Рика Ром Бывшие. Немножко женаты

ГЛАВА 4

– Уходи, – звучу старой заезженной пластинкой, – у меня голова болит.

Руслан, может быть, и ушел бы, если бы ни его, наверняка, врожденное чувство добиваться целей. Я не знаю, каково это. Для меня всё чуждо. Сейчас, когда я и мои нервы оголены до предела, мне хочется лишь одного: спокойствия. А его нахождение в палате никак не помогают изолировать электрические провода, опоясывающие мое сердце и душу.

– У тебя есть дом, Арина. И живем мы в нем вместе. Я понимаю, сейчас ты, словно потерявшийся ребенок в толпе. Но смысл мне врать?

– Говоришь со мной на серьезные темы, когда я была одной ногой в раю?

Под бинтом на голове пульсирует рана. Нарывает резкими импульсами. Брови сползают на глаза. Но я не прекращаю сталкерить взглядом Руслана. Он заботится о моем комфорте, общается с врачами, не сомневаюсь, доплачивает медсестрам за особое внимание ко мне. И только одна деталь пазла не находится – воспоминания о нас.

Ни короткой вспышки, ни мимолетного проблеска. Он для меня абсолютно чужой человек. И я очень удивилась, когда Сашка на него запрыгнула, и с воодушевлением отправилась с ним в больничный кафетерий. Моя сестра не склонна к необдуманным поступкам. Может показаться легкомысленной, немного сумасшедшей, но это издержки профессии.

Саша – модель мирового уровня. Обложки с ее лицом систематически появляются в российских и зарубежных глянцевых изданиях. За последний год, она побывала в пяти странах и почти заключила контракт с корейской косметической компанией.

Корейцы…удар в висок сражает наповал. Зажмуриваюсь и втягиваю воздух сквозь зубы.

– Больно? Позвать врача?

Руслан у моей кровати, поглаживает дрожащее плечо.

– Нет. Всё в порядке.

Склоняю голову вправо, и шарик для пинг–понга скачет внутри черепной коробки. Прыг–скок, прыг–скок…

– Уверена? Олег Палыч здесь, я с ним разговаривал.

Его пальцы жгут фаланги моих пальцев. Одергиваю руку, прячу под бедром.

– Да. Уйди, пожалуйста.

Секунду медлит. В этот крошечный временной отрезок я нахожусь в темном пространстве без окон и дверей. Свято верю в то, что, когда он уйдет, меня озарит свет.

– Отдыхай, – шагает на выход, – я приеду завтра.

– Руслан, – его широкая спина расплывается перед глазами, – не приезжай больше. Дай мне время прийти в себя. Рядом с тобой я неспособна бороться за жизнь.

Естественно, не отвечает. Воздух разрезает резкое скольжение двери туда–сюда. Еще несколько минут после ухода Руслана полотно со стеклом трепыхается на петлях.

Двумя часами позднее я встречаюсь с психиатром. Наш разговор длится недолго. Она поясняет мне, почему так. Я еще не готова на продолжительные сессии. Мозг может принять затянувшуюся беседу за нападку агрессора и заблокировать ту малую часть, которую я помню.

До слез зла на себя. И на происходящее со мной. Лишиться самой важной составляющей человеческой сущности из–за чертовой автомобильной аварии.

Я прилежный участник дорожного движения, соблюдаю правила. Не могла я выскочить на дорогу и оказаться без сознания на асфальте. Глупо донельзя. А меня трудно назвать дурочкой.

Золотая медалистка, вторая по успехам на курсе, владелица прибыльного бизнеса. Где в этой цепочке банальный женский идиотизм? Нигде. Нет его.

Осторожно приподнимаюсь к изголовью, там подушка прохладнее и закрываю глаза. Мамино лицо четко проступает и серой дымки. Молодая, красивая. Как с фотографии в альбоме. На заднем фоне новогодняя декорация. Елка и ростовой Дед Мороз в красной шубе.

