Риина Юлман Cага о волонтёрах.

Книга первая. ВОЛОНТЁРЫ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ. Глава 1. Предисловие.

Некоторые исторические лица жили в описанную эпоху. Некоторые исторические события имели место быть. Некоторые географические названия до сих пор есть на картах. Методы измерения и единицы соответствуют историческим.

Имена имеют смысл. Все титулы и обращение к титулованным особам весьма спорны и употребляются в упрощённом виде. Условия быта простолюдинов и даже знатных особ в реальной действительности были более суровы. Законы были более жестоки. Реальное Средневековье нельзя изучать по фэнтези с попаданцами. Некоторые события, описанные в книге, хотя бы немного показывают реалии прошлого.

Все дозволенные жанром фэнтези вольности не использованы автором в полной мере. Это значительно усложнило жизнь персонажам книги. Им пришлось упорно трудиться. За что прошу у них и у Вас, мой читатель, снисходительного понимания.

Амелинда Эдуардовна Мюнних-Ладовская.

Год две тысячи двенадцатый от Рождества Христова.

Твой дом там, где твоё сердце… Если так, тогда я свой домик, как улитка, на себе таскаю. Не получилось нигде пока зацепиться сердцем, хотя место жительства я меняла часто. Так же как и работу, коллег, соседей, мужей и сопутствующих им родственников. Вот таким вот перекати-полем я докатилась до тридцати семи лет.

Последний развод, после шести лет брака, вообще странный был. Супруг мой, третий раз Богом данный, очень хотел детей, он сам из многодетной семьи. Но иметь их не мог. Решил, что я тоже без детей страдаю, он должен дать мне свободу.

Мне стыдно было признаться, что детей я не хочу. Эгоизм? Умеренно, не больше многих. Нежелание ответственности? Не сказала бы. Наверно, просто обделила меня природа материнским инстинктом, я чувствовала свою ущербность, но ничего поделать с собой не могла.

Зато в физическом плане всё было на высоте: как сказала гинеколог – хоть сейчас тройню рожай, ооциты кучкуются. У Германа не могло быть здоровых детей из-за службы в секретной части, где получил облучение. Генетики категорически не рекомендовали.

Противоестественные способы зачатия я не воспринимала в принципе, а он отказался от усыновления, не хотел ребёнка чужого по крови нам обоим. Мы не нашли приемлемого для нас решения. Я точно не искала. Жить бы да жить вместе: я не хочу ребёнка, ему нельзя. Племянников дюжина. Так ведь нет, заклинило человека!

Разрулил для себя он проблему кардинально: тишком, тайком обратился к профессиональной свахе. В брачном агентстве ему сосватали девушку, мать-одиночку с двумя мальчиками-погодками. Я даже себя виноватой почувствовала, что не сходила пару раз налево, за наследниками. Вот, оказывается, чего он от меня так долго ждал, спасибо хоть предложить не решился.

Ну ладно, зато четыре человека нашли друг друга, полноценная семья. Дай Бог счастья. После бурного выяснения отношений порыдала над потерянным временем, заодно и генеральную уборку в квартире сделала, не пропадать же зря адреналину?

Бывший муж сам подал на развод и на раздел имущества, в итоге мне досталась честная доля отступных от нашего совместного бизнеса по перегонке б/у авто из Германии, право остаться в арендованной квартире, автомобиль «Опель» и главный отвоёванный приз – кот Дымыч, с отмороженными ушами, естественно, дымчатого окраса. Геру убедил мой аргумент, что кот теперь моя семья, не оставаться же девушке одной.

Учитывая опыт предыдущих поколений, быстренько конвертировала бумажные в зелёные, храню на валютном счёте. Продала автомобиль. Пока не нужен. Поскребла по депозитам, ибо никогда не жила в кредит. Всё подаренное, приобретённое в браках и ранее золотишко мысленно перевела в доллары, добавила к имеющемуся счёту и… задумалась.

Сумма набралась для меня неприлично приличная. Есть у меня такая по наследству передающаяся черта: работать с раннего возраста, умело экономить, копить, с умом вкладывать. Да уж, я ещё та скопидомка! Может, как раз на домик приличный скопила? А что, пора бы уже, так сказать, корни пустить, вот только растение я привередливое, почву надо найти подходящую и климат.

