Rina Hill Запечатанная луна

Сиена

— Наконец-то можно отдохнуть от этого гребаного института, — сказала Эльза, откидываясь на спинку барного стула и заказывая уже третий коктейль. — И всё-таки ты не похожа на южанку, Сиена. Южанки они темные, загорелые, с темными глазами… — продолжила Эльза, лениво помешивая трубочкой лед в своем бокале.

Она говорила это беззлобно, просто констатируя факт, но в её тоне всегда сквозило лёгкое превосходство северянки над «южным отребьем».

— А ещё немного туповатые, — рассмеялась Лира, перебив Эльзу.

Она хищно облизнула губы, обведя взглядом зал в поисках новых жертв.

— Ну ты посмотри, какие у неё белоснежные волосы, голубые глаза. Она точно не южанка!

Я, улыбаясь, наблюдала за их разговором, ощущая, как тёплая волна признательности поднимается в груди. Эти две девушки стали моими единственными подругами за три года учёбы в институте. Они приняли меня, чужачку с юга, без вопросов. И хотя мы редко виделись из-за моей жизни с Дором, каждый такой вечер был для меня глотком свободы.

— Я южанка, успокойтесь, — улыбаясь, сказала я, чувствуя, как от их подколов становится легко на душе. — Я сейчас вернусь.

Я встала со стула, поправила короткое чёрное платье, которое Дор ненавидел, и направилась к барной стойке, чтобы заказать ещё выпивки. Но не успела сделать и трёх шагов, как врезалась в кого-то. Вернее, в запах.

Он ударил в нос внезапно, как электрический разряд: хвоя, морозная свежесть и дикая сила, что заставило мои колени подогнуться. Я подняла глаза и застыла. Передо мной стоял Альфа северной границы — Дрейк. Высокий, широкоплечий, с черными, как нефть, волосами и глазами цвета грозового неба. Он смотрел на меня с таким интересом, что мне показалось, будто он видит меня насквозь. Внутри меня что-то дёрнулось, потянувшись к нему, словно волчица узнала в нём что-то давно потерянное. Я замерла, не в силах пошевелиться.

Он не сказал ни слова. Лишь скользнул взглядом по моему лицу, задержавшись на шее. Затем так же молча обошёл меня и направился к своей компании — стайке северных волков, которые с любопытством наблюдали за нами.

— Охринеть, — ошарашенно проговорила Эльза, когда я вернулась на место. Её глаза были круглыми, как блюдца.

— Ты знаешь его? — спросила я, всё ещё чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Запах хвои, и мороза всё ещё щекотал ноздри, не желая выветриваться. Я машинально провела пальцами по шее, где ещё нет метки, но он будто бы поставил ее своим ледяным взглядом.

— Это наш Альфа, глава всей северной границы, — ответила на мой вопрос Лира, пока Эльза всё ещё пребывала в шоке. — Вот только Дрейк в сто раз лучше твоего Дора, и я это говорю не потому, что мы северянки. — Она подмигнула мне и сделала глоток своего розового коктейля. — Странно, что он до сих пор не выбрал себе пару, хотя все незамужние волчицы северных земель вешаются ему на шею. Говорят, он слишком придирчив.

— Видела, как он на тебя посмотрел? — тихо прошептала Эльза, наклонившись ко мне. — Как будто ты не просто случайная прохожая, а дичь, которую он только что выследил. Серьёзно, Сиена, у меня мурашки по коже.

— Прекрати, — я помотала головой, пытаясь сбросить наваждение. — Я вообще-то из южных земель. Север и Юг ненавидят друг друга, если вы забыли. И вообще, у меня есть Дор.

— Ах да, Дор, — скривилась Эльза. Она умела одним тоном высказать всё, что думала о моём выборе. — Мне кажется, он просто играет в любовь, а когда ты не рядом, трахает какую-нибудь южную аристократку с безупречной родословной. Ты же знаешь, как у них это принято. Альфа юга не может быть с сиротой без роду и племени.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Аристократку. Я была сиротой, как сказал Дор. Я не помню ни матери, ни отца. Всё, что я знала о себе, — это то, что он рассказал мне, когда забрал меня из приюта. И сейчас слова Эльзы упали в душу тяжёлым камнем.