У ее ног я стою. На мне розовый вязаный костюмчик, высокие ботиночки и шапочка с кисточкой на затылке.

Боль простреливает именно в нем. В затылке. Кости трещат с неистовой силой. Глотаю ртом кислород, держу в себе секунду и только потом выдыхаю. Так постепенно легче становится. Зато тошнота появляется. Булькает внутри, подкатывает к горлу.

Опять же размеренно дышу. Давлю ее настойчивые спазмы.

– Будто королевская особа или жена президента. – Доносится до моих ушей.

В палату заходит медсестра. И не одна. С ней подружка. Глянув на меня бегло, решают, я сплю.

– Не говори. Ничего особенного в ней нет, а сколько мороки и возни.

Голос у второй шипящий. Проблемы с глухими звуками.

– Ее родители живут, где–то в заднице мира, а она приехала учиться к нам и замуж удачно вышла.

– Откуда ты все знаешь?

Обе кружат возле меня, подключают капельницы.

– Надюх, ну ты блин даешь. Разве от меня что–то ускользнет в этой больнице?

– Ха, действительно.

По венам пробегает прохлада. Лекарственный эффект.

– Ты видела сегодня, как на ее жеребца фигуристая сестричка вешалась? Я чуть со стула не упала, когда она целоваться к нему полезла.

– Ты гонишь?

– Я? Да никогда! Он оттолкнул ее, что–то сказал, я не слышала и та убежала. Если б не бабка со своей головной болью, я б точно всё разобрала.

– Лидия Михайловна из восьмой палаты тебе помешала?

Отходят от койки, снимают латексные перчатки и суют в карманы халатиков.

– Ну. Задрала уже. То одно, то другое. В ее возрасте уже пора на кладбище, а дочка ее к нам определила. Дуру старую.

– Я думаю, мы еще не раз посмотрим Санта–Барбару с участием Самариной и ее мужа–кобеля. Не расстраивайся. – Усмехается Надюха. – Пошли чай пить. Я вчера печенье с творогом по новому рецепту испекла…

Тишина. Даже шумный город за окном признаков жизни не подает. Я открываю глаза и сразу же цепляюсь за потолочную лампу. Ту самую, со щелкающей особенностью.

Белая, прямоугольная, выключенная. И что я в ней нахожу? Да просто отвлекаюсь от мыслей о Руслане и Сашке.

С тех пор, как я в сознании, он не дает мне продохнуть. Мы семья, мы муж и жена, люблю – не могу. А тут оказывается, с сестрой любовь крутит? У больничных сплетниц, получается, посеять во мне тревогу. Всю ночь буду думать о Саше и…чересчур заботливом супруге.

Но ночь выдается тяжелой. У меня поднимается температура, и я проваливаюсь в полное бессознание. Остатки воспоминаний исчезают…

ГЛАВА 5

Десять дней семь часов и сорок две минуты спустя меня выписывают из больницы домой. Олег Павлович и моя психиатр Ольга Николаевна выдают огромный ряд рекомендаций, плюс список лекарств для ежедневного приема. Ко мне даже медсестру приставляют, которая будет наблюдать за мной каждый день. Моё неустанное око. Лариса вроде зовут. Приедет завтра рано утром, будет моей сиделкой. Чувствую себя немощной старушкой с подагрой.

Возмущаться бессмысленно. Да и не хочется. Мечтаю сменить пропахшую больницей одежду, принять ванну и лечь спать.

– Твою же!

Руслан давит на тормоз. Я упираюсь ладонями в бардачок и смягчаю резкую остановку перед светофором. Прямо перед капотом застывает напуганная девушка в белом пальто. Ее распахнутые глаза устремлены на нас. Никто ничего не говорит. Смотрим друг на друга молчаливо.

Дно бумажного пакета в ее руках проваливается, и по асфальту скачут марокканские мандарины. Я вылезаю из машины, наплевав на ворчание Руслана и подхватываю два оранжевых пористых шарика.

