Ривер Стоун 3020

И тут поднялась Марта. Опиралась на посох, её голос, тихий и скрипучий, прорезал гамму, как нож.

– Замолчите все.

Все замолчали, повернувшись к ней.

– Мы бежали от тварей, что видят в нас только еду, – сказала она, обводя всех своим мудрым, усталым взглядом. – Мы убегали от тех, кто забыл, что значит быть человеком. Если мы проедем сейчас мимо, в чем мы будем лучше их? Что мы спасём – свои шкуры или свою душу? «Зенит» ждал пятьдесят лет. Он подождёт ещё.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Отец смотрел на неё, и в его глазах шла борьба. Наконец, он сдавленно выдохнул и кивнул.

– Хорошо. Но это будет малая группа. Быстрая. На лёгком снаряжении. Кто-то должен возглавить.

Все взгляды обратились к носилкам Гарта. Он был без сознания, его дыхание всё ещё было хриплым.

– Я поведу их сказал Джон.

Это был, один из самых молчаливых и хладнокровных охотников. Высокий, худощавый, со шрамом через бровь.

Отец смотрел на его, долгим взглядом, затем кивнул.

– Хорошо. Джон старший. Бери четырёх человек. Собирайтесь. У вас есть час. Я стал проситься с ними, но Отец не отпускал меня.

Тогда я сказал, немного повысив голос: Я уже не маленький, ты не можешь держать меня все время около себя. Я вырос. Ты хочешь, чтобы я стал сильным и смелым, а сам трясешься надо мной как над малышом.

Через час у шлюзовой двери стояло пятеро: Джон, я и ещё трое добровольцев. Мы были налегке – оружие, фонари, аптечки, немного еды и воды.

– Возвращайтесь, – сказал Отец, и в его глазах я увидел страх, который он не показывал другим.

Дверь открылась, впустив запах сырости и старой ржавчины. Мы шагнули в темноту.

Станция Рассвет

Мы шли уже десять часов по бесконечным, оплывшим тоннелям. Воздух становился всё более спёртым. Дойдя до станции “ГАВАНЬ”.

Эта станция была чем то, вроде распределительного узла от которого железнодорожные ветки расходились в разные стороны. Найдя нашу ветку, по которой нам осталось пройти еще пять километров, веря нашим расчетам. Мы решили сделать привал.

Усевшись поудобнее, открыв пакеты с сухпайком, мы обсуждали наши дальнейшие действия. Моделировали различные ситуации. Как вдруг под нами, задрожала земля и из трещины, с оглушительным скрежетом, вылезло ОНО. Он был толщиной с бревно и длиной метров пять. Его кольчатое тело было покрыто слизью и обломками камней, а пасть, усеянная рядами зубов.

Огонь! – скомандовал Джон, его голос был спокоен, как лёд. Мы открыли стрельбу. Пули отскакивали от толстой шкуры, оставляя лишь кровавые подтёки. Червь рванулся вперёд, сбивая с ног одного из наших, Тоби. Тот крикнул и упал, корчась от боли.

– Граната! – закричал Джон, отскакивая.

Он метнул её с хирургической точностью прямо в разинутую пасть. Раздался глухой взрыв изнутри, и голова червя разлетелась на мелкие кусочки.

Я подбежал к Тоби. Нога была сломана, но живой. Мы молча переглянулись. Джон взглянул на карту, потом в темноту.

– Вперёд, – сказал он просто. – Мы уже близко. Мы наложили шину на сломанную ногу, по туже перемотали бинтами и тихонько двинулись в перед. Я придерживал Тоби, а он опирался на меня как на костыль. Медленно, но уверенно мы шли к нашей цели. Через пять часов мы благополучно дошли до станции «Рассвет» точнее то, что от нее осталось. Здесь как будь то прошел ураган, бетонные плиты, рельсы, куски металлических конструкций, все было верх дном.

Мы стояли среди развалин станции, и воздух был густым и тяжелым. Вдруг Джон, осматривавший завал в дальнем конце зала, резко поднял руку.

– Тишина скомандовал он!

Мы замерли, прислушиваясь. Сначала ничего, кроме звона в ушах после недавнего боя. И потом… едва слышный, приглушенный стук. Мы бросились к завалу, начали раскапывать груды камней и арматуры руками, не в силах поверить в удачу. Спустя полчаса изнутри послышался приглушенный голос, полный слез и надежды:

– Вы… вы кто? Вы… не они? Послышался женский голос.

– Мы с поезда «Надежда»! – крикнул Джон. – Мы получили ваш сигнал!

Из-за завала раздался сдавленный плач. Мы добрались до мощенной стальной балки, преграждавшей путь в небольшой служебный отсек. За ней виднелись испуганные лица. В основном женщины и дети. Около двух десятков человек. Они были бледные, истощенные, но живы. Раскопав проход, мы вошли.

Их история, рассказанная прерывистым шепотом самой старшей из них по имени Ирина, была ужасна.

– Мародеры… – ее голос дрожал. – Их было много. Они шли по вентиляции, проламывали стены… Мы не могли отбиться. Наши мужчины… они отвели их в главный тоннель и обрушили своды. Отрезали их. И себя вместе с ними. Чтобы дать нам время запереться здесь.

Она указала на груду искореженного металла, которая когда-то была дверью в отсек систем жизнеобеспечения.

– Мы заварили себя изнутри… пока были силы. Воздух… его мало. Вода… кончилась вчера. – Она обняла плачущую девочку. – Мы уже… почти не надеялись.

Мы молча раздавали им нашу скудную воду и еду. Руки у меня дрожали. Мы нашли их. Мы не опоздали.

Но эйфория быстро сменилась холодной реальностью. Тоби с переломом, двадцать истощенных, едва держащихся на ногах людей и долгий, опасный путь назад к «Надежде».

Джон с мрачным видом оценил ситуацию. «Быстро не получится», – констатировал он, глядя на бледные, испуганные лица. – «Пойдем цепочкой. Сильные поддерживают слабых. Лео, ты с Тоби. Я поведу колонну». Двигались мучительно медленно. Каждый шаг давался с трудом. Дети плакали от усталости, взрослые спотыкались на ровном месте, замедляя и без того неторопливое шествие. Пройденный за несколько часов путь обратно растянулся на целую вечность. Мы не успевали к назначенному сроку, и все это понимали. На «Надежде» царило напряженное ожидание. Срок возвращения группы истек.

Рик стоял у пульта связи, но рации по какой-то причине не работали. Его лицо было каменной маской. «Еще пятнадцать минут», – его голос прозвучал глухо, обращаясь больше к самому себе «И я иду их встречать».