Рия Тева Игра в настоящее

ГЛАВА 1. С чистого листа

Вам когда-нибудь хотелось раствориться в весеннем воздухе? Не просто вдохнуть — а распасться на атомы, чтобы ветер подхватил тёплым потоком и разнес по всем широтам, давая возможность обнять этот мир?

Если нет — я искренне вам завидую. Потому что каждый раз с приходом весны это желание сводит меня с ума: мне хочется прижать поток весеннего ветра к груди, как человека, которого давно не видела и не прекращая твердить, как сильно мне его не хватало.

Почему этот запах ни с чем не сравним? Ну правда — чего стоят запах асфальта, нагретого первым солнцем, мокрых прошлогодних листьев, мимозы, от которой щиплет в носу, и цветущей вишни, от которой кружится голова? Всё оживает, пробивается сквозь асфальт, цветёт, и моё сердце — растоптанное, почти прогнившее, затянутое коркой там, где должны быть живые края, — кажется, тоже готово ожить.

Я сидела за столиком у окна в своей любимой кофейне, потягивая из трубочки холодный эспрессо с вишневым соком, и смотрела на университетское здание напротив, размышляя о жизни. Суббота была в самом разгаре — солнце уже перевалило за полдень, по тротуарам сновали студенты вперемешку с прохожими. А у меня сегодня была всего одна пара. Одна лекция — и вот я уже свободна, как птица, которую выпустили из душной клетки на волю.

Двадцать четыре года. Преподаватель рисунка и живописи на кафедре архитектуры. Первый год после аспирантуры — и одинокая самостоятельная жизнь. Даже не вспомню, когда в последний раз могла вот так просто сидеть в кофейне, смотреть в окно и не думать о том, что кому-то нужно готовить ужин, или что кто-то обидится, если я задержусь по пути домой.

Никто не ждал меня с подробным отчетом. Как никого не ждала и я. От этой мысли стало хорошо на несколько мгновений — потому что в груди ещё саднило от свежей раны прошлых отношений.

Я отхлебнула ещё эспрессо, поморщилась, — вот за что я люблю сочетание кислинки и терпкой вишневой нотки — и поймала себя на том, что впервые за долгое время думаю о доме с теплом, а не с тяжестью в груди. Новая квартира-студия, которую я снимала всего месяц, ждала меня там, за двумя остановками на трамвае. Маленькая, но моя. С окном во двор, с продавленным диваном, который я накрыла цветным пледом, с полками, забитыми книгами, которые я наконец-то могу читать без тревоги, что меня обязательно прервут на самом интересном месте. И с прекрасным видом на горный пейзаж.

Прикрыв глаза, расплылась в мечтательной улыбке: вернусь в свое гнездышко, открою окно, включу «Friday I`m In Love» группы The Cure несмотря на то, что пятница была вчера. Сварю пасту или сделаю тост с маслом, сыром и авокадо, и никто не посмеет упрекнуть меня в том, что это «не ужин». Устроюсь на диване с новой книгой — той, что откладывала, наверно, полгода, потому что Арчи ворчал, что я мало уделяла ему внимания.

И никто — слышите, никто — не скажет мне, что я делаю что-то не так.

Когда в последний раз уделяла внимание только себе в своём пространстве? Всегда кто-то был рядом: сначала старшая сестра, с которой мы делили одну комнату, потом — комната в общежитии, а сразу после — съёмная квартира с молодым человеком. Пять лет подряд засыпала и просыпалась, совершенно не думая о том, что я никогда не оставалась наедине со своими мыслями и желаниями. И, кажется, совершенно не придавала значение звоночкам, тревожащим последние пару лет.

Жить одной в целой квартире и не делить ни с кем пространство казалось подарком свыше. Немного неловко и непривычно от того, что по утрам было не с кем делить ванную. Но отказываться от такой милости было бы с моей стороны большой ошибкой. Пожалуй, ошибок на данном этапе жизни мне хватало с избытком.

Я переехала в эту квартиру-студию месяц назад. Весь прошлый учебный год мы снимали жильё вдвоём с Арчи. Он внушал, что я должна оплачивать аренду пополам с ним прекрасно зная, что у меня после оплаты практически не остаётся средств на личные нужды. Кое-как хватало на продукты и самое необходимое. Когда я просила у него добавить — он с завидной уверенностью твердил, что нам ничего лишнего не нужно.

Заказов в автомастерской и ночных смен в баре было достаточно, чтобы позволять себе чуть больше, но Арчи практически весь доход отдавал маме. Я знала, что он зарабатывает больше, чем говорит, — просто всю оставшуюся часть уносил ей. И молчала. Не устраивала истерик, не требовала чеков. Я пыталась примириться с этой правдой. Плакала в подушку по ночам и убеждала себя: раз мы семья, значит, любить — это принимать партнёра как данность. Со всеми его тараканами, долгами и мамой, которая всегда была первом месте.