– Держите. – Протягиваю трясущейся девушке. – Извините.

– Н–н–ничего…

Еле шевелит губами, забирает у меня фрукты и бросает их в раскрытую вместительную сумку.

– Может вас подвезти? Мы с мужем могли бы…

– Арина! – Руслан высовывает голову из окна. – Немедленно вернись в машину.

Я отмахиваюсь от него, заправляю прядь светлых волос за ухо. Незнакомка замечает шрамы на лбу и еще не сошедшие синяки под глазами.

– Он вас бьет? – шепчет вполголоса.

– Что? – оглядываюсь на темноволосого жеребца, как назвали его медсестры. – Нет!

– Меня зовут Катя. Вот. Держите, – вылавливает из кармана помятую визитку, – я руководитель Центра поддержки женщин, переживших домашнее насилие, если вдруг понадобится, звоните в любое время.

Видимо слишком часто и недоуменно моргаю, раз Катя добавляет:

– Я и мои коллеги готовы вам помочь. Знайте.

Комкает коричневый пакет и с сочувствием улыбается мне. Что–то я не понимаю, это же она чуть не оказалась под колесами. Почему я–то чувствую себя разбито и вывернуто наизнанку?

Катя быстро переходит проезжую часть, а я оборачиваюсь к глухо гудящему БМВ и получаю осуждающий взгляд от Руслана. Его руки поверх руля покраснели, а губы вытянулись в тонкую линию.

Встряхнувшись, возвращаюсь в теплый салон.

– И что? Довольна собой?

Растирает большими пальцами кожаную оплетку.

– Поехали, пока никто ДПС не вызвал.

Пристегиваюсь ремнем безопасности.

– Что ты творишь, Арин? – равнодушное «все равно» кладет на мои слова. – Тебе что врачи сказали? Никакого стресса, скандалов и резких выпадов. Постельный режим, прогулки, хорошее питание. А ты?

– Я должна была сидеть и не высовываться? А если бы ты сбил ее?

– Не сбил же.

– Ах, какая удача.

Вскидываю руки и задеваю автомобильный ароматизатор, подвешенный под зеркалом заднего вида. Крошечный пузырек с восточными пряностями выписывает круги и источает аромат ядреных специй.

– Ладно, спишем твое поведение на последствие аварии.

Прижимается к спинке сиденья, поглядывает в боковое зеркало и возобновляет движение. Плавно, неспешно.

Проезжая мимо того места, где мы стояли с Катей, ощущаю сдавливание сердца. Сначала ему слишком много пространства в моей груди, а затем неимоверно мало.

Катино белое пальто…шум улицы…всё так зыбко.

Я даже оборачиваюсь назад, чтобы еще раз взглянуть на то участок дороги, где разговаривала с ней. Висок ломит. Накрываю его пальцами и принимаю прежнее удобное положение.

– Я был в полиции позавчера. Беседовал с парнем, который тебя сбил.

Височная боль не проходит. Я пережидаю наиболее мощный пик и смотрю на Руслана.

– Что ему грозит?

– Да много чего. Езда в пьяном виде, наезд на человека. Парнишка долго еще будет очухиваться от этой ситуации. Тем более штрафы у него уже имеются.

Городские пейзажи сменяются лесным массивом. В закатном мареве белые березки кажутся хрупкими танцовщицами. Скачут на одной ножке, гнут гибкие ветки. Осенний ветер почти раздел их догола. Так жалко. Трясутся от холода. Зато земля усыпана желтой листвой. Нет больше страшного черного покрывала. Пестрота кругом.

Помню с родителями ходили в наш таежный лес собирать морошку. Мама давала мне круглую корзинку и наблюдала со стороны за моими передвижениями. Боялась, я забреду в чащу и потеряюсь. А я прыгала от кустика к кустику и радовалась, обдирая его дочиста.

– О чем задумалась? – Руслан переключает скорость, крепко обхватив рычаг. Жилистая рука с бугристой веной сильно напряжена. – Прослушала мои рассуждения.

