Рина Лесникова Изумруды для Эмералд

Глава 4

Темно. Разве духам может быть темно? Темно и больно. Болела грудь в районе соприкосновения с амулетом, болела ладонь, которой Эмералд до последнего удерживала мамину руку, болели глаза под плотно прикрытыми веками. И правая коленка. А коленка-то почему?

Эмералд резко открыла глаза. Почти потухшие угли камина слабо рассеивали ночную тьму. Огромная кровать с темнеющим над ней балдахином. Комод, зеркало. Кресло и в нём кто-то сладко всхрапывает. И это не няня. Совсем чужая женщина. Как и комната. Не та по-мужски аскетичная, в которой Эмералд жил раньше, а чисто женская, с изящной мебелью и множеством безделушек, видимых даже при столь скудном освещении.

Мамина спальня. И что Эмералд в ней делала? Это ещё придётся выяснить. А сейчас надо хотя бы попить. Странно чувствовать себя слабой. Попросить сиделку, чтобы подала воды? Но женщина спала, неудобно её будить. Могли бы поставить графин с водой на тумбочку возле кровати, тогда не пришлось бы самой прилагать усилия или беспокоить спящую.

Так, подняться в кровати, опустить ноги на пол, прикрыть глаза и переждать головокружение. Встать на ноги. Шаг, ещё один.

Хорошо, что на полу был мягкий ковёр. Не так больно падать. Правда, сиделка всё же проснулась. Подскочила с кресла, ругнулась спросонья и, подхватив Эмералд на руки, как малого ребёнка, положила обратно в постель.

Наверное, сиделки и должны быть такими: статными и мощными, вон как легко справилась с ношей.

– Лежите, ваша светлость, рано вам пока вставать, – и голос соответствующий, у такой не забалуешь.

Что же царапнуло слух? Но об этом потом. Сейчас же.

– Пить, дай мне пить.

Волшебной музыкой зажурчала наливаемая в стакан вода. Стакан поднесли к губам Эмералд и удерживали, пока не выпила всё до капли. Странная вода. Или не вода? Надо бы спросить. А ещё спросить, почему назвала светлостью, вот что царапнуло слух. Да и других вопросов масса. Сейчас, нужно только немного отдышаться.

***

В следующий раз открыла глаза, когда за окном было уже светло. Приподнялась, огляделась. Точно, мамина спальня. Та самая, где родилась Эмералд, и которая с тех самых пор пустовала.

– Проснулись, ваша светлость? – на этот раз сиделка не спала, а бодро подбежала, чтобы помочь подняться. – Сейчас я помогу вам привести себя в порядок и покормлю.

Точно, не показалось, женщина совсем незнакомая.

– Где няня?

Сиделка, словно не услышав вопроса, отбросила одеяло и, поддерживая под руку, повела к ванной комнате. Ладно, справить насущные нужды и привести себя в порядок действительно нужно было.

Машинальноотметилось, что одета Эмералд в кружевную женскую сорочку. Никогда таких не носила, когда изображала парня. Значит, как минимум для этой женщины её секрет больше не секрет.

– Выйди, здесь я… сама, – велела Эмералд после того, как сиделка зашла следом за ней в ванную.

Женщина опять не ответила, лишь отвернулась к ванне, которую демонстративно стала наполнять водой. Вытолкать бы её взашей, но сейчас силы точно не на стороне Эмералд. Не магией же её припечатывать. Пожалуй, стоит сказать папе, чтобы гнал эту сиделку и никогда больше её не приглашал. И терпеть уже сил нет. Пришлось делать свои интимные дела при ней, а затем терпеливо сносить, когда сиделка почти силой содрала сорочку и затолкала слабо сопротивляющееся тело в ванну. Уж не топить ли собралась? Пытаться утопить мага воды как минимум недальновидно. Нет, всего лишь принялась мыть. Стоит признать, весьма профессионально.

Только сейчас Эмералд заметила, что с неё сняли все украшения, в том числе и амулет, изменяющий ауру и голос. Остался только Знак власти Мелегринов, плотно вросший в ложбинку на груди, отныне снять его сможет только она сама.