Возможно, мне следовало выяснить, куда на самом деле уходит добрая доля его зарплаты. Убедиться, что он действительно отдавал матери, а не пропивал с друзьями в гараже. Но я не стала.

Я молча мирилась с ощущением, что в этой схеме из троих игроков в проигрыше всегда оставалась именно я. Сильвия получала деньги, которые её сын должен был приносить в свою семью. Арчи откупался индульгенцией на свои пустые обещания. Ну а мне оставалось довольствоваться неоплаченными счетами и чувством, что мои потребности где-то в самом конце списка, сразу после новых покрышек на мотоцикл.

Месяц назад я сдалась. Сказала себе: так больше не может продолжаться. Не потому что я вдруг стала жёсткой или научилась входить в комнату с ноги. Просто в какой-то момент чаша переполнилась — той самой ежедневной усталостью, когда ты тащишь на себе двоих, а твой мужчина идет рядом и удивляется, почему же его девушка такая напряженная.

В моем понимании мужчина, который выбирает девушку, должен брать ответственность за неё и за их общий дом. За то, чтобы в холодильнике не было пусто не только потому, что ты успела забежать в магазин после работы. А не играть вечно в машинки и мотоциклы, прикрываясь громкими словами о «скоро всё наладится».

Арчи любил прикрываться мамой — тем, что она растила его одна, что он, как сын, не может её бросить, что его помощь для нее нужней. Сильвия — женщина адекватная, работает, встречается с мужчинами, живёт своей жизнью. Она не просила у него этих денег. По крайней мере, не всё, что он туда относил. Но ему было удобно так думать — удобно считать себя заботливым сыном, потому что роль взрослого партнёра оказалась ему не по зубам.

Может, у него просто не было хорошего примера. Отца он не видел, никто не показал, как это — быть мужчиной в паре. Но я устала искать ему оправдания. Потому что в двадцать пять лет можно уже как-то самому догадаться, что от тебя ждут не чуда, а хотя бы оплаты счета за коммуналку, и далеко не пополам с девушкой, которая отдает за это последние деньги.

Спустя пять лет у меня наконец хватило сил признаться себе: лапша на ушах мне крайне не к лицу. Особенно когда её вешают уже который год, а рецепт остается все тем же.

Когда в очередной раз Арчи пришёл под утро, я ждала его на кухне: уже давно не волновалась за него — просто хотела поскорее закончить эту игру.

Он переступил порог, улыбнулся своей обычной улыбкой: — Ты не спишь? Думал, ты уже в кровати.

Встав из-за стола, я медленно прошла к двери и взялась за ручку чемодана, который приготовила заранее.

— Забери свои вещи до конца недели, — тихо произнесла я, взглянув в глаза Арчера. — Ключи оставишь на тумбочке.

Арчи смотрел на меня так, будто я внезапно заговорила на китайском. Не потому что не ожидал — потому что не верил, что я смогу вот так взять и уйти. Что та самая Тея, которая пять лет проглатывала обиды, подставляла щеку для поцелуя после очередной ссоры, оправдывала его перед родителями, — вдруг возьмет и закроет перед ним дверь.

Он открыл рот, затем закрыл и с недоумением спросил:

— Ты сейчас серьёзно?

— Я никогда не была так серьезна, как сейчас.

— Мы же оба понимаем, что рано или поздно ты все равно ко мне вернешься, — сказал он уверенно, глядя на меня из-под светлых ресниц. — Так какой сейчас смысл в твоей истерике?

Я промолчала и вышла из квартиры, не оглядываясь. Дверь захлопнулась за мной с глухим звуком, поставив жирную точку в наших с Арчером отношениях.

На улице уже светало. Я подошла к остановке, достала телефон и открыла приложение такси. Родители встают рано — папа в магазин к шести, мама в ателье к восьми. Я не хотела их тревожить среди ночи. Но и молчать о том, что случилось, было уже невыносимо.

Я набрала номер мамы, села в подъехавшую машину и сказала водителю адрес гостиницы.

— Да?

— Привет, мам, — сказала я, когда она подняла трубку. — Я теперь буду жить ближе к работе.

— Тея, дочка, о чем ты? В каком смысле — ближе к работе? — мамин голос был сонным, но уже настороженным.

Я не успела объяснить. В трубке что-то щёлкнуло — она включила громкую связь. Папа, видимо, стоял рядом и уже дышал в трубку.

— Что случилось, Теодора? — прогрохотал он. Без «привет» и «как дела». Сразу по делу. Папа всегда называл меня полным именем, когда был встревожен.

