Рита Навьер Моя навсегда

33

В свою старую квартиру Роман входил с колотящимся сердцем. Всё, абсолютно всё было узнаваемо, до мелочей. Паркет в прихожей, зеркало на стене, обои, шкаф, в котором до сих пор висели кое-какие его и мамины вещи. Если бы не пыль и спертый воздух – то и не скажешь, что здесь давно никто не живёт.

Почему он так и не продал эту квартиру после смерти матери, он и сам не знал. Ведь не собирался возвращаться в Кремнегорск. Эта командировка – вообще вынужденная случайность. Сентиментальным до этого момента он тоже себя не считал. Мог ведь запросто найти риэлтора, тот сам бы всё устроил, без участия Романа. И тем не менее не продавал и счета оплачивал.

Роман прошёлся по всем комнатам, как по музею. В комнате матери задержался. И хотя боль утраты уже притупилась, сейчас вдруг снова прихватило. Даже глаза зажгло. Он и раньше жалел, что редко говорил ей теплые слова, редко звонил, мало заботился. А тут это чувство, смешанное с виной, как яд, разлилось по венам.

– Прости меня, мама, – прошептал Роман и вышел из её комнаты.

В гостиной и на кухне открыл форточки, впустив свежий морозный воздух. Потом разобрал дорожную сумку. Взял чистое белье, отправился в ванную. Он стоял под упругими струями, а ему казалось, что вода смывает его старательно возведенную крепость, оставляя его обнаженным и уязвимым.

Господи, где взять сил, чтобы выдержать этот день там, рядом с ней?

После душа он успел только выпить кофе, как ему позвонил Потапов.

– Рома, мой водитель уже там у тебя, на месте.

Роман выглянул из окна, у подъезда его и правда ждала машина.

Сначала они заехали, как договаривались, в гостиницу за Лилей. Потом отправились на комбинат. Роман думал, что это будет водитель матери, Юра, но тот, оказалось, сразу уволился после её ухода. А этот ему не понравился, хотя вёл он гораздо лучше Потапова.

Лиля опять всю дорогу до комбината щебетала:

– Надо же! Роман Владимирович, вы здесь выросли! С ума сойти! А мне это место нравится! Есть в таких маленьких городках особенная прелесть. Атмосфера, что ли…

Роман её не слушал. Он мысленно давал наставления самому себе: «Так, надо успокоиться. Нечего нервничать. Мне надо выполнить свою работу, ни больше и ни меньше. С ней – просто поздороваюсь. Вежливо и ровно, как со всеми. И ведь надо ещё разобраться, что там у них происходит…»

Роман надеялся, что генеральный ошибся, строя теории о некой мошеннической схеме и крупных хищениях. Потапова и главбуха, Зинаиду Георгиевну Ройзман, он знал с детства. Оба при матери ни рубля не украли, а тут, на старость лет, ударились во все тяжкие? Ну, чушь же. А чтобы Ольга воровала у комбината… ну это вообще из области бреда. Если и есть у них там в бухгалтерии какие-то мелкие огрехи, как сказал Потапов, то, скорее всего, из-за халатности или по незнанию.

Они переехали мост. Остановились у высоких стальных ворот. Водитель коротко посигналил, и ворота медленно, с лязгом и скрежетом, начали разъезжаться.

А внутри их уже встречали. Сам Павел Викторович выскочил на крыльцо без верхней одежды.

– Рома, пойдем ко мне. Выпьем чай-кофе, что пожелаешь. Секретарша уже всё приготовила. А можно и чего покрепче для обогрева. У нас тут морозы. Отвык, поди, от морозов в своей Москве, да?

– Да нет, спасибо, – отказался Роман. – Давайте, Павел Викторович, сразу за дело. Времени у меня не так много. Поэтому хочется поскорее всё закончить.

Потапов приуныл, но ненадолго.

– Ну… хозяин – барин, конечно.

– Нам с Лилей нужен отдельный кабинет с компьютером и выходом в интернет. Все документы принесите туда.

– Как скажешь, – скис Потапов.

Павел Викторович явно хотел простого дружеского общения со Стрелецким, которого директора всех остальных филиалов боялись как чумы, а он его знал чуть не с пеленок и мог ему даже не «выкать».