Так вот почему «ваша светлость». Эмералд теперь герцогиня и владелица Мелегрина. Предки признали её. Посвящение пройдено. Но где же отец? Похоже, странной дамочке задавать вопросы бессмысленно. Или не знает, или не хочет отвечать по каким-то своим соображениям. Ничего, спросит у того, кто принесёт завтрак. Да и папа должен прийти.

Меж тем сиделка деловито закончила мытьё пациентки, вытащила её из ванной, переодела в свежую и такую же кружевную сорочку, как и прежняя, и сопроводила обратно в уже перестеленную постель. Значит, пока Эмералд мылась, в комнате побывала горничная. Жаль, что ушла, нужно было попросить её, чтобы позвала отца.

За дверью робко поскреблись. Не успела Эмералд позволить войти, как сиделка подошла к двери, открыла её, забрала поднос с завтраком и довольно-таки грубо ногой захлопнула опять. Подошла к кровати, устроила поднос на колени пациентки и велела есть.

– Не слишком ли много вы себе позволяете? – решила вновь заговорить Эмералд и ожидаемо не получила ответа.

Есть и правда очень хотелось. Жаль, что предложили мало. Янтарный бульон, омлет и крошечная булочка. Они здесь птичку или нового хозяина Мелегрина кормят?! Недовольный взгляд ничуть не смутил надзирательницу, женщина молча забрала опустевший поднос и вышла. Наконец-то.

Эмералд тут же предприняла попытку подняться. Если держаться за прикроватный столбик, то уже получается стоять. Теперь нужно одеться и отправиться на поиски отца.

Первый подвиг совершён. Удалось добраться до гардеробной. Правда, подвиг тот был напрасным. Никакой одежды там не было. Ни женской, ни мужской. А ведь пока шла, размышляла, что же надеть – платье, одно из тех, что остались от мамы, или привычный мужской костюм. Похоже, на настоящий момент из одежды у неё только кружевная сорочка. Колокольчика, чтобы позвать горничную, не нашлось. Ладно, Эмералд не гордая, сама выглянет в гостиную и позовёт.

Если поначалу подумала, что не получается открыть дверь, потому что не хватает сил, то после того, как налегла на неё всем телом поняла, дверь заперта снаружи. Это что же получается, Эмералд пленница в собственном замке?

Впасть в панику не дал шум в гостиной. Кажется, туда зашли и разговаривали несколько человек. Звякнула щеколда. Ну сейчас они все получат! Эмералд резко толкнула дверь и замерла на пороге. Успела увидеть кузена с приторно-приветливым выражением лица и незнакомого гнома, кажется того самого королевского поверенного. Гном торопливо опустил глаза, кузен – нет. И его взгляд, когда на него не смотрел поверенный, был далеко не приветливым. Это был тот самый взгляд из видения при посвящении. Злой и не обещавший ничего хорошего.

– Сабира, – обратился Мелегро к сиделке, – вижу, её светлости уже лучше. Помогите ей одеться, нам предстоит важный разговор.

Что ж, поговорить определённо надо. И Эмералд безропотно позволила той самой Сабире надеть на себя принесённое платье и даже соорудить простенькую причёску, благо волосы, которые будучи парнем собирала в низкий хвост, достигали лопаток. Как же это всё неудобно! Ну да не до удобств сейчас, предстоит и правда серьёзный разговор.

***

Из спальни Эмералд вышла сама, отринув помощь служанки. И уж тем более отказалась от предложенной руки Дареса Мелегро, предложившего свою помощь, чтобы довести до мягкого уютного диванчика, на который снисходительно указал другой рукой. Если вопросы будут решаться серьёзные, низкий диван – не самое удобное место, лучше уж один из стульев возле стола, за которым уже сидел королевский поверенный.

Дошла, ни разу не покачнувшись, что зачла себе как ещё один подвиг. Села на стул. Спина прямая, подбородок высоко поднят.

– Я слушаю вас, господа.

Густые брови гнома дёрнулись вверх. Кузен, в этот момент устраивающийся на третьем стуле, едва скривился. А вы что, ожидали слезливых жалоб, никчёмных оправдательных реплик и умоляющих вопросов? Так вспомните, кто здесь истинная хозяйка.

