Рия Рахман Драконья судьба: родившийся вновь

Глава 1. Бегство

Вероника Аенко

Автобус увозил меня в ночь всё дальше и дальше от родных мест. Здесь меня больше ничего не держало. Впереди ждала неизвестность, которая пугала, и цель — забыть всё, как страшный сон. Мое собственное отражение в темном и мокром от дождя стекле было мне незнакомо. Я смотрела на него, пытаясь разглядеть там хоть каплю той смелости, которой требовал побег. Но она словно уснула, подчиняясь наступившей темноте, и уступая место страхам. Глаза наполнились слезами, а руки, сцепленные на коленях, побелели от напряжения. За окном проносились размытые огни фонарей, похожие на цепочку уходящих вдаль слёз. Каждый из них казался маяком, зовущим в новую, пугающую пустоту. А бежала я от человека, жестоко предавшего мое доверие и память о маме.

С самого детства мне снились странные сны. В них уже стареющий мужчина в каком-то сказочном наряде вручал мне необычное серебряное кольцо в виде головы девушки с распущенными волосами, в которые были вплетены драгоценные камни. На глазах мужчины блестели слёзы, и он каждый раз повторял одну и ту же фразу: «Прими это кольцо и полностью доверься дарителю. Это твоя судьба». Сон всегда обрывался в тот момент, когда я протягивала руки, а мужчина начинал превращение в кого-то другого. Сначала я не придавала значения этим снам, списывая их на работу моей буйной фантазии — я любила читать фэнтези. Но сюжеты застряли в сознании так, словно их туда намертво вмонтировали, поэтому и запомнились со всеми мельчайшими деталями. А понимать их я стала только тогда, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Мне только исполнилось восемнадцать лет, когда умерла мама. Мы остались с отчимом одни. В целом отношения у нас сложились хорошие, даже доверительные. Мама сошлась с ним, когда я училась в третьем классе. Втроём мы много где бывали, часто проводили время вместе за играми. Нам было хорошо.

Когда я вошла в подростковый возраст и моё тело начало естественную трансформацию, отчим стал оказывать мне какие-то новые знаки внимания. Подвох я почувствовала не сразу, лишь когда тело стало как-то странно отзываться на вроде бы привычные прикосновения, а в душе во всю мощь заорали тревожные сирены.

Всё это отошло на задний план, когда пришла новость о том, что самого близкого и родного человека больше нет в моей жизни. И никогда уже не будет. Мой выпускной омрачился горем. И отчим старался, как мог, по-своему меня утешать. И снова я не заметила подвоха. Но когда он, спустя всего месяц после похорон, обозначил свою позицию относительно меня, я вдруг поняла, что происходило всё это время.

Не помню, каким образом мне удалось тогда от него отделаться — не хочу это вспоминать — но бежать я решила немедленно. Собрав наскоро свои вещи, я ушла в ночь.

— Автобус рейсом Бобров — Воронеж отправляется с третьей платформы, — вещал диспетчер безэмоциональным голосом.

Мне повезло — досталось место у окна. Сумки отправились в багажное отделение. Удобно расположившись в кресле, я отвернулась к окну и закрыла глаза. Вот и всё.

Моё отсутствие дома отчим заметит в лучшем случае часа через два. В это время я уже буду ехать в другом автобусе туда, где он меня не найдёт. Да и будет ли искать? Я оставила ему записку, что всё, что принадлежало маме, оставляю ему и ни на что не претендую.

Всё, что представляло для меня ценность как память о маме, и некоторые её личные вещи я забрала с собой. Моё сердце закопали где-то там, в холодной могиле вместе с ней. Туда же легли все мои эмоции и чувства.

Я натянула на себя маску лёгкой циничности и безразличия к окружающему — ледяной холодности, которую окружающие воспринимали как высокомерие. Зачем я это сделала? Скорее из соображений безопасности, чтобы ко мне меньше приставали.

Три дня пути и четыре пересадки были позади. Почему я не поехала на поезде? Так было труднее найти меня. Хотелось всё оставить в прошлом и начать жизнь с чистого листа.