Перед такими серьёзными переменами в жизни можно позволить себе немного отдохнуть, расслабиться, а то если труд действительно облагораживает человека, то я уже в ранге благородных не меньше графини! Навещу, пожалуй, снова историческую родину – Фатерлянд.

По работе я как партнёр и переговорщик уже была там много раз, а вот просто поколесить по стране было некогда. Решила путешествовать самостоятельно, без турагентства, не нравится мне, когда за меня решают, где остановиться, что смотреть и что есть. По времени пребывания тоже не хотела точной даты, как сложится.

Немецкий – первый родной с детства. Уж на бытовом и деловом уровне общаться могу. Мои предки из Германии прибыли в Россию, обнадёжившись условиями манифеста Петра Первого, где он приглашал различных иноземных специалистов. Семейство военного инженера Мюнниха свои обычаи и язык не забывало, многочисленные потомки в семье всегда говорили на немецком языке.

Придерживались католической веры, кто верил, но в основном после революции атеистами были. Девушки нашего рода, выходя замуж, всегда брали двойную фамилию, детям имена давали соответствующие. С национальным колоритом. Тоже традиция. Так что я фрау, ах да, снова фройляйн Мюнних-Ладовская Амелинда, ну а если без паспорта и пафоса, просто Линда. Линдхен, как зовёт меня моя мама. Лидочка для всех остальных. Мне нравится имя Лидия. Оно гордое и стойкое.

Итак, паспорта, анкеты, визы, билеты эконом-класса… Дымыча к маме в Выборг… Чемодан новый купить, побольше, а то у прежнего колесо от недогруза треснуло, сумку… Ну эта ещё сойдёт, обновы к лету… Вот ещё, полно барахла, экономим. Духи почти закончились, этого я не могу допустить. Бегом в «Новую зарю». Да-да, мои духи именно там! Не потому, что у меня нет средств на парфюм Франсе, а потому что во Франции нет такого аромата!

Вперёд! Аэропорт-самолёт-перелёт! Здравствуй и до свидания, славный бург Гамбург, мне дальше, ибо родовое гнездо предков находилось вроде как где-то в Ольденбурге. Путешествие, новые впечатления, люди, места! Вот он, тот самый волшебный момент, которого мы ждём! Мы готовимся, готовимся, стремимся к нему, а он всё отодвигается и отодвигается, как горизонт. Я чувствую, как мне жизненно важно ощущение долгожданного и наконец наступившего будущего! Я вылупилась! Я отбросила надоевшую тесную скорлупу и никогда не вернусь в обидевшее меня прошлое. Прощай!

Глава 2. Знакомство с Ольденбургом.

Трансферта в маленьком семейном отеле, который я выбрала на сайте, не было, поэтому долго и нудно добиралась на автобусе. Дорога по пологим холмам медленно и плавно спускалась в низину, и с высоты открылся потрясающий вид на чудесный, как на открытке, городок.

Я смотрела на него сквозь пелену слез, было щемящее чувство дежавю – словно возвращаюсь домой издалека, словно истосковалась по родным местам. Всё это было, да, было со мной когда-то… Краткий миг ощущения бытия в другом времени. Проживание прожитого. Картинка на тысячную долю мига сместилась и поплыла, слегка закружился и вернулся на место озадаченный мозг.

Старинные постройки и более современные дома смешались, создавая причудливый, но вполне гармоничный облик города. Уютно и провинциально.

В небольшом, удобном номере нашлось всё необходимое, чтобы привести себя в порядок с дороги. Фрау Фредерика, хозяйка отеля, элегантная худощавая женщина лет пятидесяти, угостила меня кофе с кексом. Я выбрала полупансион, с завтраком; взяла карту города и отправилась на вечернюю прогулку, осмотреться, заодно поужинать в ресторанчике, который она мне рекомендовала.

Городок оказался тесно застроенным, хорошо озеленённым, много было молодых саженцев на аллеях, роскошные клумбы, а уж эти знаменитые цветущие европейские балкончики! Казалось, что все хозяйки соревнуются – у кого краше?

Первым делом нашла тот ресторан недалеко от рыночной площади, он назывался «Благородный олень», был стилизован под старинную харчевню и одним своим видом переносил посетителя на три века назад. Над огромным камином, который был просто элементом декора, висела голова оленя с большими грустными стеклянными глазами и целым кустом из почему-то золочёных рогов на голове. Неожиданно стильно и красиво. Подошёл интересный мужчина-официант, представился. Не начал нудно талдычить обычную песню всех официантов всех стран и народов.