К нам подошёл парень — явно из южан, в дорогом костюме, с самодовольной улыбкой. Он попытался со мной познакомиться, протянув руку и назвав «белоснежкой». Я машинально повернулась к нему, и мои голубые глаза сверкнули в полумраке клуба. В них вспыхнул тот холодный огонь, который иногда просыпался во мне без моего желания. Парень побледнел, попятился назад, едва не споткнувшись о стул, и скрылся в толпе.

— Ого, ты как это сделала? — удивилась Эльза, с восхищением глядя на меня.

— Я ничего не делала, — нервно ответила я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.

Мой собственный взгляд всегда пугал меня саму. В такие моменты я ощущала, что внутри меня живёт что-то чужое, сильное и древнее.

— Да он чуть не заскулил со страха, Сиена! — настаивала Лира. — Это не обычный волчий гипноз. Это что-то другое.

— Мне всё равно, — пробормотала я, но где-то в глубине души заскреблось знакомое, ледяное чувство. То самое, которое просыпалось во мне всякий раз, когда кто-то подходил слишком близко. Защитный механизм, который я не контролировала. Я знала, что это пугает людей, и старалась избегать таких ситуаций. Но сегодня, после встречи с Дрейком, этот механизм сработал особенно ярко.

— Слушай, у нас есть легенда о лунной волчице, — Эльза прищурилась, сложив руки на груди. — Говорят, когда-то давно на севере жила волчица с белой шерстью и голубыми глазами. Она была посланницей луны, и её взгляд мог подчинять себе любого. Ты же не северянка, но эта легенда… Слишком много совпадений. Ты уверена, что Дор говорит тебе правду?

— Дор говорил, что мои родители погибли, когда я была маленькой, — я пожала плечами, хотя внутри неприятно похолодело. — Я не хочу копаться в прошлом. Прошлое — это боль. Я хочу жить настоящим.

— Угу, с Дором, который, видимо, знает о тебе больше, чем говорит, — тихо вставила Лира, поднося к губам бокал. — Я не хочу тебя пугать, Сиена, но взгляд Дрейка… Он не смотрел на тебя как на чужачку. Он смотрел на тебя как на свою территорию. И если он узнает, что ты принадлежишь южанину…

Я нервно усмехнулась и взяла со стола свой напиток, надеясь, что алкоголь притупит дрожь в руках. Но он не помог. Я всё ещё чувствовала запах Дрейка, въевшийся в мои волосы.

— Он смотрит, — цокнула Эльза, чуть наклоняя голову в сторону зала. — Дрейк смотрит на тебя. Если Дор узнает, будет скандал.

— Дор не узнает, — отрезала я, но голос предательски дрогнул. — Потому что ничего не было. И не будет.

Я вскочила с места, чувствуя, что ещё минута — и я сделаю какую-нибудь глупость. Взгляд Дрейка жег спину, даже когда я шла к выходу. Мне хотелось оглянуться, но я запретила себе. Дома меня ждал Дор, и мне нужно было успокоиться и стереть с себя этот чужой запах.

Я зашла в квартиру, и Дор сразу вышел мне навстречу. В его глазах — тёмных, почти чёрных, с янтарными крапинками — чувствовалось раздражение. Он быстро преодолел расстояние между нами и схватил меня за горло, прижав к стене. Его пальцы сжались слишком сильно, перекрывая воздух.

— Какого черта от тебя пахнет северным псом? — прорычал он, наклоняясь к моей шее и шумно вдыхая.

— Я случайно столкнулась с ним в клубе. Мы даже не разговаривали, — прохрипела я, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось от страха и обиды.

Мои руки инстинктивно вцепились в его запястье, но я знала, что не смогу вырваться, пока он сам не отпустит.

— Случайно? — Дор наклонился к моей шее. Глухой рык вырвался из его груди, вибрацией отдаваясь в стене за моей спиной. — Ты пахнешь им так, будто вы провели вместе не минуту, а целую ночь. Что ты делала в клубе, Сиена? Почему ты не сказала мне, что идёшь туда?

— Я свободный человек, Дор! — выкрикнула я, чувствуя, как страх начинает превращаться в гнев. — Я хотела отдохнуть с подругами. Я не думала, что должна отпрашиваться у тебя, как будто я твоя собственность!

— Ты — моя! — рявкнул он, приблизив своё лицо к моему. Я ощутила жар его дыхания. — Моя пара. Моя волчица. И я не позволю какому-то северному ублюдку метить тебя своим вонючим запахом.