Прямо с вокзала я стала искать жильё в аренду. Кое-какие накопления у меня были, а потом придётся искать подработку. Поэтому квартира мне нужна была самая дешёвая. И такая нашлась буквально на отшибе города.

Разложить вещи, принять душ. Съесть последнюю пачку лапши быстрого приготовления и спать. А завтра уже устраивать новую жизнь.

Здание университета не отличалось ни величием, ни какими-то отличительными чертами высшего учебного заведения — это было самое обычное строение из множества других. Возможно, потому что это был не главный корпус, а всего лишь филиал.

Я выбрала факультет психологии, чтобы научиться разбираться в людях и затем помогать другим, не попадать в сложные ситуации. Наверное, это было сделано в первую очередь для самой себя — чтобы обрести покой.

Народу было не так много: большинство подавали документы онлайн. Мне же ничего не оставалось, как привезти их лично.

— Здравствуйте. А кому из вас документы на поступление сдавать?

— Иди сюда, — ответила пожилая, но довольно миловидная женщина. Мне она напомнила мягкий шарик, от которого я почувствовала сразу тепло и доброжелательность.

Она быстро проверила все мои документы:

— Какой факультет?

— Психология. С направлением пока не определилась. Пусть будет общая. Потом же можно будет перейти?

— Будет видно по результатам обучения. Если будешь учиться так же хорошо, как в школе, то проблем с переводом не будет.

Учиться я любила, поэтому и аттестат у меня был с отличием. Возможно это вызвало интерес у члена приемной комиссии – не каждый день приходят круглые отличники.

— Отличница — прозвучало с некоторой ноткой удивления и одобрения. — Значит, умеешь держать удар и терпеть боль, я полагаю?

Она посмотрела на меня с пониманием, видимо уже что-то разглядела, не зря ведь это университет психологии. Заполнив все бумаги, еще раз оглядела меня с ног до головы:

— Общежитие, тоже полагаю, нужно? Заявки, правда, пока рано подавать, но могу отметить сразу, что нуждаешься. Ты со своим красным аттестатом точно поступишь.

Видимо, мой внешний вид сказал очень красноречиво о том, в чём я нуждаюсь: четыре дня муторной дороги давали о себе знать.

— Нет. Я комнату сняла. Надеюсь, найду подработку. Может быть, в университете что-то могут предложить? Я могу заниматься свободными переводами с английского, французского и немецкого.

— Кстати, а где твоя справка о составе семьи?

— Так нет никакой семьи. Мама умерла. Остался только отчим. Он мне никто. Я от него сбежала в новую жизнь.

В глазах женщины что-то блеснуло.

— Я Ольга Михайловна. Завкафедры психологии. Подумаю, что можно для тебя сделать... Вот возьми мой номер телефона.

Я взяла протянутую мне визитку и спрятала ее в карман, чувствуя, как впервые после смерти мамы внутри затеплилась крошечная искра надежды на лучшее завтра. Но вслух я лишь сдержанно кивнула: «Спасибо», — неосознанно подчиняясь выработанной за несколько последних месяцев привычке держать свои чувства и переживания внутри себя.

Выйдя из здания университета, я отправилась исследовать город и его возможности. Вокруг было очень зелено. Университет был окружен парком и зелеными аллеями. На аккуратных клумбах, что тянулись вдоль всей улицы и окружали университетскую площадь, радовали глаз разноцветные цветочки и другая декоративная растительность. Аллеи были похожи на выстроившиеся в ряд пары на балу. С одной стороны росли высокие стройные можжевельники, красиво подстриженные в стройные прямоугольники. Они сразу напомнили мне высоких мужчин в фраках. А с другой стороны росли нежные березки, робко тянущиеся к своим кавалерам. Это сравнение вызвало во мне восторг, но и принесло с собой некоторую нотку грусти вместе с ощущением, что я чужая на этом балу.

Я продолжала медленно брести вдоль аллеи. Вокруг стояло много скамеек, приглашающих отдохнуть и насладиться видами. Этот город напомнил мне один из европейских городков, в которых мы бывали с мамой и отч...

Настроение тут же испортилось при воспоминании о предавшем меня человеке. Но я постаралась снова переключиться на созерцание окружающей красоты.