Я проглотила ком, который подкатил к горлу, и выдавила:

— Я ушла от Арчера.

В трубке повисло молчание. Такое долгое, что я успела услышать, как водитель такси переключил передачу.

Потом они заговорили одновременно:

— Тея, нам приехать помочь собрать вещи?

— Дочка, тебе есть, где жить?

— Мы можем скинуться на квартиру, сколько нужно? Или ты стесняешься попросить?

— Теодора, возвращайся домой. Твоя комната…

Я слушала их голоса — встревоженные, родные, такие тёплые, — и чувствовала, как тянущее чувство в груди постепенно исчезает. У меня были они. У меня была семья.

— Всё нормально, правда, — улыбнулась я сквозь подкатывающие слезы. — У меня всего один чемодан и рюкзак. Завтра поеду смотреть квартиру. Цена хорошая, так что платить смогу. И на себя ещё останется.

— Ох, Тея, — мамин голос стал мягче. — Ты всегда можешь вернуться. Работа в ателье — не проблема, я всему тебя научу. У тебя золотые руки, ты все сможешь.

Приятно, что мама так в меня верила, но вернуться к родителям я не могла. Не потому что не хотела. Я знала: если приеду, разревусь при встрече, и они увидят мой страх.

А я действительно боялась. Не Арчи — себя без него. Потому что пять лет — это не шутки. За пять лет ты привыкаешь к тому, что у тебя кто-то есть. Даже если я покупаю себе кофту, а он смотрит на чек и вздыхает: «Тебе правда это было нужно? Покрышка на мотоцикл была бы нужней — мне ведь ездить на работу».

Даже если после каждой встречи с подругами я возвращалась и чувствовала себя виноватой, потому что Арчи обижался: «Ты развлекалась, а я был дома один. Я тебе уже не интересен?»

Даже если однажды при моих студентах он сказал: «Она у нас гениальный преподаватель, только дома готовить разучилась», — и все засмеялись. А я покраснела и не поняла, шутка это или он всерьез. И улыбнулась, чтобы не выглядеть истеричкой.

Ко всему можно привыкнуть, даже найти оправдание: ну, случается. Наверное, так у всех бывает. Арчи вряд ли хотел сделать мне больно. Но, возможно, дело не в том, что хотел он, а в том, что я перестала быть собой.

Я вздохнула, отогнав непрошенные воспоминания.

— Мам, я хочу работать в университете. Я ведь всегда мечтала связать жизнь с рисованием, помнишь? Не отбирай у меня эту возможность, пожалуйста.

Мама помолчала, а потом выдохнула — на мгновение мне показалось, что она сидела рядом, потому что я почувствовала ее теплое дыхание наяву.

— Ладно, дочка. Просто знай мы рядом. Хорошо?

— Я знаю. Спасибо, мам.

— Как устроишься, буду ждать подробный рум тур, — заявил папа в трубку. — Желательно в видео-формате.

— Хорошо, пап, сниму эксклюзив только для тебя, — я не смогла сдержать смех. — Хорошего вам дня, люблю вас.

— И мы тебя, дочь.

Я отключилась, откинулась на сиденье и смотрела, как за окном проплывают утренние улицы — чистые, влажные, розовые от восхода. Новая свободная жизнь так и манила, а я вот-вот окажусь в ее объятьях.

В гостинице я проспала несколько часов. Без снов, без тревог — просто провалилась в темноту, как в колодец. А когда открыла глаза, за окном уже было раннее утро.

Ключи от новой квартиры я получила в полдень. Студия на десятом этаже, с окном во двор, с видом на кусочек горного хребта, который уютно устроился в узкой полоске неба между домами.

К вечеру я уже разбирала вещи. Достала из чемодана несколько книг — расставила их на полках в алфавитном порядке, предвкушая, как смогу собрать свою небольшую библиотеку. Заварила кофе. Нарезала сыр со свежей чиабаттой. Включила на телефоне плейлист — тихо, чтобы не мешать соседям, — устроилась на небольшом диване.

За окном догорал закат. Розовый с золотым, живописный — от таких красок захватывало дух. Я смотрела на него, пила кофе и думала: вот оно. Моё. Только моё.

Никто не скажет, что я неправильно расставила книги. Никто не спросит, почему ужин без горячего. Никто не проверит, кому я звонила. Теперь я стану хозяйкой своей жизни.

Я моргнула, вынырнув из воспоминания о прошлом. За окном кофейни прохожие щурились от солнца, кто-то нёс охапку мимозы, и воздух всё так же пах горячим асфальтом, мокрыми листьями и, кажется, надеждой.

Сделав последний глоток, вышла на улицу и улыбнулась. Может, этой весной я снова почувствую жизнь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.