Рия Тева Чистый разум

«Элизиум. Протокол 0. Партия 001».

Сайрин отшатнулась, как от удара током. Осколок чуть не выскользнул из её онемевших пальцев, но она инстинктивно сжала его крепче, чувствуя, как холодное стекло впивается в ладонь.

Партия 001.

Неудачный прототип. Ошибка, стертая из официальной истории. Призрак из прошлого, о котором её отец несколько лет назад упомянул после трудного дня в лаборатории, тут же спохватившись и уйдя к себе. Он не позволил Сайрин расспросить его об этом подробнее. Та самая, что по всем задокументированным отчетам была уничтожена. Официально.

Почему ампула здесь? Почему у него?

Она снова посмотрела на парня, лежащего без чувств в ее лаборатории, и в этот же миг вера в отца, в идеи корпорации, в тот мир, что она знала с оглушительным треском дала трещину. Сайрин стояла в эпицентре этого землетрясения, сжимая в руке вещественное доказательство.

Серебристый осколок ампулы обжигал её ладонь ледяным огнём. Она смотрела на маркировку, буквы плясали перед глазами, складываясь в обвинение.

Протокол 0. Партия 001.

Официальная история Сай Технолоджис, заученная ею до автоматизма, гласила: «Элизиум-0» был неудачным, опасным прототипом, уничтоженным сразу после инцидента с один из членов Совета директоров. Ее существование отрицалось, а технические данные были стерты из всех архивов.

Но вот она. в ее руке. Холодное доказательство лжи тех, кому она верила.

Её взгляд метнулся от ампулы к экрану, где гиппокамп Райана продолжал гореть. Части головоломки вставали на места, образуя картину, от которой кровь стыла в жилах. У него оказался образец сыворотки, которую её отец должен был уничтожить. И сейчас эта сыворотка сжигала разум человека на полу её лаборатории.

«Что ты натворил?» – снова прошептала она, но теперь её шёпот был адресован не парню на полу, а призраку отца, чья незримая тень внезапно наполнила комнату.

С отвращением и острым любопытством она аккуратно опустила осколок в защищенный контейнер для биологических образцов. Прозрачная крышка закрылась с тихим щелчком. Доказательство было в безопасности. Теперь нужно было изучить «объект исследования».

Сайрин снова подошла к терминалу. Её холодные пальцы уверенно скользили по интерфейсу: «Глобальный поиск в архивах SY. Ключевые слова: "Элизиум-0", "Протокол 0", "Партия 001", "Исходный образец"».

Экран обновился и мгновенно появился результат, предсказуемый и безжалостный: «Информация не найдена».

Липкая тишина повисла в воздухе. Сайрин сжала губы в тонкую линию. «Если сыворотку не уничтожили, её сохранили с какой-то целью. Но с какой?»

Она была одна против неизвестности, против системы и собственного отца.

Сайрин открыла локальную базу данных по экспериментальной нейрофармакологии. Нужно было найти зацепку, теоретический ингибитор, что угодно. Она медленно выдохнула, чувствуя, как последняя связь с прежней жизнью ускользает. Воздух в лаборатории был густым и тяжелым, каждая молекула пропитана ощущением предательства.

Она склонилась над терминалом, опершись на него руками. Пальцы потянулись к клавиатуре, но замерли. Что искать? Официальные протоколы бесполезны, базы данных чисты. Система была построена на лжи, и теперь она начинала понимать её масштабы.

Сайрин обернулась к парню под ногами. Он лежал без сознания, спиной прислонившись к терминалу. Что он искал? Где нашёл первый образец сыворотки?

– Бейн, ты меня слышишь? – она присела рядом, легонько шлёпая его по щеке. – Где ты нашёл сыворотку?

– Чёрт… Кортекс… Можно потише? – простонал он, пытаясь сесть. – У меня и без тебя в голове творится черт знает что.

Сайрин поднялась и скрестила руки на груди.

– Где ты взял сыворотку? – повторила она. – Какие доказательства искал?

– Не помню… Там… Университет. Лаборатория… архив… – он застонал и закрыл глаза.

Сайрин сжала кулаки. Архив. Значит, доказательства есть. Не в цифрах, а в лаборатории отца.

Она подошла к полкам с оборудованием, дрожащими руками доставая портативный нейросканер. Нужно было зафиксировать всё – каждую фазу распада, каждую утраченную связь.

Присев рядом с Райаном, Сайрин провела сканером над его висками. Данные появились на экране – хаотичные всплески, провалы, странные паттерны. Это была агония сознания.