Город Он напоминал один большущий парк, в котором притаились среди зелени невысокие дома. Наибольшее количество этажей я насчитала четыре. И таких зданий здесь было всего два. Одно – администрация города, делившая территорию с пенсионным фондом и налоговой. А второе – наш университет.

Мне город очень понравился: атмосфера тёплая и мягкая, дружественная. И наконец ко мне пришло чувство тихой радости и наполненности, а также ощущение, что я в правильном месте.

Глава 2. Студентка

Лето пролетело незаметно. Я старалась занять время поисками стабильной подработки, которая подходила бы мне по нескольким критериям: она не должна мешать учёбе, соответствовать моему уровню здоровья и давать адекватную оплату. Но пока попадались лишь разовые заказы. Раза три звонила Ольга Михайловна с переводами для её личных проектов. Этих денег хватило, чтобы дожить до первой стипендии, не трогая остатки накоплений.

К первому учебному дню я собрала немного новой одежды, необходимые канцелярские принадлежности и новую сумку. Хорошо, что в онлайн-магазинах масс-маркета часто проводят тотальные распродажи.

Первый учебный день ничем особо примечательным не ознаменовался. Разве что слишком быстрым и тотальным разделением группы. Оказалось, что половину нашей группы составляли выпускники одной школы, бо́льшая часть из которых была из одного класса. Так у нас и вышло: «свои» и все остальные. «Остальные», надо отметить, составляли значительно меньшую часть.

В итоге образовалось три кучки: одноклассники, остальные и я. Да, я обычно всегда и везде была в отщепенцах. И не потому, что сама не хотела общаться. Просто так получалось, что либо у меня не совпадали взгляды на жизнь с остальными, либо им были неинтересны мои увлечения и образ жизни. Но поскольку меня интересовала исключительно учёба, особенно на данный момент, я не расстраивалась. Остальное придёт со временем.

— Студенты! — В класс вошёл симпатичный преподаватель южных кровей, очень молодой, видимо, ещё недавно сам был студентом. Девчонки сразу включили всю свою внимательность и обаятельность. — Я ваш куратор. Меня зовут Адиль Алимович. Все вопросы, связанные с учёбой и студенческой жизнью, — ко мне. Сейчас я расскажу, что вас ждёт в ближайшее время, и проведу экскурсию по университету.

Следующие три часа нас водили по территории университета, показывая, где что находится. Рассказывали, какие есть дополнительные курсы и секции, чем богато наше учебное заведение. Даже рассказали про возможности научной работы и многое другое. Время было уже далеко за обеденное, когда нас наконец-то отпустили.

— Народ, а давайте отметим наш первый день в каком-нибудь кафе? — Прозвучал довольно задорно девичий голос. Надо отметить, голос был очень красивый, мелодичный, но с нотками властности и авторитарности.

Заводилой оказалась высокая, очень фигуристая девушка с длинными распущенными волосами. На ней был весьма дорогой юбочный костюм. При этом юбка едва ли прикрывала пятую точку. Блузка была застёгнута до самого горла, но благодаря тонкой прозрачной вставке создавалось впечатление очень глубокого декольте. Жакет должен был скрывать откровенности, но из-за пышных форм девушки лишь подчёркивал иллюзию. Она явно пользовалась своей привлекательностью и была больше похожа на куклу, с которой хочется непременно поиграть.

Вокруг неё сразу собралась практически вся группа.

— Я знаю здесь одно очень прекрасное место. Все поддержали её идею, кроме меня.

Во-первых, у меня не было рассчитано на это времени, а во-вторых, просто не было денег.

— Я не пойду. — Сказала насколько смогла добродушным тоном. И уже хотела развернуться, чтобы уйти, как мне в спину тем же мелодичным голосом прилетело:

— А почему ты не идёшь? Это же наш первый день. Можем познакомиться поближе. Или ты решила сразу игнорировать всех?

— Я никого не игнорирую, но для меня ходить по кафе достаточно дорого.

— Ой, а ты у нас, значит, бедная? Из провинции? — Голос прозвучал мягко, но интонация была явно с издёвкой. Раздались первые смешки. Я привыкла к подобному отношению к себе, поэтому не принимала всё это близко к сердцу.

