, отец охотник и я охотник. Бывало, брали широкий охват, я на одном холме, брат на другом».

«А отец на третьем?»

«Да-да, на третьем. Вот видишь, всё знаешь».

Скрюченные артритом пальцы ловко выудили сигарету из поданной мной пачки. Он закурил, отхлебнул из поданной кружки и вернул её мне.

«Раньше лучше охота была. Ни локаторов, ни этих коптеров. Винтовку взял, спички, флягу и в путь. А теперь, чуть ли не экспедицию собирают – ну, что это за охота?!»

«А что вы думаете о присутствие на границе такого количества войск?»

«Что войска? Не лучше этих охотников. Носятся взад-вперед, топчут всё. Только и знай, что по рации переговариваются. Да вон и ты со свистком. – Я хотел возразить, но он меня опередил. – Вот поставь чашку. Сделай так руки», – старик положил одну ладонь на другую и свернул их.

«Так?»

«Так, только без зазоров. Ну как щель должна быть, – он ехидно посмотрел на меня, и я не сдержал улыбки. – Да, вот так. Одну ладонь на другую, а теперь дуй в щель».

Я попытался, но выходило лишь шипение.

«Нет, вот так. Под углом!» – он ловко сложил сухие ладони, грудь едва поднялась, а щеки надулись. Слух потряс чистый звук совиного уханья. Он повторил его трижды и каждый раз звук отличался от предыдущего. Уханье раскатилось по простору и отозвалось эхом в долине. – Видишь? – улыбнулся старик, – а ты со свистком ходишь. Он может и громкий, но зверье пугает».

«Свисток для раненных, – уточнил я, – если находишь кого в завалах, свистишь. Так что тут другое».

«Что мир, что война – всё это охота. И там, и тут зверье», – махнул он поднятой рукой.

Я не стал спорить и отхлебнув из металлической кружки вернул её старику. Попробовал несколько раз сложить ладони правильно. На пятый раз вышло нечто похожее на сову. Старик по-отечески хлопнул меня по плечу, взял еще одну сигарету. Хотел что-то ещё сказать, но вышедшая из дома хозяйка позвала его на местном наречии. Он оставил мне кружку, окрик повторился. Я вложил в его карман пачку, и мы распрощались. У калитки он виновато опустил плечи и голову, тяжело вздохнул и скрылся за оградой.

Я сидел в одиночестве какое-то время. Из-за забора доносились женские причитания, а в долине надрывались моторы грузовиков. Слышны были редкие окрики и звуки свистков. Допив содержимое кружки, я оставил её на пеньке у калитки и направился обратно к лагерю. Докурив, спрятал бычок в боковой карман на штанах, снял свисток с груди и бросил его в кусты у оврага. На горы опускалась ночь, а в голове раз за разом звучали слова старика: «Всё это охота. И тут, и там зверье».

Брукс положил рукопись на стол, тяжело вздохнул и потер глаза. Дал знак Кляйну, и тот подал ему наполненный бокал.

– Ну, мальчики. За журналистику! – салютовал Брукс.

Они выпили, Эндрю достал сигарету и закурил под вытяжкой над плитой. Поймал взгляд Кляйна и одобрительно пригласил рукой. Брукс вежливо отказался от предложенной Кляйном сигареты и спросил его мнение о статье. Выслушав, сложил руки на груди и задумчиво насупился.

– Я согласен с Джозефом, тут мало фактов, но назвать статью плохой я не могу. Если на чистоту, то действительно тебе есть чему поучиться у Энди. – Кляйн сдержанно промолчал. – Нет, правда. Вот если скрестить вас обоих, тогда получился бы идеальный журналист.

– Извини, Большой Би, но я не готов к каминг-ауту, – прыснул от смеха Эндрю.

– Вот об этом я и говорю, – засмеялся старик глядя, как Джозеф покачал головой и едва уловимо ухмыльнулся. – Давайте выпьем еще по стаканчику, а потом наш прекрасный кайзер расскажет о своем замысле.

– Пока рано о чем-либо говорить, – отмеряя чачу, сухо ответил Кляйн.