– Для начала позвольте представиться. Королевский поверенный по особо важным делам мэтр Коболо Файдрайд, – гном слегка склонил голову и продолжил ещё более торжественно: – И выразить вам соболезнования по поводу кончины вашего отца, герцога Хадгара Мелегрина.

– Папа? Но как?..

Кто бы тут остался спокойным. Папа умер. А ведь мелькала какая-то мысль, когда встретила его там, за гранью. Отец тогда отдал меч и встал рядом с мамой и Маркесом Мелегрином, защищая своё дитя от разбушевавшихся духов.

– Слишком грубый разрыв со Знаком власти рода, плюс возраст, болезни. Всё и наложилось, – королевский поверенный старался говорить скорбно и торжественно, но даже в не самом лучшем состоянии Эмералд было заметно, что по большому счёту говорившему всё равно, жив Хадгар Мелегрин или же нет. Если только в плане трудностей и неудобств, этой самой смертью вызванных. Больше мэтра волновали совсем иные дела, к которым он и спешил перейти.

Но был ещё один вопрос, на который эти двое должны ответить.

– Когда?

– После смерти герцога прошло уже две недели, – стараясь показать всё своё терпение, но и намекнуть, что оно не бесконечно, ответил мэтр Файдрайд.

Две недели?! Если начать расспрашивать обо всём, то и дня не хватит, а терпение прибывшей парочки, судя по всему, и правда на исходе. Что ж, про смерть и похороны отца Эмералд узнает позже от слуг, как и про то, сколько времени заняло посвящение, и сколько провела в постели.

Как учил отец? Собраться и отодвинуть в сторону всё, что может подождать. Потом она с ним и простится, и оплачет. Сейчас же…

– Я слушаю вас, господа.

Мэтр Файдрайд глянул с уважением. Кузен приосанился. А этот-то чего? И королевский поверенный сухим казённым языком начал свою речь:

– Королевской службе дознания и надзора за исполнением традиций, устоев и законности стало известно, что рождённый восемнадцатого сетера шесть тысяч сорок седьмого года Эмералд Мелегрин, объявленный при рождении мужского пола, таковым не является, а является, соответственно, женщиной. Вследствие чего вышеназванная Эмералд Мелегрин по уложениям монаршей хартии о майорате от четыре тысячи шестнадцатого года права наследования неотчуждаемого имущества не имеет, – гном на несколько мгновений смолк, видимо ожидая оправданий или вопросов, так как таковых не последовало, он вновь набрал в грудь воздуха и продолжил. – Соответственно, следуя положениям всё той же хартии наследником герцогства Мелегрин является ближайший родственник усопшего герцога по мужской линии лорд Дарес Мелегро.

Мелегро гордо вскинул голову, подтверждая, что да, настоящий наследник он. Эмералд и здесь смолчала. Нечего пока ей было говорить.

Мэтр Файдрайд кивнул каким-то только ему понятным собственным умозаключениям и, откашлявшись, заговорил опять, на этот раз уже не столь уверенно:

– Да, юридически наследник – вышеназванный лорд Мелегро. Но Мелегрин – не просто майоратное владение, Мелегрин – владение магическое, а потому наследование передаётся не только по бумагам, но и по магии. И здесь мы имеем такой казус: по государственным законам Мелегрин принадлежит лорду Мелегро, а по магическим – вам, ваша светлость.

Если и могло что-то утешить в этой ситуации, так это то, что кузена господин королевский поверенный по-прежнему называл Мелегро, а Эмералд – ваша светлость. То есть, герцогом и владельцем Мелегрина того на данный момент не считали.

– Да, лорд Мелегро и герцогиня Мелегрин, – подтвердил догадки Эмералд мэтр Файдрайд.

И почему же тогда у кузена был такой самодовольный вид? Похоже, ещё на что-то надеялся.

– Позиция его величества и королевского совета однозначна: женщина управлять майоратом не может. И не будет, – припечатал гном. А ведь уже начал нравиться. Эмералд склонила голову, предлагая продолжить, и мужчина продолжил: – В свете сложившегося у вас, господа, есть два выхода. Вы, леди, добровольно передаёте знак власти Мелегринов законному наследнику…

Паузы гном держать умел, но и Эмералд была истинной дочерью своего отца, потому склонила голову и терпеливо ожидала, когда озвучат второй вариант. Первый не выдержал кузен.