Заводила обвела томным взглядом остальных одногруппников и, сложив ладошки как для подаяния, произнесла:

— Ребята, человек нуждается в гуманитарной помощи. Давайте соберём ей.

Грянул дружный смех. Все стали доставать неведомо откуда взявшуюся в их карманах мелочь, ведь довольно многие уже пользовались банковскими пластиковыми картами. Я смотрела на это действо и в душе боролись два чувства: ответить как можно резче или просто промолчать, как и всегда. Мелочь звенела в ладонях этой куклы, и смешки вокруг становились громче. Они ждали слёз, унижения. Глупцы. Страх ушёл вместе с домом, осталась лишь холодная ярость и желание поставить их на место. Но я выбрала проявить свое достоинство и аристократическое спокойствие, как учила меня еще бабушка в моем раннем детстве. Один ход. Всего один точный ход.

Мой ответ прозвучал уверено и несколько вызывающе:

— Не только из провинции, но ещё и сирота. А также сбежала от отчима-домогателя. Снимаю комнату на отшибе города, живу на одну стипендию и ищу подработки. — С вызовом посмотрела на заводилу. — Если вы действительно хотите познакомиться и провести время вместе как группа, то можете просто угостить меня, а не собирать мелочь, потому что её явно не хватит на место, куда ты нас зовёшь, судя по твоему дорогому наряду. Но если вы настолько щедры, чтобы действительно собрать гуманитарную помощь для меня, то мои контакты есть у Ольги Михайловны.

Я развернулась, чтобы уйти, но на мгновенье остановилась и добавила:

— А это... — я кивнула на её ладони с мелочью, — можешь оставить себе на чай за заботу. — И уверенно пошла прочь.

Похоже, девица не ожидала такого ответа и подобного обращения к себе, поэтому сильно растерялась. И пока она приходила в себя, я успела уйти на достаточное расстояние. Звук моих уверенных шагов по коридору эхом отдавался в наступившей за спиной звенящей тишине.

Буквально кожей почувствовала, как резко выросло напряжение за спиной. Кажется, я нажила очередного врага. Но и спускать такое отношение к себе не буду никогда. Уж лучше жить среди врагов, чем унижаться. А враги однажды могут стать друзьями.

Наутро войдя в класс, увидела, что все уже в сборе. Я оказалась последней, хотя вышла из дома заблаговременно. Возможно, все сговорились ещё вчера. Мне оставили самую заднюю парту. Столешница была сильно ободрана, а одна ножка несколько погнута. Похоже, что эту парту оставили здесь по чистому недоразумению. Что ж, поиграем: бедная обстановка нисколько не умаляет моей человеческой ценности. Но вот то, что я увидела дальше, вызвало у меня лишь холодное осознание их мелочной природы. Поднялась злость на то, что из меня решили сделать объект травли. Благо, я научилась контролировать свои эмоции и не выпускать их наружу сию секунду, тем более, что подобной выходки от Натали я ожидала.

На краю парты стояла небольшая картонная коробочка из-под дешевых конфет с криво приклеенной запиской: «Гуманитарная помощь для малоимущих». От нее веяло дешевым картоном и насмешкой».

Быстро взяла себя в руки, поборов желание скинуть коробку с мелочью на пол. До прихода преподавателя оставалось ещё минут пять. Я медленно подошла к парте, взяла коробочку и так же медленно пересчитала мелочь прямо у них на глазах. Монеты глухо звякали друг о друга. Я не торопилась. Движения были плавными, выверенными, словно я проводила скучный бухгалтерский аудит, а не участвовала в дешёвом спектакле. Отовсюду стали раздаваться плохо сдерживаемые смешки, и я давала одногруппникам насладиться моментом их «победы», прежде чем забрать ее у них.

Однако заводила не сумела сдержаться:

— Ну вот! А вчера отказалась! Приятного аппетита! Будет на что обед купить!

Все снова тихо захихикали.

В это время в класс вошёл преподаватель, и начался урок. После урока я сразу вышла и вернулась только за минуту до звонка.