Он болезненно кусает меня в основание шеи, ставя метку. Зубы вонзились в нежную кожу, и я вскрикнула — скорее от неожиданности и унижения, чем от боли. Тонкая струйка крови потекла по ключице. Запах металла смешался с терпким ароматом Дора — южным, жарким, пряным. Раньше этот запах казался мне уютным, домашним. Сейчас он вызывал лишь тошноту.

— Теперь мой запах перебьёт любую дрянь, — прошептал Дор мне в ухо, слизывая капельки крови с моей шеи. Его язык горячий и влажный, и от этого прикосновения меня передёрнуло. Он удовлетворённо рыкнул и отстранился. Взглянув в мои глаза, он отшатнулся так же, как парень в клубе.

Дор замер, вглядываясь в мои глаза. Его зрачки расширились, и я впервые увидела в них не ярость, а… страх. Руки, только что сжимавшие мою шею, безвольно повисли. Он попятился, споткнувшись о ковёр.

— Сиена… — выдохнул он, и в его голосе пропала вся властность. Он смотрел на меня так, будто перед ним стояла не я, а нечто, способное испепелить его одним взглядом.

Я сама не знала, что происходит. Но внутри меня, где-то глубоко, в самой сердцевине существа, что-то пробуждалось. Оно текло по венам вместе с кровью, заставляя кожу покрываться мурашками, а пальцы — дрожать от непривычной силы. Я чувствовала, как мои глаза начинают светиться в полумраке прихожей, и видела, как Дор съёживается под этим светом.

— Девочка моя, — аккуратно начал он, и в его голосе сквозила непривычная мягкость, почти заискивание. — Прости. Эта чертова ревность. Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Просто… Когда я почувствовал его запах на тебе, я обезумел. — Он осторожно шагнул ко мне, протянул руку, но не коснулся. Его пальцы дрожали. — Я люблю тебя. Ты же знаешь. Хочешь, я заварю тебе чай? — прошептал он мне в ухо, и в этом шёпоте слышалась мольба. — С мёдом и мятой. Посидим, поговорим. Я обещаю, что больше никогда не подниму на тебя руку.

Я медленно кивнула, и мой взгляд потеплел. Я заставила себя улыбнуться. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что позволяла ему вытирать об меня ноги, а потом прощала. Но я боялась его ещё больше, чем ненавидела. Боялась, что, если покажу свой гнев, он может сделать что-то непоправимое.

Оказавшись в гостиной, я села на диван, глядя в тёмное окно. За стеклом мерцали огни ночного города, отражаясь в каплях дождя. Из кухни доносился звон чашек и бормотание Дора, который пытался сделать вид, что ничего не произошло. Через пару минут он вернулся с двумя кружками, поставил одну передо мной и сел в кресло напротив.

Я взяла чашку, сделала глоток. Чай был сладким, с привкусом мяты и чего-то ещё… горьковатого, металлического. Я решила, что это просто усталость играет со мной злую шутку, и допила до дна. Веки тяжелели с каждой секундой. Голова клонилась на грудь, а комната начинала плыть перед глазами. Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в беспамятство, было его тихое, почти торжествующее:

— Спи, моя хорошая.

Сиена

Я очнулась на следующее утро с тяжёлой головой и странной слабостью в теле. Дор уже ушёл на работу, оставив на кухне записку: «Завтрак в холодильнике. Люблю». Я поморщилась, скомкала записку и выбросила в мусорку. Вчерашний вечер казался дурным сном, но метка на шее ныла, напоминая о его собственничестве.

Беру телефон и звоню Эльзе. Мне нужно услышать её голос, чтобы убедиться, что я ещё жива. Я набрала номер, и она ответила почти сразу.

— Привет, давай встретимся? Ты дома? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Привет, нет, Сиена, я в стае. Что-то случилось? — В её голосе мгновенно послышалась тревога. Она всегда чувствовала, когда я вру. — Я постараюсь выбить для тебя разрешение, чтобы ты смогла пересечь северную границу. Зейн…

— Нет, Эльза, не нужно, всё в порядке, потом как-нибудь встретимся, — остановила её я, услышав, как она зовёт своего истинного альфу. Зависть кольнула в груди. У неё был мужчина, который любил её без условий, а у меня…

— Сиена, я по голосу слышу, что ты не в порядке. Я сейчас сорвусь и приеду! — её голос стал твёрже.

— Не надо! — почти выкрикнула я в трубку, вцепившись в неё побелевшими пальцами. — Пожалуйста. Мы просто поругались вчера.