– Да что тут непонятного, я согласен взять бедняжку замуж, тогда и вопрос с владением решится.

Да ладно, согласен он!

– А моё согласие требуется?

Мелегро гадко усмехнулся и протянул руку.

– Тогда отдавай мой Знак!

– Возьмите, – девушкам не положено так презрительно кривиться в присутствии мужчин, но Эмералд совсем недавно обрядилась в платье и ещё не отвыкла от мужских привычек.

Рука кузена резко дёрнулась назад, как будто в неё уже положили этот самый Знак. Знал гадёныш, что владение Знаком – ещё не владение самим Мелегрином, посвящение никто не отменял. Там, среди духов, есть, конечно, и духи его предков, но линия-то не прямая, значит, точно есть те, кто не примет пришлого. Хотя бы те же папа и мама.

– Вопрос со свадьбой уже решён. На самом высоком уровне, – не дал разгореться спору мэтр Файдрайд. – Его величеству не понравится, если стратегически важные для королевства владения останутся без хозяина. Этому браку быть, и я уполномочен его засвидетельствовать. Прежний договор помолвки с Хостасом Уэлленсом высочайшим повелением расторгнут. Три дня на подготовку бракосочетания вам хватит? Дольше я здесь находиться не намерен.

Как жёстко указали Эмералд на её место. Да, по законам магии она хозяйка Мелегрина, но по законам людей – никто, приложение к мужчине, пусть и ничтожеству, а то, что кузен ничтожество, девушка не сомневалась. Вызвать его на поединок и убить? Так ведь откажется, и даже оправдание приличное найдёт, мол, не воюет с женщинами. Ну да, в открытую не воюет, или когда может проиграть, а отчего умерли две его прежние жены, причём со смерти второй не прошло и трёх месяцев, ходят только нехорошие слухи.

***

– Мне он не нравится, а тебе?

Эмералд удивлённо вскинула глаза. У стены стоял Маркес Мелегрин, вернее, его дух. На его свободную руку опиралась благообразная старушка в строгом платье старинного покроя и в мелких папильотках.

– Дурное семя, хоть и родня, – подтвердила старушка.

Кажется, эту парочку видела и слышала только Эмералд, потому как мужчины не отреагировали.

– И что же мне делать? – решилась задать вопрос как бы находящимся тут живым, но на самом деле мёртвым, им веры больше. Мёртвые не подведут.

Дарес Мелегро вскинул голову и некрасиво фыркнул, для него такого вопроса вообще не стояло. Мэтр Файдрайд развёл руки, показывая, что он всё сказал.

– У тебя есть целых три дня, деточка, – вступила в разговор старушка. – За это время много чего может случиться.

– Ага, – широко улыбнувшись, подтвердил дух Маркеса Мелегрина.

Немного жутковато, когда тебе улыбаются из-подмышки, но ничего, лучше такие союзники, чем никаких.

Эмералд поднялась, глядя только на гнома. С ним они и заговорила.

– Как я поняла, у меня есть три дня. Эти три дня я желаю потратить на принятие новых обстоятельств и подготовку. И никого не хочу видеть, кроме своей няни. Хотя бы это вы можете обеспечить?

– Это – могу, – торжественно обещал мэтр.

Кузен благоразумно промолчал. Что он подумал, догадаться не сложно, но выполнить обещание-приказ того, от которого напрямую зависело дальнейшее благополучие, придётся.

Глава 5

Эмералд поднялась, усилием воли расправила стремящиеся съёжиться плечи, ещё больше, хотя куда уж больше, выпрямила спину, медленно повела подбородком из стороны в сторону и указала взглядом на дверь, давая тем самым понять, что аудиенция закончена. В конце концов, это они к ней пришли. Визитёры поняли правильно. Тоже поднялись со своих мест и направились на выход. Возле двери возникла заминка, каждый стремился пропустить другого вперёд, но куда кузену до дворцового интригана, пришлось идти первым. Оставшись наедине с хозяйкой, мэтр обернулся и, словно извиняясь, сказал:

– Я всего лишь королевский служащий, выполняющий волю его величества, и я сделал всё, что мог в этой ситуации.