– О поверь мне, мальчик мой, я вас насквозь вижу! И если ты так говоришь, значит всё уже решено.

Эндрю затушил сигарету в кастрюле, выключил вытяжку над плитой и вернулся к стойке, допивая пиво на ходу.

– Ну, если Большой Би так говорит, тогда готов поспорить, что так и есть. Что у тебя на уме, Джо? Ты наконец-то решился купить ферму и посвятить жизнь выращиванию органических помидоров?

– И оставить журналистику таким профи как ты? Нет, увольте!

– Тише, мальчики, – Брукс подал один из трех бокалов Эндрю и с отеческой улыбкой на лице посмотрел на Джозефа. – Выкладывай!

– Мне предложили кресло главного редактора в «Готэм Пост».

– Оу, будешь ловить пьяных звезд в клубных туалетах по всему союзу!

– Угомонись, Эндрю, – осек его Брукс, – это заслуженный пост, молодец!

– То есть, вы не против?

– Что ты, мой мальчик, я рад. Рано или поздно птенцы покидают отеческое гнездо, и я давно ждал от тебя этого шага.

– Спасибо, сэр.

– Ой, брось. – Брукс замолчал, обвел их взглядом. – Давайте выпьем за это!

Бокалы звякнули и вернулись на стол. Кляйн поправил очки, Эндрю уперся взглядом в потолок, а Брукс грузно навалился на стойку. Доминиканские дети продолжали играть подшипниками, а батарея вновь стравила излишек пара.

– Нет, всё же надо поставить на нее свисток! – не выдержал Брукс. Двое едва уловимо ухмыльнулись. – Ну что вы скисли? Эндрю, у тебя какие планы? Отдохнешь или уже что-то наметил?

– По правде говоря, я уже купил билеты.

– Вот как! И куда?

– Совместный проект с Джери Хиллом. Хочу осветить положение дел в Монголии – «Страна до и после присоединения к Китаю».

– Хилл? Знакомая фамилия, – закусил губу и крякнул Брукс, потянувшись, – что думаешь, Джозеф?

– Тема пикантная, плюс скоро двенадцать лет со дня революции – цифра для китайцев важная. Думаю, смысл в этом есть.

– Нет, это понятно. Я про Хилла.

– А ну, он ковбой. Засветился впервые в журнале «Экзит» с фото беженцев из Кашмира4. Думаю, они споются. Но меня беспокоит другое, – Кляйн достал сигарету и застыл, мысленно подбирая слова.

– Не тяни, Кляйн! – с еще большей силой закусил губу Брукс.

– Сэр, меня беспокоите вы, – аккуратно начал Кляйн, – такое чувство, что вы лишний раз пытаетесь убедиться, будто мы двое надежно пристроены и без крохи хлеба не останемся.

– Согласен с ним на все сто, – добавил Эндрю и предложил Кляйну дать пять.

Джозеф скептически покосился, постучал фильтром по костяшке пальца и закурил, а про себя подумал: «Чертов ребенок!» – но на предложение ответил и подставил ладонь.

– Вы верно меня поняли, мальчики. Я планирую уходить из «Нью-Йорк Дейли», – Брукс дал знак освежить бокалы. – Долгое время у меня копился неликвидный материал, думаю, вы понимаете, о чем я. И уже как год я задумываюсь о его публикации.

– Мемуары?

– Да, Джозеф. Что-то в этом духе.

– А название есть?

– Это вторично, – отметил Кляйн.

– Да? Тогда почему кинозвезды берут псевдонимы? – спросил Эндрю.

– Угомонитесь! – осадил их Большой Би и поднял бокал. – «Это не мы или войны с народом не было. Правдивая история второй половины XXI века». Как вам?

– Весьма, весьма, – ответил Эндрю, а Кляйн лишь сдержано улыбнулся и одобрительно кивнул головой.

– За вас, сэр, и за правду в печатной форме, какой бы горькой она не была!

– Спасибо, Джозеф, – поддержал Брукс и выпил до дна. – Пока мы не закончили наше собрание, я хочу попросить вас об одолжении, – замялся Брукс и вытер ладони салфеткой. – Если со мной что-то случится, вы закончите начатое мною дело. Согласны?