На том конце провода повисла тяжёлая тишина. Я слышала, как Эльза дышит — часто, взволнованно. Она всегда чувствовала, когда я вру, даже по телефону. Но я не могла рассказать ей правду. Не могла признаться, что Дор мне изменяет — у меня нет доказательств, но от него периодически пахнет другой волчицей, — что он берет меня, когда хочет, а потом стирает слёзы, как грязь, и называет это любовью.

— Сиена, — голос Эльзы стал тихим и твёрдым, как сталь. — Я не знаю, что он с тобой сделал, но я чую беду даже через сотню километров. Ты моя подруга, и я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодной стене в прихожей. Слёзы обжигали глаза, но я не позволяла им пролиться.

— Я в порядке, — механически повторила я, и эти слова звучали как заклинание, в которое я сама не верила. — Правда. Просто мне нужно было услышать твой голос.

Эльза вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что у меня защемило сердце. Она знала, что я вру, но не давила.

— Ладно. Но если что-то случится — ты знаешь, где меня искать. Дрейк… Он вчера спрашивал о тебе.

Я вздрогнула, и по спине пробежал холодок. Сердце пропустило удар.

— Что? Зачем?

— Понятия не имею. Просто подошёл после утреннего собрания и спросил: «Та южанка из клуба — она твоя подруга?» Я сказала, что да. Он кивнул и ушёл. Но взгляд у него был… странный. Лира до сих пор ходит и гадает, что это значило.

— Наверное, проверял, не шпионка ли я с юга, — попыталась пошутить я, но голос прозвучал глухо и неубедительно.

— Не смеши мои тапки. Северяне не спрашивают о шпионах с таким лицом, — отрезала Эльза. — Слушай, я выбиваю тебе пропуск. Через два дня у нас Большой Костёр — ритуал единения стаи. Южанам не положено, но ты будешь моей гостьей. Дор не сможет запретить тебе навестить подругу, если у тебя есть официальное разрешение от Альфы северной границы.

Я растерянно замолчала. Мысль о том, чтобы поехать на север, пугала и манила одновременно. Я боялась снова встретить Дрейка.

— Эльза, Дор убьёт меня, если узнает, что я собираюсь на север.

— Он не узнает. Я пришлю тебе документы через гонца, которого никто не отследит. Спрячь их. И, Сиена… — Она понизила голос. — То, что ты чувствуешь к Дору, — это не любовь. Это страх.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри что-то трескается.

— Хорошо. Я попробую.

— Не пробуй, Сиена. Сделай. Я позвоню завтра.

Она отключилась, и в трубке раздались короткие гудки. Я убрала телефон в карман халата и долго стояла, глядя в стену. Перед глазами всё ещё стоял образ Дрейка — его чёрные волосы, глаза цвета грозового неба, его пристальный взгляд. И внутри снова что-то потянулось к нему.

Дор вернулся ближе к полуночи. Пьяный. Я слышала, как он громыхает в прихожей, как его тяжёлые шаги приближаются к гостиной. Сердце забилось часто-часто, но я уже научилась не показывать страха. Я сидела на диване с книгой, делая вид, что читаю, хотя буквы расплывались перед глазами. Нервы были натянуты до предела.

Он вошёл, шатаясь, и остановился в проёме. Щурясь, окинул меня мутным взглядом. На нём была расстёгнутая рубашка, и от него разило перегаром и чужими духами. Я сразу же почувствовала запах другой волчицы — сладкий, приторный, и мой желудок сжался.

— Читаешь? — протянул он с насмешкой. — Умная моя. А я тут с ребятами обсуждал, что северная граница опять шевелится. Зейн, говорят, собирает силы. Что-то затевает.

Я не поднимала глаз. Страницы книги дрожали в моих пальцах. Я боялась, что он заметит, как сильно я напряжена.

— И что ты думаешь? — спросила я нейтрально, чтобы не выдать интереса.

— Что тебе нужно разузнать детали у своей северной подружки.

— Хорошо, — не отвлекаясь, сказала я. Моё сердце билось где-то в горле.

Он хмыкнул, подошёл, вырвал книгу из моих рук и швырнул её на пол. Затем опустился на колени перед диваном и, уткнувшись носом мне в колени, заурчал, как кот.

— Я скучал, — поглаживая мои ноги, мягко проговорил он. — Прости меня за вчерашнее. Я перегнул палку. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Просто этот северный пёс… Он выбил меня из колеи. Я не хотел делать тебе больно.