– Держись, – тихо прошептала она, не зная, слышит ли её парень. – Я должна понять…

Внезапно сканер уловил необычный всплеск в префронтальной коре. Сайрин замерла. Мозг пытался восстановить связь. Микроскопическое сопротивление процессу стирания. На несколько миллисекунд вспыхнул чёткий сигнал – обрывок памяти, пытающийся прорваться сквозь хаос.

Она усилила чувствительность прибора. Сердце забилось быстрее. Возможно, это был ключ. Возможно, разрушение можно остановить и даже обратить вспять. Но для этого нужны реальные данные об «Элизиуме», а не официальные сказки. И они были только в лаборатории отца.

Сайрин посмотрела на данные сканера. Среди хаоса она заметила странные упорядоченные паттерны, вспыхивающие там, где должна быть тишина. Ни «Элизиум», ни «Клепсидра» не возвращали воспоминания, но в мозгу Райана происходил именно этот процесс..

– Кто ты? – прошептала она, глядя на его бледное лицо. – Что с тобой сделал отец?

Райан застонал, его веки затрепетали.

– Всё… – его дыхание сбилось, глаза метались под закрытыми веками. – Он везде… Деклан… всё видит…

Имя отца, произнесённое с животным страхом, обожгло её.

– Почему ты пришёл ко мне? – спросила она, вглядываясь в его лицо.

– Ты… его дочь. Единственная, кто может понять. Кто имеет доступ… – он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.

Её гордость змеей шевельнулась внутри. Да, она была единственной, кто знал, над чем работал отец, и кто мог бросить ему вызов. Любопытство пересилило страх.

– Ладно, – сказала она, и впервые в её голосе прозвучала решимость. – Расскажи всё с самого начала. Как ты сюда попал? Как обошёл Купольный КПП?

Он слабо усмехнулся, собираясь с духом.

– Работал в «Ржавых Трубах», чистил фильтры в вентиляции, что идут от Гетто к основанию Купола. «Трубочисты» знают каждую щель. Там есть старые технические тоннели, ещё со времён Постройки, не на картах. Я шёл по ним целый день в темноте. Боялся наткнуться на дренажный сброс «Ржавчины», но лучше умереть от яда, чем от забвения.

Сайрин слушала, затаив дыхание. Всю жизнь она провела в стерильном мире под Куполом, знала о Гетто только из учебников. Услышать об этом из первых уст было как узнать, что дом, который ты считал идеальным, построен над пропастью.

– А здесь? – спросила она. – Везде сканеры сети «Харон». Как ты их обошел?

– Сканеры ищут чипы, – хрипло усмехнулся он. – У «Трубочистов» свои методы. Выжигаем чипы кислотой. Больно, зато становишься свободным. Я шёл по слепым зонам, потокам мусора, как крыса. Ваш идеальный мир полон дыр, доктор Кортекс, просто вы не хотите их видеть.

– Что ты искал в лаборатории? – спросила Сайрин, устроив Райану настоящий допрос.

– Правду, – его голос стал тверже. – Слышал от стариков в Гетто, что «Элизиум» мог стереть всё, но не ожидал найти образец в университетской лаборатории. Думал, это байки, придуманные, чтобы травить за бутылкой, а оказалось, что нет. Сыворотку не уничтожили, ты знала, Кортекс? – он посмотрел ей прямо в глаза.

Сайрин почувствовала, будто на нее вылили ведро ледяной воды – было то, чего она не знала, и это уязвляло ее гордость. Она промолчала. Райан хмыкнул.

– Неужели гениальная дочь профессора Кортекса не знала, что творится за её спиной?

Он попытался приподняться на локте, но слабость снова сковала его. Сайрин инстинктивно протянула руку, но тут же отдёрнула, будто обожглась.

– Не надо, – пробормотал он, отворачиваясь. – Сам справлюсь.

– Гордость – роскошь, которую ты не можешь себе позволить, – холодно заметила она, вставая. – Твоё сознание умирает, память распадается с катастрофической скоростью.

– Спасибо за диагноз, доктор, – его голос звучал саркастично, но в нём слышалась дрожь. – А ты не задумывалась, почему? Почему сыворотка твоего отца превращает мозг в фейерверк?

Сайрин отвернулась, делая вид, что изучает данные на экране. Его слова били точно в цель.

– «Элизиум-0» – нестабильный прототип. Побочные эффекты непредсказуемы.

– Непредсказуемы? – он горько рассмеялся. – Или нежелательны? Может, я должен был просто тихо исчезнуть, как все остальные? Но что-то пошло не так, да?

Она резко обернулась, в её глазах вспыхнул гнев.

– «Как все остальные»? О чём ты?