– Воу-воу! Что это еще такое?! Может тебе и эпитафию помочь написать?

– Тише, Питерс, – отмахнулся Кляйн, – я никогда от вас такого не слышал. Вы наткнулись на что-то горячее?

– Боже, да не переживайте вы так, – отшутился Брукс, – просто старческая паранойя.

– В любом случае, я согласен.

– И я, – поддержал Кляйн.

– Вот на том и оставим, – выдохнул Брукс и упер руки в бока, – я пройдусь еще пару раз по материалу, если вы не против.

Двое кивнули, а Брукс сунул статью Эндрю подмышку, подобрал портфель и вернулся в кресло. Они окинули бутылку взглядом и разлили оставшееся.

– Пошли, зануда, покурим на пожарной лестнице. Расскажу тебе о работе в поле.

– Ага, как только писать без ошибок научишься!

Забрав бокалы, они вылезли через окно на пожарную лестницу. А старик еще долгое время сидел в кресле, перебирая бумаги. Бурчал что-то под нос и был так увлечен, что не замечал ни галдящих детей, ни шипящей батареи.

Когда двое вернулись, его уже не было. А входная дверь была аккуратно прикрыта. Эндрю достал бутылку скотча из-под кровати, и они праздновали до полуночи. Еще чуть позже Кляйн вызвал такси, они тепло распрощались.

Утром Питерс проклинал радости вчерашнего дня. Накинув халат, он спустился в магазин на заправке. Вернувшись, осушил бутылку минералки залпом, сварил кофе больше чем нужно и сжег хлеб на сковородке. К семи сорока ему позвонил Хилл, сказал, что будет минут через десять. Эндрю спешно оделся, побросал всё необходимое в дорожную сумку-мешок от «Стайнс» и поспешил к выходу.

Глава 2 Вторник 14 октября 2087

 
3:20 АМ
 

Прошло две недели с того дня, как Эндрю Питерс убыл с Хиллом на военную базу под Эрзином. И вот, шасси самолета «Эйр Юнион» вновь коснулось полосы Ла-Гардия глубокой ночью. Проверка, медосмотр и общение с таможенной службой. Домой он вернулся лишь с рассветом. Такси разбудило его по прибытию.

 

Неровная поступь, потертый кожаный мешок от «Стайнс» собрал на лестнице все углы. Входная дверь привычно скрипнула, ключи упали в монетницу. Бросил дорожную сумку, достал пиво из холодильника и направился к креслу, но звонок телефона перехватил его на полпути. Прихрамывая на одну ногу, он поспешил к рабочему столу, на котором стоял аппарат стилизованный под проводную классику прошлого века.

– Питерс, слушаю.

– Ди, это Кляйн.

– У тебя, что-то важное?

– Ты не в курсе?

– В курсе чего? Ты же знаешь, я оставляю пейслайн5 дома.

– Да-да. Чтобы писать чисто и правдиво, я в курсе, – нервно ответил Кляйн.

– Так в чем дело?

– Не знаю, как сказать.

– Да не тяни ты!

– Брукс умер.

– Что?! – Он намотал телефонный провод на руку и сел на край стола.

– Только в утренний номер пустили, – помедлил Кляйн, – надо встретиться.

– Согласен, вечером у Дженис?

– Да. И еще вот что, он тебе не передавал никаких материалов по охоте?

– Нет, а тебе?

– Тоже ноль.

– Понял, тогда до вечера?

– Да, буду к девяти.

Эндрю положил трубку. Достал из холодильника початую упаковку «Бадди»6 и прихватил со стола открытую бутылку. Обогнув кофейный столик в гостиной, резко развернулся и следуя инерции опустился в кресло. Кожаная обивка привычно захрустела, но иначе. Его смутил непривычный звук. Оставив пиво на полу, он поднялся и опустился вновь. Прислушался, соскочил с кресла. Встал на здоровое колено, сунул руку под подушку. Достал толстый пакет из картонной бумаги и в задумчивости сел обратно.

«Открыть в случае моей смерти или исчезновения» – ниже инициалы Д.Б.