Вторая пара пролетела незаметно: предмет оказался для меня очень интересным. Как только преподаватель вышел из класса, ко мне тотчас же направилась заводила с тремя парнями. Но прежде чем кто-либо успел открыть рот, я встала, достала из сумки шоколадку премиум-класса.

— Гуманитарная помощь для малоимущих, у кого в карманах только мелочь! — мой голос прозвучал ровно и мелодично, разносясь по притихшему классу. — Элитный шоколад премиум-класса! А как пахнет вкусно! — Я демонстративно принюхалась к обертке. — Аромат, достойный истинных ценителей. Вы такого наверняка никогда не ели! Приятного аппетита! — На моих губах появилась холодная, вежливая улыбка, не затрагивающая глаз. Я еще раз принюхалась к обёртке, после чего аккуратно положила шоколад в коробку вместе с чеком.

После чего быстро ушла.

Честно говоря, денег в коробочке хватило бы на целую неделю дешёвых продуктов — это был удар по моему и без того скудному бюджету. И мне было жаль расставаться с этими деньгами. Но цеплять на себя крючки, принимая такие низкие подачки, я не хотела. Это означало бы признать себя слабой. Поэтому просто решила купить хороший шоколад для группы. Выбирала ее так же придирчиво, как когда-то бабушка выбирала чай: долго изучая состав и срок годности. Это было делом принципа и моим осознанным выбором. Пусть едят и вспоминают меня добрым словом, если смогут.

Выйдя из класса, направилась к Ольге Михайловне. Но заметила за собой хвост: заводила и трое парней шли точно за мной на некотором расстоянии. Звали заводилу Наталия Шарова, но для всех она была Натали́,

Кабинет завкафедры психологии находился в тупике за лестницей. Это был полутемный коридор, свет в который попадал лишь из основного коридора. На лестнице тоже было темно. После некоторых недавних событий моей жизни я стала побаиваться полного отсутствия света. И спала даже с ночником. Поэтому невольно прибавила шагу.

Как только мы завернули за угол, меня тут же окликнули:

— Эй, провинция! А ну стой!

Не сбавляя шага, направилась мимо лестницы, и в этот момент раздался спасительный телефонный звонок от Ольги Михайловны.

— Алло, Ника? Ты уже идёшь? Мы тебя ждём!

Я намеренно поставила телефон на громкую связь и сама ответила достаточно громко:

— Да, Ольга Михайловна! Уже подхожу... Правда, если меня по дороге не остановит бедствие в лице четверых сопровождающих. Если вы выйдете мне навстречу — буду просто счастлива!

Ольга Михайловна не поленилась выйти и окинула пытливым взглядом моих преследователей:

— Вы тоже ко мне? — Спросила она показательно добродушно.

— Эмм — Замялись мои преследователи.

— Если ко мне, то придётся подождать! У нас сейчас пробные переговоры с партнёрами и Вероникой. А если вам нужна Вероника — ждать не стоит: это надолго!

Она развернулась, чуть приобняла меня и мягко похлопала меня по плечу: «Пойдём!» Мы вошли в кабинет; дверь нарочно оставили чуть приоткрытой. И я физически ощутила, как спадает напряжение. Тёплый свет лампы на столе Ольги Михайловны, запах книг и кофе — всё это было таким уютным и безопасным после холодного полумрака коридора.

— И что, ждать ее будем? — Спросила Наталия.

— А давайте подождем. — Ответил один из парней. — Будем знать, о чем эта деревенщина будет с завом говорить. Может, что и пригодится для будущего. — Все тихо захихикали.

Как только мы вошли в кабинет, Ольга Михайловна показала мне рукой на стул рядом с собой, села и сразу повернулась к экрану. По ту сторону уже ждали трое мужчин. Связь шла через Zoom. Без всяких предисловий заведующая начала разговор и представила меня. Затем ввела меня коротко в курс дела. И после этого мужчины стали задавать мне вопросы и что-то рассказывать. Переключилась я на немецкий язык быстро. Мне нравилось говорить на разных языках. Кроме трех основных я еще знала в рамках книжного перевода и плохого разговорного три восточных языка и один латиноамериканский. В городке, в котором я жила, особо не было таких кружков, которые меня заинтересовали бы надолго и всерьез. Да и уровень знаний, который мне давали, тоже не соответствовал моим запросам. Всем занималась по интернету сама. И изучала языки. Это было мое любимое занятие. Вот и сейчас я сразу же ушла с головой в беседу и даже не замечала, что происходит вокруг.