- Фройляйн интересует наш олень? - надо же, заметил, что нет кольца.

- Великолепная работа таксидермиста, просто чудо!

- Это традиция нашего места. Не знаю, с каких времён, но голова благородного оленя висела здесь всегда, возможно, с момента постройки. Естественно, её меняют по мере утраты внешнего вида.

- Благодарю, весьма интересно, традиции надо соблюдать. Они связывают нас с прошлым.

Посмотрев, какие подают порции, заказала только одно блюдо – печёную свинину в горшочке с черносливом, неимоверная вкуснятина, а кисленький морс из какой-то местной ягоды прекрасно заменил вино к мясу. Очень сытно, зашло за обед и ужин. Оставила хорошие чаевые, с прекрасным настроением двинулась изучать центр.

Тепло, начало мая, погода отличная. Гуляем, меня хорошую, дальше. До позднего вечера, сверяясь с картой, обследовала центр города. Застройка его была типичной для старинных городов, что закладывались в эпоху Средневековья.

Центральная, она же рыночная когда-то площадь, была вымощена булыжником, её окружали ратуша, собор, театр, дорогая гостиница, переделанная из какого-то старинного здания, магазины, наличествовал фонтан со всеми скульптурными атрибутами.

Здесь была полностью пешеходная зона. Топтались многочисленные туристы, озабоченные целью запечатлеть своё присутствие в означенной локации. От площади расходились радиально три улицы, они были узкими по современным понятиям, но вполне удобными для пешеходов.

Нежный запах молодой свежей листвы поднимал настроение. Я не торопясь шла всё дальше и дальше. Втиснутые между старинными домами новые строения стали резать глаз, хорошо, располагались они хоть и на тех же улицах, но подальше от центра.

Нагулявшись так, что ноги стали подкашиваться, повернула обратно, уже порядком стемнело. Нужно как следует отдохнуть, завтра у меня экскурсия по окрестностям города. Фрау Фредерика уже забеспокоилась, обычай немцев рано отходить ко сну превращал одиннадцать вечера в глубокую ночь.

Спала я без задних ног, и без передних тоже. Кто рано встаёт, тот весь день зевает – это обо мне. Поэтому билеты на загородную экскурсию я купила на последний маршрут в девять утра, пришла вовремя, ждали только меня.

Автобус комфортабельный, туристов немного, маршрут пятичасовой, с обедом. Заедем в две старинные деревни и небольшой городок. Я внимательно слушала нудную девушку-экскурсовода, нужно было исправлять свой лёгкий акцент и пополнять словарный запас, попадались новые для меня слова.

Буквально в сорока минутах езды от Ольденбурга, между холмами, на берегу широкой реки Хунте уютно расположилась довольно большая историческая деревня Хагген.

Пейзаж был приятный: река, живописно поросшая старыми ивами и камышом. Улицы с аккуратными домами изгибались в соответствии с рельефом, красные черепичные крыши ярко и свежо контрастировали с нежно - зелёной майской растительностью.

Посетили старинную лютеранскую церковь. В киоске при ней приобрела мастерской работы деревянное распятие под старину. Подарю маме. Она в последнее время в религию ударилась. Уже было купила сувенир мужу, но вовремя спохватилась.

Потом зашли в магазин фермерских товаров, прикупила маме в подарок большой набор семян, она у меня завзятая дачница, мы её в шутку земляройкой зовём. В магазине подсказали, что можно увидеть образцовую ферму, где эти товары производятся, можно пообщаться с домашними животными. Семейство с детьми, конечно, настояло на этом.

Наш маршрут слегка изменился. Нужно ехать на окраину, к реке. Две улочки вниз, потом вверх по холму, снова вниз километра полтора и…

Глава 3. «И моё сердце остановилось, моё сердце замерло!».

Вот когда я прочувствовала смысл фразы «И моё сердце остановилось, моё сердце замерло!». Я узнала его вмиг, как будто жила в нём всю свою жизнь. По спине прошел холодок. Предчувствие встречи. Значимой и долгожданной. Может, я ждала её всю жизнь, просто не знала об этом.