– Твою мать, во что ты влез, старик!

Опустил конверт на колени, допил открытое пиво залпом и отшвырнул пустую бутылку на ковер. Сделал глубокий вдох. Пальцы легли на шершавое полотно бумаги, он замер в нерешительности. Провел ладонью по записи несколько раз к ряду и вскрыл его. Внутри пакет поменьше и записка.

«Эндрю, здесь проверенные контакты и материалы. Также в случае утери этого пакета ты найдешь копии в почтовых конторах Хай Валл Пост. Они лежат в ячейках на имя мистера Де Билла до востребования. Пароль ты знаешь. Я верю в вас, мальчики. Будьте умнее и хитрее меня. Это очень горячий материал. Ваш Джеймс Брукс».

Дочитав, отложил записку и закурил. Уставился на шипящую батарею, а про себя подумал: «И в каждой строчке шутка. Ироничный ты ублюдок, – вздох, – да, мне будет тебя не хватать, старик».

Пепел упал на колено, и он равнодушно втер его взмокшей ладонью в штанину. Достал второй конверт, перевернул. На тыльной стороне надпись фломастером – «Цифровое чистилище 2075/2080».

В дверь позвонили, и Эндрю вздрогнул от неожиданности. Спрятал пакет под подушку кресла, а записку скомкал и сунул в задний карман. Звонок повторился.

– Да, иду я, иду! – крикнул, подходя к двери, и бросил взгляд на часы.

 
7:40 АМ
 

– Кто там?

– Полиция Нью-Йорка.

Эндрю резко дернул дверь на себя, стоящий на пороге невольно попятился.

– Вы меня напугали.

– Моя вина, это всё нервы. Я так понимаю, вы по вопросу мистера Брукса?

– Да, – с досадой отметил офицер в гражданском и показал жетон.

– Целый капитан, не знал что дело настолько серьезно.

– Да, капитан Меллоуз. И хочу предупредить сразу, это неофициальный визит, мистер Питерс, – поправил часы, – мы с Джеймсом работали вместе. Могу я войти?

– Да, без проблем. Кофе, пиво?

– Воды, если можно.

Прикрыв дверь, Эндрю указал рукой на стойку на кухне, а сам направился к раковине. Достал чистый стакан из сушки и наполнил водой из-под крана. Капитан занял место у стойки, облокотился и обвел комнату взглядом.

– Недавно вернулись?

– Да, был на границе с Китаем. Вернее говоря, с Монголией, но вы же знаете, – запнулся. – А как вы?

– Дорожная сумка, – улыбнулся капитан, указав в сторону письменного стола, и отпил из поданного ему бокала.

– Бессонная ночь, голова совсем не работает. – Хлопнул себя по лбу Питерс, а про себя подумал: «Хрена ты тут разнюхиваешь, капитан?»

– Не буду скрывать, меня, как и любого другого гражданина, заботит положение дел на границе, – Меллоуз опустил стакан на столешницу и повертел его в руке. – Расскажете?

– Если обещаете не выдать информацию раньше публикации.

– Можете на меня положиться, я могила, – ухмыльнулся капитан и одернул полу пиджака.

– Я был на военной базе под Эрзином, что в штате Тоува. Кажется, шестьдесят первой по последовательности включения, но это я так, – прокашлялся. – Собирал материалы для статьи с Джери Хиллом. На нем фото, на мне статья. Вот в целом и всё.

– Это не о скандале с мобильной броней идет речь?

– Вы меня без ножа режете.

– Боюсь, вы неправильно меня поняли. Я потерял сына в восемьдесят втором, он служил в третьем полку мобильной пехоты и погиб в том самом округе Тоу.

– Черт! Соболезную. А я-то подумал.

– Я на вашем месте о том же подумал бы, – прервал его Меллоуз. – Вы не знали, а я не предупредил. Так, расскажете?