Ольга Михайловна вышла из кабинета и обратилась к ребятам:

- Так вы ко мне?

- Нет. Мы все-таки хотели Нику дождаться. А у них там что, зарубежные переговоры? – Спросила Наталия.

- Да. – Ответила Ольга Михайловна. – И ждать все же не стоит. Я сама потом отвезу Нику домой. Так что идите. – Она дождалась, пока все ушли, и вернулась в кабинет. Ольга Михайловна недаром была заведующей кафедрой психологии. Она могла не только понимать других, но и отлично считывала то, что человек старательно прятал, так как была сильнейшим эмпатом. Вот и сейчас она сразу уловила суть происходящего.

Переговоры прошли очень удачно. Ольга Михайловна искала новых зарубежных партнёров для своей научной работы и предложила меня в качестве переводчика при одном условии: партнёры должны были сами оценить мой немецкий язык. Меня взяли! Так в моём расписании появился новый пункт: два раза в неделю после уроков я переводила дискуссию Ольги Михайловны с партнёрами из Германии. За это обещали платить две повышенные стипендии; эти дискуссии очень помогли мне в учёбе в дальнейшем...Я была счастлива — жизнь налаживалась. Даже Шарова со своей компанией не трогала меня.

Первая учебная неделя прошла спокойно. А вот следующий понедельник выдался весьма интересным! Как бы я ни старалась приходить первой — всегда приходила последней, я ведь жила на самом отшибе города. А местные многие были на своих авто. Остальных подвозили по дружбе.

Когда я подходила к классу и уже взялась за ручку двери, чтобы войти, то буквально замерла на месте, услышав из-за нее французскую речь. Не просто отдельные слова, а плавный, хоть и ломаный поток. Я не стала входить. Прислонившись к косяку, заглянула в класс через узкую щель и превратилась в слух,.

— Эта дурочка решила взять себе в защитники нашу завкафедру. — Вещала Натали. — Даже о чем-то там болтала на немецком. Хотела себя умной показать?

Натали сидела на краю парты в расслабленной и несколько вызывающей позе. Парни расположились вокруг нее. Натали явно чувствовала себя хозяйкой положения. Она лениво покачивала туфлей, закинув одну ногу на другую, и расправив грудь. Остальные внимали каждое ее слово. С последнего ее вопроса все дружно засмеялись. А Натали продолжила:

— Как бы нам ее проучить, чтобы не умничала?

Это был даже не акцент, а издевательство над языком. Грамматика хромала на обе ноги, а произношение заставило бы любого парижанина поморщиться. Я невольно улыбнулась. Глупо. Они выбрали французский, думая, что я его не знаю? Или это была импровизация Натали, попытка показать своё превосходство в узком кругу?

Они использовали язык как тайный шифр, чтобы обсудить меня в моём же присутствии, надеясь, что я войду и растеряюсь, или как стену, чтобы еще больше отгородиться от меня? Глупо. И так... по-детски.

Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза на секунду. Один ход. Как учила бабушка: «Не отвечай на лай. Удиви». Я оторвалась от косяка, поправила сумку на плече и с абсолютно спокойным, даже скучающим лицом толкнула дверь. Смех оборвался и превратился с еле сдерживаемые смешки. А заводила продолжила мягким елейным голоском.

— Ой, Ника. А у нас тут светский разговор. Ты, наверное, ничего не поняла. Прости, теперь будем говорить по-русски.

Проходя мимо доски, где они что-то написали, я скользнула взглядом по надписи. Хмыкнула и ответила на чистом французском:

— Знаешь, я на умных не обижаюсь, а на дураков не стоит! Умные ищут знаний, а дураки совершают глупые поступки. Кстати, на доске вы написали с ошибками. Если уж и умничать, то хотя бы качественно.