– Спроси у отца, – его взгляд стал тяжелым, пронзительным. – Куда исчезают люди из Гетто, которые задают слишком много вопросов? Те, кто помнит слишком много.

Сайрин вздрогнула. Её голос дрогнул, выдавая панику.

– Что за чушь, – возразила она.

Он с трудом поднялся, опираясь на стену. Лицо было бледным, но глаза пылали.

– Ты умная, Сайрин, – продолжил он. – Гениальная, как твой отец. Но разве ты никогда не замечала? В твоем идеальном мире слишком много белых пятен. Слишком много вопросов, на которые нет ответов.

Она молчала, сжав кулаки. В ушах звенело. Всё, во что она верила, весь фундамент ее жизни рушился с каждой его фразой.

– Мой отец… – начала она, но голос предательски сломался. – Он… он посвятил жизнь науке. Спасению людей.

– Спасению? – Райан покачал головой, и в его взгляде внезапно появилась не злоба, а что-то похожее на жалость. – Он забирает у людей их прошлое, Сайрин. Их личности. Их души. И ты помогаешь ему в этом, беспрекословно веря всему, что он говорит.

– Я не знала! – воскликнула она, а в глазах была паника. – Я не знала…

Она отвернулась, чтобы он не увидел слёзы. Глубокий вдох. Выдох. Она должна быть собранной, но внутри всё горело от горькой правды.

– Ладно, – сказала она, снова повернувшись к нему. Её лицо было спокойным, но губы подрагивали. – Допустим, ты прав. Допустим, мне лгали. Что нам теперь делать?

Райан внимательно посмотрел на неё, будто увидел впервые.

– Мы найдем доказательства. Настоящие. Не те, что в официальных отчетах. – Он шагнул вперёд, держась за стену. – Ты сможешь получить доступ к архивам, куда другим путь закрыт. А я… я стану твоим подопытным. Человеком, который помнит, что его забыли.

– Это опасно, – сказала она. – Для нас обоих.

– Жить в лжи – ещё опаснее, – ответил он. – Я готов рискнуть. Готова ли ты, доктор Кортекс? Узнать, кто твой отец?

Они стояли в тишине, напряженной, как струна.

– Я готова, – сказала она твёрдо.

В этот момент они заключили новый союз. Не просто учёный и пациент, а два человека, объединившихся против общего врага – правды, которая могла их уничтожить.

***

Сайрин отложила сканер и направилась к сейфу в углу лаборатории. Быстро набрала код – дату своего рождения, которую отец счел идеальным шифром. В сейфе лежали ее исследовательские записи.

– При сканировании я заметила активность в областях префронтальной коры, которые раньше были спокойными. Ты терял память? Что у тебя забрали? – она подошла к столу, разложила записи и бегло их просмотрела.

Райан сидел, прислонившись к стене, наблюдая за ней. В его глазах мелькнула растерянность.

– Не знаю… – признался он. – Не помню детство до шести лет. Просто… пустота. Как будто кто-то вырезал часть меня. – Он почесал затылок. – Никогда не придавал этому значения. Все дети ведь не помнят детство?

Он спросил это так, будто не ожидал ответа, но Сайрин застыла.

– До шести лет?

– Да.

– Я тоже не помню…

– Вот, я же говорю.

Но его слова заставили Сайрин задуматься. Она всегда чувствовала эту пустоту – после смерти матери, которую не помнила, и от холодного отношения отца. Все, что происходило в раннем детстве, скрывалось за закрытыми дверями памяти, которые она не могла открыть, сколько бы ни старалась.

Она вновь взглянула на сканер. Всплески синей активности среди угасающего алого хаоса манили ее. Он был ключом к разгадке тайны «Элизиума-0», тайны ее отца и, возможно, того, что украли у них обоих.

– Я помогу тебе, – тихо, но решительно произнесла Сайрин. – Но ты делаешь все, что я скажу. Понял?

Райан медленно кивнул, в его глазах читался вызов.

– Ладно. Играем по твоим правилам… Пока что.

Сайрин кивнула, не отрывая взгляда от нейромонитора. Данные были однозначны и противоречили ее знаниям: кора головного мозга Райана пылала алыми пятнами распада, но в глубинах вспыхивали и укреплялись синие нейронные цепочки – старые, давно подавленные пути.

«Элизиум» не просто стирал воспоминания. Он был катализатором хаоса, который выжигал одни, чтобы высвободить другие – более старые.

– Райан, – ее голос прозвучал хрипло. Она откашлялась, пытаясь вернуть холодный тон, но безуспешно. – Были ли у тебя еще провалы в памяти до того, как ты нашел «Элизиум»?