– Да, – Эндрю выдержал паузу, закурил. – Когда в конце восемьдесят второго Пекин подписывал капитуляцию, одно из условий по северной границе звучало так – «Граница проходит по размещенным на местности войскам». – Меллоуз кивнул. – Всё бы ничего, но ночью «тигры» перебросили часть войск на северный берег реки Тэс-Хем, тогда этому не придали значения, но позже выяснилось, что именно там им удалось частично уничтожить одно из звеньев МП. Мы хотим приурочить эту статью к двенадцатилетнию со дня переворота в Монголии. Осветить нынешние проблемы и почтить память наших парней.

– Ясно, – Меллоуз тяжело вздохнул и оттер лоб платком. – Спасибо, мистер Питерс.

– Рад помочь, капитан. Сигарету?

– Нет, я бросил.

– Понимаю, – дружелюбно ответил Питерс, а про себя добавил: «Бросил он, еще скажи, что ты трезвый член нации и каждые выходные посещаешь церковь».

– Вернемся к основному. – облизнув губы, сказал Меллоуз, глядя как Питерс жадно затянулся.

– Конечно, – кивнул он в ответ.

– Давно вы виделись с мистером Бруксом?

– Незадолго до отлета на границу. Тридцатого сентября.

– Быть может, вы заметили что-то необычное в его поведении?

– Да нет. Он как всегда был спокоен. Разве что губы кусал больше обычного, но это у него случалось часто. У вас уже есть версия?

– Как я и говорил ранее, это не официальный визит. Расследование ведет другой участок.

– Тогда что вы от меня хотите?

– Понимаете, как бы так выразиться. Я знаю, что Джеймс плотно общался с одним из наших детективов. Имя Ричард Бэнкс вам о чем-то говорит?

– Впервые слышу.

– Хм, быть может Генри Паскаль?

– Аналогично. А почему вы их сами не спросите?

– Они отстранены за превышение мер и в данный момент не в городе, но есть подозрение, что они косвенно причастны к инциденту. Мы рассчитывали на показания Джеймса, – замялся капитан и кашлянул в кулак.

– Спасибо за честность, сэр.

– Услуга за услугу, – Меллоуз посмотрел на часы над холодильником. – А Джеймс не оставлял никаких документов на хранение?

– В последнюю нашу встречу я отдал ему статью, и это были все материалы, которые гуляли между нами.

– Ясно. Примите мои соболезнования, мистер Питерс. Джеймс был хорошим человеком и профессионалом своего дела. Спасибо за воду. – Капитан поднялся и направился к выходу. У двери остановился. Поднял палец к виску и почесал за ухом. – Мистер Питерс.

– Да, сэр?

– Инициалы О. Х. вам о чем-то говорят?

– Нет, сэр. А кто это?

– Я предполагаю, что это возможный убийца.

– У вас только инициалы?

– Нет, но мне известна только фамилия Хантер. А что значит первая часть, я пока не знаю. Так или иначе, я приложу все силы, что бы дело отошло нашему участку. – Меллоуз сунул руки в карманы брюк, нахмурился. – Надеюсь, вы не планируете покидать город в ближайшее время?

– Как только сдам статью, поеду в Огайо приобретать раритетный фургон. А что?

– Я был бы благодарен, если бы вы воздержались от путешествий в ближайшее время.

– Со всем уважением, сэр. Но ваша просьба неофициальна, а я не намерен откладывать свои планы из-за смерти своего босса, каким бы классным парнем он ни был.

– И это ваша благодарность наставнику? – скривился Меллоуз.

– Это жестокий мир, капитан, вам ли не знать.

– Всего доброго, мистер Питерс.

Покачав головой, капитан прикрыл за собой дверь. А Эндрю еще долго стоял неподвижно, прикидывая в уме все за и против. Наконец сказал глядя на закрытую дверь: «И вам, сэр».

Подумал о завтраке, но усталость перевесила чувство голода. Вернулся к креслу с секретом, аккуратно сел, опираясь руками на подлокотники, но травмированное колено вновь напомнило о себе резким прострелом.

«И на кой черт я полез на тот броневик!» – подумал он, медленно выпрямляя ногу, а вслух сказал:

– Вот так! Немного посидим, отдохнем. А потом и за дело возьмемся, – выудил бутылку пива из упаковки и подкурил сигарету.