Его ладони скользнули выше, по моим бёдрам, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Но я заставила себя улыбнуться. Я научилась этой улыбке за месяцы, проведённые с ним. Она ничего не значила, но Дор принимал её за чистую монету.

— Я понимаю, — тихо ответила я, проводя пальцами по его волосам. — Ты просто ревнуешь. Это нормально для альфы.

Он поднял на меня глаза, мутные, с расширенными зрачками. Алкоголь и похоть смешались в нём в гремучую смесь. Я знала, чем закончится этот вечер. И покорно позволила ему взять меня, глядя в потолок и считая трещины на штукатурке. Я разрешила ему делать всё, что он хотел, надеясь только на то, что Большой Костёр состоится раньше, чем он снова сорвётся на мне.

На утро, проснувшись, я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как ноющая боль в шее отзывается на каждое движение.

Я медленно села на кровати, стараясь не разбудить его. Тело ломило, будто меня выжали и бросили. Подойдя к зеркалу, я увидела свежие отметины на шее, плечах, груди. Новая метка поверх старой, ещё более болезненная. Я коснулась её пальцами и поморщилась — кожа была горячей, воспалённой.

Накинув халат, я бесшумно выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. На кухне я машинально достала сковороду, разбила яйца, включила плиту. Руки действовали сами, а мысли были далеко. Я так задумалась, что не сразу услышала шаги за спиной.

— Доброе утро, — мурлыкнул он, прижимаясь ко мне всем телом. Его руки скользнули по моей талии, и я замерла, боясь даже дышать. — Что ты готовишь? Пахнет вкусно.

— Омлет с сыром и зеленью, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И кофе.

— Умница, — он поцеловал меня в шею, прямо в свежую метку, и я вздрогнула.

— Болит?

Я кивнула, не оборачиваясь. Его пальцы сжались на моей талии сильнее, и я почувствовала, как он прижимается ко мне сзади. Я стиснула зубы, продолжая мешать омлет лопаткой.

— Прости меня, — голос Дора стал непривычно мягким, почти виноватым.

Он уткнулся носом в моё плечо, вдыхая мой запах. Как он может быть таким ласковым после того, что сделал ночью? Легко. Это контраст, который держит меня в узде.

— Я вчера перебрал. Ты же знаешь, как я реагирую на этих северных тварей. Они лезут в наши земли, водят своим носом, считают себя хозяевами жизни. А ты... Ты моя. Моя девочка.

Он развернул меня к себе, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Я подняла глаза. В его тёмных зрачках плясали отблески утреннего света, и на мгновение мне показалось, что я вижу не Дора, а чужого человека. Того, кто умеет быть нежным, когда хочет, и безжалостным, когда ему это выгодно. Я заставила свои губы изогнуться в лёгкой улыбке.

Он удовлетворённо кивнул, отпустил мой подбородок и отступил на шаг. Провёл ладонью по своим взлохмаченным волосам, зевнул.

— Ладно, мне пора. Сегодня приезжает проверка из стаи. Этот старый хрыч Рикард вечно лезет не в своё дело. — Он потянулся, хрустнув плечами, и направился в спальню.

Я молчала, пока он одевался. Слушала, как шуршит ткань, как звенят ключи, как он что-то бормочет себе под нос.

А когда входная дверь щёлкнула, я медленно выдохнула, будто всё это время не дышала. Руки дрожали. Я опёрлась о кухонный стол, чувствуя, как подкашиваются колени. Я чувствовала себя так, будто стояла на краю пропасти и собиралась шагнуть.

Эльза сдержала слово. К обеду в дверь постучал курьер — щуплый паренёк с беспокойными глазами, который молча вручил мне запечатанный конверт из плотной бумаги, кивнул и исчез так же быстро, как появился. Внутри лежал официальный документ с серебряной печатью Северной Границы — разрешение на временное пребывание на территории стаи северных земель в качестве гостьи. Датировано было сегодняшним числом. Действительно до завтрашнего вечера.

Я перечитала бумагу три раза, прежде чем спрятать её в тайник — между страниц старой книги, которую Дор никогда не открывал. Сердце колотилось где-то в горле.

«Я справлюсь, — сказала я себе. — Я просто поеду к подруге. Всего на одну ночь».

Следующие несколько часов прошли в лихорадочных сборах. Я уложила в небольшую сумку самое необходимое: сменную одежду, расчёску, немного денег. Надела простой свитер и джинсы — чтобы не привлекать внимания. Ничего вызывающего.