Это был очень старый и очень большой дом – крепость в два этажа с надворными постройками. Стоял он слишком близко к берегу речки или, скорее, её притока. С дороги была видна высокая заложенная кирпичами арка, которая когда-то служила центральным входом или даже скорее въездом, так как длинные каменные хозяйственные строения по периметру образовывали закрытый внутренний двор.

Нелепо смотрелись прямоугольные окна в обрамлении кирпичных заплат, некоторые были совсем замурованы. Высокий цоколь носил следы регулярных подтоплений, флюгера на смешных конических, как вьетнамские шляпы, крышах заржавели в одном положении.

В целом дом-крепость производил, несмотря на внешнюю добротность, впечатление нежилого. Так и оказалось, Беата, экскурсовод, объяснила, что в нём никто не живёт. Нет, посетить его мы не можем, это небезопасно и не предусмотрено планом экскурсии.

– Беата, я остаюсь, пойду сейчас в мэрию, мне нужно попасть в этот дом.

– Зачем идти, здесь далеко пешком, будем проезжать мимо, сойдёте. А сейчас пообедаем в пиццерии, Вам тоже лучше подкрепиться перед встречей с мэром.

Экскурсанты радостно загалдели в предчувствии обеда. Пицца была немецкой, из пышного теста с огромным количеством вкуснющей колбасы и жирного сыра. Из напитков были кола и кофе. Я купила бутылочку минералки.

Орали дети, требуя сладости и раздражая остальных экскурсантов. Мама и папа, очкарики-задохлики, стоически переносили вопли, не собираясь потакать капризам. Мы то за что страдаем? Взяла себе желе из фруктового сока с красивыми ягодами и белковым кремом. Подсела за их стол. Стала есть, нарочито смаковать, закатывая глаза, облизывая ложку и подбирая языком крем. Что-что, а с аппетитом кушать я умею.

Дети обалдели от такой наглости и наконец замолчали. Родители посовещались, решили, что польза от такого десерта перевешивает вред, купили им по порции. Все, включая меня, счастливы! Подкрепившись, загрузились в уже ставший родным автобус, и всей компанией бодро потрусили дальше.

– Вот и мэрия. Линда, Вы знаете, как добраться обратно?

-Да, спасибо, я задержусь тут на пару часов и в отель.

Перед белым зданием муниципалитета высокий худощавый мужчина лет шестидесяти, в красном пуловере домашней вязки, старательно подстригал живую изгородь, он с интересом посмотрел на меня льдистыми светло-голубыми глазами поверх очков.

– Здравствуйте, подскажите, как мне увидеть мэра?

– Можете ещё раз внимательно посмотреть, и Вы меня увидите, фрау…

– Амелинда, Амелинда Мюнних, герр…

– Георг Брункс, к вашим услугам, фрау Мюнних.

– Прошу Вас, просто Линда. Я к вам с просьбой: хотела осмотреть тот большой пустой дом у реки, если это возможно.

– Хочу сразу предупредить, фрау Амелинда, наследственное право на этот дом утеряно по истечении установленного законом времени, если Вы по этому вопросу.

– Нет, с чего Вы взяли, герр Брункс?

– Ну как же, Вы – Мюнних…

– И что? Не понимаю.

– Последние владельцы, бароны братья Мюнних, не вернулись с войны, были неженаты, их род пресёкся. Мы даже в инюрколлегию обращались, наследники не нашлись.

– А я… Я не знала, приехала просто на экскурсию и увидела дом, захотелось его посетить. Потянуло. Из Ольденбурга мои предки, давно мечтала увидеть этот город. Я из ольденбургских Мюннихов, которые в семнадцатом веке в Россию перебрались, там родилась и живу. Не пресёкся род, нас много, и по мужской линии тоже.

– Рад, искренне рад за вас всех, проходите, разговор-то долгий будет.

Из разговора длиной в две чашки кофе выяснилось основное: дом стал выморочным имуществом, принадлежит муниципалитету Хагген. Ему не по средствам содержать его и провести реставрацию по требованиям, соответствующим памятнику средневековой архитектуры.

Поэтому он давно выставлен на продажу, желающих купить даже дёшево последние двадцать лет не наблюдается. Почему? Закон требует, чтобы даже частный владелец ремонт дома делал только по установленным стандартам для исторических памятников. Это уйма согласований, проверок.