После того, как дверь закрылась, Эмералд устало рухнула на диван. Как же плохо-то всё.

– Переверну ночью ему в постель графин с кларетом, – деловито сообщил Маркес Мелегрин.

– И как это поможет нашей девочке? – поинтересовалась его спутница. – Меня, кстати, Роэзи зовут. Леди Роэзи Мелегрин.

– Мне очень приятно, – даже если полностью опустошена, вежливость никто не отменял, тем более перед предками.

– А уж как нам приятно, что у нас появился столь сильный потомок, – благосклонно кивнула леди Роэзи. – Давно уже никто из Мелегринов не призывал столько духов.

– Сколько? – как-то там, в мире духов, Эмералд было не до подсчётов.

– Включая твоих родителей, сто восемьдесят шесть.

Сто восемьдесят шесть? У папы было тридцать четыре. Как знала Эмералд из курса родовой истории, которую ей преподавал лично Хадгар Мелегрин, призванные духи – это те духи, которые согласились помогать и защищать призвавшего их потомка. И чем древнее был дух, тем значительнее были его способности. То есть, даже если у родителей и было желание помочь дочери, то могли они пока немного.

– Но почему так много?

– Неглупа, догадайся сама, – из голоса леди Роэзи напрочь исчезли нотки доброй простодушной тётушки. Сейчас это был тот самый дух, который неистово кружил вместе с прочими на посвящении.

– Ну да, конечно. Некромантский дар. Но откуда? – заметив, как гневно поджались губы у леди, – сама же и продолжила. – Значит, я всё же умирала. Ещё при рождении?

– И тогда тоже, – смилостивилась леди Роэзи. – Но последний раз – когда неподготовленная отправилась на посвящение. Рано тебе было! Да и не женское это дело, с духами общаться.

– И чтобы выжила я, отец отдал свою жизнь? – догадалась Эмералд.

– В какой-то мере.

– Мама. Папа, – горло сдавил спазм. Получается, оба родителя умерли для того, чтобы жила она.

– А ты поплачь, поплачь, девочка, – в комнату вошла няня и прижала голову воспитанницы к необъятной груди.

– Да, няня, я теперь девочка.

Как же это, оказывается, хорошо, когда можно позволить себе быть слабой. Хотя бы ненадолго, хотя бы перед няней.

– Может, оно так и лучше. Ну не женское это дело – мужиком быть! На то мужики есть, – прямолинейно высказалась нянюшка.

– Может и лучше, но за Дареса Мелегро замуж я не хочу. Я вообще не хочу замуж. Эх, если бы не этот слизняк, я бы вскорости учиться уехала.

– Что сразу слизняк? Да, не молод, ну так, значит, и осталось ему не так уж и много. Слыхала я, маг-то он слабенький. Ну двадцать, ну тридцать лет протянет, а потом ты будешь свободна.

– Няня, что ты говоришь?! А как мне протянуть эти двадцать-тридцать лет? Ты думаешь, они у меня будут?

– Максимум – до рождения наследника. Дальше ты ему не нужна, – припечатала леди Роэзи.

– А что ж делать-то? – всхлипнула няня. – Наша женская доля, она такая.

Эмералд скосила один глаз. Няня отвечает призраку? Вроде нет, не видит их по-прежнему.

– Бежать надо! – решил вмешаться в разговор Маркес Мелегрин. – Бежать туда, где липкие ручонки этой отрыжки рода тебя не достанут.

– Бежать? – Эмералд подняла голову.

– Да кто ж тебя отпустит, – пусть няня не слышала духов, но на вопросы воспитанницы отвечала исправно. – За дверьми – стража, в коридорах – стража. Под окнами, и то ходют!

– Няня, если я выйду за него замуж, он меня убьёт. Как только рожу наследника, так и убьёт!

– Этот может. На роже написано, что ещё тот гад гадский, – нянюшка опустилась на стул рядом. – И что же делать? Так, деньги у меня есть, заберёшь их, ещё я отдам тебе свою одежду, и – в окно… нет, никто не поверит, что старая нянька в окно полезла, а коли через дверь, ведь заметят, что ты – это не я.