Но когда я уже стояла в прихожей, обуваясь, телефон завибрировал. Сообщение от Дора: «Куда-то собралась?»

Я замерла, вглядываясь в экран. Откуда он знает? Я оглянулась — на потолке, в углу, едва заметно мигал крошечный огонёк. Камера. Он установил камеру в прихожей. И, судя по всему, не только здесь.

Меня захлестнула ледяная волна ужаса, смешанного с яростью. Я не была его парой. Я была его пленницей.

— Узнавать детали для своего Альфы, — набрала я дрожащими пальцами. — Я ведь должна помогать тебе.

Три точки замигали, потом погасли. Он ничего не ответил. Но я знала — он следит. Он всегда следит.

Я взяла сумку, вышла из квартиры и, не оглядываясь, направилась к лестнице, подальше от лифта, в котором могла быть ещё одна камера. Сердце грохотало так, что заглушало шаги. Каждый шорох казался мне шагами Дора. Каждая тень — его фигурой, готовой вынырнуть из-за угла и схватить меня за горло.

Но я дошла до выхода. Вышла на улицу. Вдохнула холодный весенний воздух, пахнущий зеленью листьев и свободой.

Граница с Северными землями располагалась в двух часах езды на такси. Я поймала машину, назвала адрес и откинулась на заднее сиденье, глядя, как город исчезает за окном. Дома, рекламные щиты, люди — всё это таяло, уступая место бескрайним лесам и холмам. Чем дальше мы уезжали от города, тем чище становился воздух.

Водитель болтал о погоде, о политике, но я не слушала. Я чувствовала, как за лесом кто-то есть. Множество «кто-то». Волки. Северная стая. Они уже почуяли меня.

Машина остановилась у массивных деревянных ворот, увитых рунами. За ними начиналась территория Северной границы — суровая, величественная земля вечных снегов на вершинах гор и хвойных лесов, уходящих в небо.

— Дальше нельзя, — сказал водитель, нервно косясь на ворота. — Надеюсь, у вас есть допуск, леди.

— Есть, — ответила я, протягивая ему купюру.

Я вышла из машины, и она тут же развернулась и уехала, оставив меня одну перед массивной аркой. Тишина стояла оглушающая. Ни ветра, ни птиц. Только запах — хвоя, мороз и дикая сила. Тот самый запах, что преследовал меня с момента встречи в клубе.

Из-за ворот бесшумно выступили двое. Высокие, широкоплечие волки в человечьем обличье, с жёлтыми глазами и настороженными лицами. Один из них, с длинным шрамом через щёку, шагнул вперёд:

— Имя и цель визита?

— Сиена. Я гостья Эльзы. У меня есть разрешение.

Я протянула бумагу. Он взял её, пробежал глазами, нахмурился и поднёс к носу, втягивая запах чернил. Видимо, проверял подлинность. Потом кивнул напарнику.

— Она чистая. Пропустить.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как за спиной смыкается магический барьер, отрезающий меня от южных земель.

Но вместо страха я почувствовала облегчение. Впервые за долгое время — лёгкость.

Впереди уже бежала Эльза — её чёрные волосы развевались на ветру, глаза горели восторгом. Она бросилась мне на шею, сжимая в крепких, совсем не девичьих объятиях.

— Ты всё-таки приехала! — выдохнула она. — Я уже боялась, что струсишь.

— Я тоже боялась, — честно призналась я, прижимаясь к ней. — Но здесь… Я чувствую, что могу дышать.

Эльза отстранилась и внимательно посмотрела на меня, задержав взгляд на шее, где под воротником свитера угадывался свежий укус Дора. Её ноздри раздулись, улавливая запах боли, метки, чужой и насильной.

— Он опять тебя тронул? — глухо спросила она, и в её голосе звякнула сталь.

— Не здесь, — тихо ответила я, отводя взгляд. — Не сейчас.

Эльза сжала кулаки, но сдержалась. Взяла меня за руку и повела по тропе, уходящей в лес.

— Пойдём. Я покажу тебе настоящий Север.

Эльза повела меня по тропе, петляющей между вековыми соснами. Их кроны сплетались так плотно, что почти не пропускали дневной свет, а верхушки терялись в облаках. Я ступала по мягкому ковру из игл и мха, и с каждым шагом уходило напряжение, въевшееся в кости за последние месяцы. Пальцы перестали дрожать. Плечи расправились сами собой. Воздух — холодный, чистый — наполнял лёгкие, прогоняя остатки городской духоты.