Кроме того, перепланировка запрещена. Снаружи и внутри здание тоже должно иметь максимально аутентичный вид. Материалы для ремонта должны соответствовать оригинальным. Потенциальные покупатели понимали, что не смогут перекроить дом под себя, поэтому отказывались. Только крепкие хозяйственные постройки время от времени сдавались в аренду. Сыграло роль и расположение в глубокой провинции, здесь мало интереса для богатых людей.

А в казне муниципальной как раз недостаёт денег на благоустройство: школу отремонтировать, дорогу местную обновить… Вот как раз именно той суммы, что стоит дом. Сколько не хватает на благоустройство? Сущий пустяк, фрау, всего-то около триста сорока тысяч евро. Это очень дёшево для такого дома.

Так прикинем, по нынешнему курсу, нет, не будем прикидывать. Даже с учётом торга много, для меня много. Видимо, это Голос Разума, жаба даже не пыталась квакнуть, ей тоже хотелось купить дом. Не по Сеньке шапка. Ладно, мэр ведь об этом не знает, пусть старается. Нехорошо сразу огорчать человека. Огорчим его позже. .

Глава 4. Осмотр недвижимости.

Ну вот что, что мне приспичило туда идти, словно на верёвке меня тянут? Ладно, будем считать, это бесплатная персональная экскурсия, сам мэр в экскурсоводы напросился.

А мужчина хоть куда! Как давно передо мной открывали дверцу автомобиля, галантно подавали руку, к месту говорили комплименты. Кавалер мой староват, материально заинтересован, но ведь приятно!

Воистину, ничто не стоит так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость. Под россыпь любезностей я была посажена, довезена, высажена и доведена к повороту дороги, она вывела нас к тыльной части домовладения. По пути мы обсуждали его настойчивое предложение о покупке:

– Что Вы, герр Брункс, и в мыслях не было покупать недвижимость, тем более что восстановить будет в два раза дороже, чем она стоит. Просто посмотреть, побродить по развалинам, сфотографироваться на память. Родне показать.

– Вовсе не развалины, вот увидите сами, строили на века. А ещё есть отдельный флигель, где последние владельцы жили, так он совсем в хорошем состоянии.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, так у нас говорят.

– Идёмте, Линда, увидим, ключи у нас.

Господин мэр открыл большим ключом уж совсем проржавленный навесной замок, я даже боялась, что он рассыплется в процессе, но обошлось. Кованая высокая калитка с душераздирающим скрипом отворилась. Дорожка, мощённая камнем, отличалась от остальной территории тем, что не так сильно заросла сорняками. По обе стороны от неё простирались сухие джунгли из бурьяна толщиной с мою ногу.

Она привела нас к довольно симпатичному, очень большому и прочному на вид флигелю. Второй ключ из связки был от внутреннего замка когда-то покрашенной двери, которую от сырости заклинило, да ещё и слегка перекосило на петлях. Пришлось применить крайние методы насилия над дверью, и она отворилась…

Мы озирали этот праздник торжествующей пыли, паутины и затхлости. Мэру было неловко, что не очень за муниципальным имуществом следят. Я молча думала, что у нас в России бесхозное столько лет имущество уже бы по кирпичику разнесли.

Тут даже мебель в чехлах стояла и нечто засохшее, колючее в кадке в углу. Прошлись по помещениям: приличных размеров квадратный холл имел справа и слева по три прикрытых двери. Прямо в противоположной от входной двери стене была большая открытая арка, отделанная тёмным деревом в цвет панелей холла.

Мы прошли сквозь неё. Справа обнаружилась кухня с дровяной печью интересной конструкции, доисторической эмалированной раковиной с латунным краном. Четыре ниши в стенах завешены полуистлевшими тряпочками, здесь же располагался длинный узкий рабочий стол и валялась стопка дырявых корзин.

Напротив кухни, слева, стоял очень массивный прямоугольный стол цвета красного дерева, на пузатых фигурных ножках. Венские стулья в количестве восьми штук были на него подняты. Широкий посудный шкаф с длинными открытыми полками, завешен тканью как и ниши с посудой. Высокий, выше обычного, комод с зеркалом над ним довершали обстановку столовой.