– Что думаешь, Ренди? – обратился он к стоящему на кофейном столике кактусу. – Насыщенный денек? Да, тоже так считаю, – жадно затянулся. – Надеюсь, тебя это не беспокоит? Нет, я не про ситуацию, я про нас. Просто, как твои друзья кактусы относятся к тому, что мы живем вместе? – наклонил голову, прислушался. – Да, ты прав. Сейчас есть вещи и поважнее.

Энди дотянулся левой рукой до старенького магнитофона, прожал кнопку плей. Внутри что-то щелкнуло, послышался треск и урчание. Бобина закружилась в танце по часовой, пленка едва заметно шуршала. Эндрю откинулся на спинку, отхлебнул пива и затянулся. Сигаретный дым стелился по гостиной под звуки флейты. Он сделал еще глоток и опустил голову на подголовник. В дело вступил саксофон, Питерс сложил руки на груди, прикрыл веки. И провалился в глубокий сон.

 
В котором ветер нес его по Бейкер-стрит.
И свет играл лучами, и шелест смерти мерил шаг.
Когда прошел еще один безумный день.
 

Вечером того же дня.

Струйка слюны ползла по щеке, он резко тряхнул головой проснувшись. Подскочил в кресле, ощупал пропитанную пивом футболку на груди. Пальцы правой руки саднило от ожога. Скривившись, зло отбросил истлевший фильтр. Проморгался, отхлебнул из бутылки и с отвращением сплюнул выдохшийся напиток на ковер.

– Мерзость-то какая, – вытер ладонью губы, – Ренди, а ты куда смотрел? Мог бы и толкнуть.

Кактус безучастно молчал сидя в кремового цвета горшке. Из-за занавешенных окон было непонятно, какое сейчас время суток. Питерс тряхнул головой, растер лицо руками и потянулся.

– Еще один день в раю, да? – закурил и неспешно поднялся, опираясь на левую ногу. – Как насчет кофе? – Ренди молчал. – Что?! Опять воды? Слабак, – тяжело вздохнул и облизнул губы, – ладно, парень, будет тебя вода.

Прихрамывая обогнул кофейный столик, бросил взгляд на наручные часы. Освещенные радием стрелки указывали на пятнадцать минут седьмого. Эндрю улыбнулся, соскреб ногтем каплю грязи с защитного стекла. Латунный корпус заметно потерся более чем за вековую службу, а выведенный курсивом логотип заметно потускнел. Затянулся, выпустил дым носом и вспомнил слова деда – «Урал, это тебе не всякие там, береги их».

1Джоан Ирвинг – вторая женщина президент в истории США. Выдвигалась на президентские выборы демократической партией США. Фигурировала в скандале с гостендерами, который пресса прозвала «Дело о мышиных норках». В освещении скандала активно участвовал молодой журналист Джеймс Брукс из газеты «Н-Й Дейли».
2Эффект Доплера – самый простой способ к пониманию этого эффекта, это представить как мимо вас проносится машина с мигалкой. Вам покажется, что звук менялся в процессе того как машина проезжала мимо, но это не так, это был эффект Доплера. Чем были речи Брукса на этот эффект похожи, Питерс не знал, но раздражать его они начали почище машин с мигалками. Что нет-нет, а проезжали мимо его дома с завидной периодичностью.
3«Форвертс» – американское периодическое издание, ориентированное преимущественно на либеральную светскую еврейскую аудиторию.
4Имеется в виду третья Индо-Пакистанская война, начавшаяся в 2072 году из-за спорной территории штата Джамму и Кашмир. В ходе конфликта стороны применили ядерное оружие.
5Пейслайн – это прибор, объединяющий в себе функции телефона, компьютера и органайзера с возможностью выхода в сеть. Иными словами, как смартфон начала ХХ века. Питерс ретроман, к 2087 году большинство людей перешло на браслеты (более компактные устройства) и цифровые линзы.
6«Бадди» – популярное на восточном побережье лагер-пиво. Как утверждает рекламный слоган: «Все приходит и уходит, лишь Бадди остается рядом».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 

Другие книги автора

Все книги автора
Рейтинг@Mail.ru