Разместили их в конференц-зале. А компьютеры ему и Лиле принёс парень-сисадмин. Пока тот возился с проводами, подключая им системники, Роман вышел в коридор, хотел оглядеться. Ведь он и правда бывал здесь сотни раз. И в детстве, когда немного прибаливал, и мать не могла отвести его в детский сад. И позже, приходил после школы. Когда-то ему тут очень нравилось. Взрослые были с ним ласковы и почтительны, как с наследным принцем. В столовой комбината ему бесплатно давали пирожные и компот. Да и вообще тут он никогда не скучал, всегда мог найти, чем себя развлечь.

Роман прошёл вдоль коридора до самого конца, придирчиво оглядывая всё вокруг. А комбинат, отметил он, как-то обветшал за это время. Линолеум на полу поистерся до дыр, краска с окон облупилась. Да и стены давно не красили, не белили.

Он остановился у высокого окна. Заледенелые стекла кто-то оклеил снежинками, вырезанными из салфеток. А рядом стояла маленькая искусственная елочка, украшенная мишурой и дождиком. Скоро Новый год, с тоской подумал он. Праздники он, как и многие одинокие люди, не любил. А раньше, вдруг вспомнилось, лет двадцать назад он обожал носиться по этому коридору. Взад-вперед. От этого окна до другого, в противоположном конце.

Однажды во время такого забега кто-то вышел из кабинета и случайно шибанул его дверью. Роман до сих пор помнил, как мчался со всех ног и вдруг, совершенно неожиданно, жестоко получил дверью в лоб и отлетел метра на полтора в сторону. Но тот, кто его стукнул, вообще чуть не умер на месте.

«Ладно, хватит, – вздохнул Роман, – там уже наверняка всё настроили и подготовили. Надо приниматься за дело».

Он не спеша пошёл обратно, и вдруг дверь одного из кабинетов открылась. Может, даже та самая, что когда-то ударила его по лбу.

А потом он увидел, что в коридор вышла она… Оля.

Она тоже повернулась и, встретившись с ним взглядом, застыла на месте. Несколько секунд они безмолвно пожирали друг друга глазами, подмечая и впитывая каждую деталь, каждую черточку, каждый штришок.

Она заговорила первая. Сглотнув, тихо произнесла:

– Рома… Привет, Рома…

Казалось, на него нашёл амок, короткое помутнение, во время которого он вдруг перестал понимать, где он, что он, перестал видеть что-либо, кроме её огромных глаз, перестал себя контролировать. Словно вообще больше ничего не существовало. Но, слава богу, это минутное наваждение как нахлынуло внезапно, так и отпустило. Сморгнув, он глухо и холодно ответил:

– Здравствуйте, Ольга Николаевна.

34

Оля подалась к нему, хотела что-то сказать, словно не сразу поняла его слова и тон. Губы её ещё по инерции улыбались, но вот уже дрогнули, скривились. И улыбка поползла вниз. Вспыхнувшая во взгляде радость сменилась замешательством и тут же неловкостью. А потом Оля и вовсе отвела глаза и часто заморгала. И вообще вся как-то съежилась, поникла.

Вот только её слёз ему сейчас не хватало. И так тяжело, просто невыносимо…

А чего она хотела? Чего ждала? Что после всего он кинется ей навстречу, распахнув дружеские объятья? Или будет болтать с ней как ни в чем не бывало?

Но нет, слава богу, она быстро собралась, взяла себя в руки и избавила их обоих от ещё большей неловкости.

Из конференц-зала вышел сисадмин, паренек в растянутом свитере кирпичного цвета. Увидел Романа и неуклюже двинулся к нему:

– Я всё подключил. Всё работает. 1-С там, ну и всё остальное. Но если вдруг что, вызовите меня по внутреннему. Вот.

– Спасибо, – кивнул Роман. Потом снова взглянул на Олю, но она на него больше не смотрела.

– Ольга Николаевна, мне нужен отчёт о движении денежных средств за этот год и первичная бухгалтерская документация, – вежливо, но всё так же холодно попросил Роман.

– Хорошо, – еле слышно ответила она и, не поднимая глаз, прошла мимо него.

С виду могло показаться, что он абсолютно спокоен. Лиля, когда он вернулся в конференц-зал, даже ничего не заметила. Но самому Роману казалось, что сердце вдруг превратилось в кровоточащую рану. Жгучая пульсирующая боль накрепко засела в груди, не давая ни о чем думать.

Он се

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.