Комната, примыкающая к стенке кухни, ожидаемо оказалась санузлом с таким же допотопным, как на кухне, оборудованием. Полный комплект: чугунная ванна, эмалированная оббитая ржавая раковина, ватерклозет с системой «пожми руку другу» и тазы, тазики, корыто оцинкованное, стиральная доска в комплекте. Совмещённый санузел, но зато достаточно просторный, с коричневой плиткой на полу и крашеными жёлтыми панелями.

Дверь рядом с ним ткрывалась в жилую комнату, которая, судя по обстановке, выполняла роль кабинета. Двухтумбовый письменный стол, столешница которого была отделана тонким тёмно - зелёным сукном под рамочку, стоял одним торцом к окну. Красивая старинная бронзовая настольная лампа. Письменный прибор с ней в одном стиле. Перьевые ручки и чернильница. Три высоких, до потолка, книжных шкафа, забитых плотно книгами. Конторка с деревянным письменным прибором. Большое потёртое кожаное кресло, такой же диван с валиками. Выцветшая карта Германии сорокового года издания на стене.

За следующей дверью спальня, протёртый ковёр на полу, резная старомодная этажерка с тумбой внизу, снова книги. Небольшой столик с настольным трельяжем. Узкая кровать, спинки узорные, кованого железа. Однако, какая старина! Напротив располагались такие же две жилые комнаты – спальни, более просторные. За третьей дверью наличествовала большая кладовая, деревянные стеллажи вдоль обеих стен, коробки, корзины, стеклянные банки.

В холле, недалеко от входной двери, справа, располагалась достаточно пологая деревянная лестница с широкими ступенями, перилами, площадкой; вела она вверх и вниз. Наверх мы поднимались с опаской, вдруг она сильно обветшала и ступенька проломится.

Чердак оказался мансардного типа с очень маленькими оконцами, но не в крыше, а наверху в стене. Массивные тёмные балки перекрещивались сложным узором, пространство под крышей обшито досками, стены грубо оштукатурены известью по камню.

Традиционно здесь пространство было захламлёно старьём: рваные матрасы живописно сочетались с дырявыми корзинами, не менее дырявыми мешками, истлевшими узлами с рухлядью, пустыми бутылками, сломанной мебелью. Густой слой пыли и паутины покрывал свалку истории дома. Мы прошли по краю сбоку.

Примерно посередине чердака находилась стена с низкой дверцей. Приличных размеров комната за ней была соразмерна с кухней и столовой вместе взятыми. Она располагалась прямо над ними, о чем свидетельствовала кирпичная кладка уходящей на крышу трубы и небольшой встроенный в ней камин. Комната неожиданно без мебели, без хлама, с одним большущим сундуком напротив камина.

Когда мы поднимались, господин Брункс шёл вторым, теперь же при спуске в подвал он шагал первым, я была тронута таким соблюдением этикета, он оберегал меня.

Лестница в подвал сохранилась хуже, некоторые ступени подгнили, причиной тому была сырость. Под самым потолком подвала немного выше уровня земли были продушины, из них шёл свет и воздух, но они мало помогали. На каменном полу были небольшие лужи. По центру шла узкая дренажная земляная канава с метр глубиной, уходящая за стену дома. На дне её была вода.

Мне стало понятно – в половодье подвал иногда затоплялся. Потолком здесь служили полы первого этажа, положенные на лаги. Стены в подвале были не кирпичные, а грубой каменной кладки, обмазаны толстым слоем глины с известью, впрочем, практически везде обвалившейся.

В углу стояли поставленные друг на друга рассохшиеся бочки разного размера, длинные деревянные ящики и опять эти вездесущие корзины. Стеллаж был возле одной стены, его загромождали пустые стеклянные банки, стеклянные же крышки прижаты ржавыми металлическими зажимами.

Всё это великолепие покрывал толстый слой пыли, грязи, местами плесени. При входе был выключатель с поворотом, над входом лампочка. Я покрутила выключатель, он остался у меня в руке.

Поднялись наверх и вышли на свежий воздух. Беглый осмотр занял менее часа, мы не устали. Решили продолжить и пошли по внутреннему двору к основному дому, точнее мини-замку.

Сквозь бурьян просвечивали высокие каменные стены забора. Господин Брункс любезно пояснил: это не забор, а задние глухие стены хозяйственных построек: хлева, амбара, овчарни, конюшни, птичника. Выход из них для животных не через двор, а сразу на пастбище. Так удобнее, чище, нет запахов. К дому неотделимой частью идёт участок площадью без малого два гектара.