– Просто родителей вспомнила. Как за ягодами ходили. Как папа собирал целебные травы.

– Да, Иван Степанович настоящий знахарь. В последний раз, когда мы с тобой к ним приезжали, он поил меня какой–то чудодейственной травкой, мол, для мужского здоровья.

– Мои родители говорили с тобой о внуках?

Собираю в кулачки края рукавов пальто.

– Конечно. Мне уже тридцать шесть, тебе скоро тридцать один исполнится. Пора бы уже расширять семью.

Я люблю пухлых малышей и в принципе деток обожаю. Но чем обернется в будущем моя травма? Смогу ли я стать мамой? Нормальной и адекватной.

Мамой сына или дочери Руслана…

Кошмарные картинки проникают в мой больной мозг. Одна хуже другой. Быть беременной от совершенно незнакомого мужика не то, что уму непостижимо, а крайне дико. Поэтому я никогда бы не смогла быть суррогатной матерью. Безумно удивляюсь женщинам, идущим на такой серьезный шаг. Чужая сперма, но ребенок-то твой...ты его вынашиваешь и рожаешь.

– Не будем сейчас об этом. Хорошо?

Ногтями карябаю кашемир и кусаю щеку. Этот разговор должен прекратиться. Как и мысли о материнстве. Каком бы то ни было.

– Хорошо.

С небольшим облегчением вновь рассматриваю разукрашенный осенними красками лес, а Руслан отвечает на входящий звонок. Человек на том конце линии очень вовремя решает связаться с ним. Мне достанется меньше его душного внимания.

– Алло, привет, – включает противотуманные фары, по дороге «молоко» разливается, – нет, сейчас я не могу разговаривать. Завтра тоже нет. Я вроде всё тебе сказал.

У его телефона отличная звукоизоляция. Не слышу ни единого словечка. И распознать пол не могу. Загадка со звездочкой. Но, судя по собравшимся на его переносице морщинам и поджатой челюстью, звонит некто очень назойливый.

Саша?..

Невозможно. Даже на полпроцента.

– Прекрати вести себя, словно ребенок. И не звони мне больше!

Экран гаснет, а Руслан источает ледяное пламя.

– Плохой день? – С осторожностью интересуюсь я.

– Да. На работе нервотрепка. Ты же знаешь. – Небрежным взглядом в меня. – Прости, забываю, что ты…

– Все забыла? Не парься.

Молодежный сленг идеально вписывается в момент.

– Я и не парюсь.

Дорога ведет налево. В самую сказочную реальность. Березы остаются позади. Теперь стройные сосны по обеим сторонам.

– Долго еще ехать?

У меня копчик затёк и ноги покалывает, когда шевелю пальцами.

– Уже близко.

Ровный спуск, пару километров в абсолютном молчании, и я вижу огромный особняк в стиле А-фрейм за кованым забором. Везде горит теплый янтарный свет. Территория перед домом вымощена серой плиткой и ее освещают склонившие «головки» фонари.

Из ворот выходит приземистый мужчина со спортивной стрижкой. Руслан кивает ему однократно.

– Идем, нас уже заждались.

Открывает дверь и выставляет одну ногу наружу.

– Руслан, а что с моим телефоном? Я бы хотела связаться с родителями и у меня бизнес…кажется. И.…- мешкаюсь, - почему полиция за столько дней не пришла со мной поговорить? Я же потерпевшая. Или как правильно?

Именно сейчас назревает вопрос и раздирает мысли в клочья. Сердце ухает в живот в ожидании ответа.

ГЛАВА 6

– Добро пожаловать домой!

Широкоплечий мужчина, который по документам мой муж, категорично игнорирует вполне закономерный вопрос и указывает мне на открытую стеклянную дверь. Я у подножия веранды. Две ступени кажутся мне непреодолимой дистанцией. Не чувствую себя в безопасности, не испытываю свободы духа. Скована не только внешне, но и внутренне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.