Он с трудом приподнялся на локте, лицо исказилось от напряжения.

– Я плохо помню время в пансионе.

– В пансионе? В том, что находится на окраине Центрального купола? – Сайрин была поражена, узнав, что простой парень из Гетто жил в пансионе для одаренных детей из научной элиты. – Кто твои родители?

– Без понятия, – ответил Райан невозмутимо. – Я не помню, как туда попал. На мои вопросы никто не отвечал. Я не смог узнать, кто они, и решил не искать. Если они не хотели, чтобы их нашли, значит, и искать нечего.

– Но…

– Никаких «но», Кортекс, – перебил Райан с легким раздражением.

– Как скажешь. – Сайрин перевела взгляд на нейромонитор. – Как ощущаются провалы в памяти? На что это похоже?

Райан задумался.

– Как будто смотришь фильм с вырезанными сценами. Ты понимаешь общий смысл, но не видишь, как герои дошли до этой точки. – Он замолчал и посмотрел ей в глаза. – А у тебя разве не так? Никогда не казалось, что самые важные ответы от тебя спрятаны?

Что-то болезненно сжалось в груди Сайрин. Он, сам того не зная, задел её за живое. Годы тренировок, бесконечные уроки отца, его гордость за её успехи… и гнетущее чувство пустоты за всем этим. Воспоминания о матери казались размытыми, идеализированными, словно из учебника.

– Это не важно, – отрезала она резко. – Мне нужно понять природу этих «возвращающихся» воспоминаний. Ты можешь встать?

Райан поднялся, опираясь на руку. Покачиваясь, он подошел к ней и заглянул через плечо.

– Дай руку.

– Зачем? – он сделал шаг назад..

– Для биометрического сканирования. Хочу проверить гипотезу о связи нейронных паттернов с физиологическими маркерами.

Сайрин схватила его за запястье и прижала ладонь к сканеру на терминале.

«Ошибка аутентификации. Неопознанный биометрический шаблон».

Сайрин вздохнула с облегчением. Конечно, какая глупость.

– Видишь? Никакой магии. – Она отпустила его руку.

Но Райан не отводил взгляда от сканера.

– Странно… Система не просто отказала. Она сказала «неопознанный шаблон». Обычная система безопасности отвергает чужаков, а эта… как будто проанализировала меня.

Его внимательность зацепила что-то в её сознании. Небольшая деталь, которую она обычно игнорировала. В углу её домашней лаборатории стоял старый, пыльный терминал для настройки оборудования. Отец утверждал, что он давно вышел из строя, но чинить его запрещал, ссылаясь на сентиментальную ценность.

Она подошла к нему, следуя внезапному порыву, и провела рукой по сенсорной панели. Ничего. Как и ожидалось.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Райан.

– Проверяю одну старую гипотезу, – пробормотала она, сама не понимая, что надеется найти.

Её взгляд упал на вентиляционную решетку на стене за терминалом. Она была обычной, ничем не примечательной, но один из болтов выглядел иначе – менее изношенным, как будто его откручивали и закручивали обратно.

Сердце Сайрин забилось быстрее. Паранойя её отца была легендарной. Он никогда не доверял цифровым системам. Все свои самые ценные данные он хранил в физической форме, в надежном месте.

– Дай мне свою руку, – тихо сказала она Райану.

– Зачем?

– Просто сделай это, Бейн.

Он неохотно подошёл и протянул ей ладонь. Вместо того чтобы приложить её к сканеру на терминале, она приложила его руку прямо к стене над решёткой.

Ничего не произошло.

Она уже собиралась отвернуться, как вдруг раздался тихий щелчок, но не из стены, а из-под терминала. Оба замерли и уставились на неожиданное зрелище.

Прямо перед ними секция пола, на которой стоял терминал, поднялась на сантиметр и отъехала в сторону, открывая тёмный проём в стене с узкой лестницей, ведущей вниз.

Они стояли молча, не в силах произнести ни слова. Из проёма дунул холодный, спертый воздух, пахнущий озоном и старой бумагой.

Сайрин смотрела в этот чёрный провал, и ее мир перевернулся. Это не было случайностью. Это было спланировано. Биометрия Райана, которую система не узнала, но и не отвергла, стала ключом. Ключом к тайне, спрятанной в ее собственном доме.

– Что это? – прошептал Райан, его сарказм сменился благоговейным ужасом.

– Этого здесь не должно быть, – тихо ответила Сайрин. – Но я надеюсь выяснить, какую правду мой отец скрывал так тщательно, даже от меня.