Рэйвагава Шицукэ Хэллхиллс | Том 2

57 глава

Выражение лица приговоренного к смерти демона никак не изменилось. С его стороны не донеслось ни единого звука. Он просто стоял, опустив голову, как будто пребывал совсем в другом месте. На лице Сатаны, старательно сдерживающего себя от того, чтобы уже самостоятельно сжечь Акиманая, отразилось что-то похожее на раздражение. Объяснимо, почему – перед ним был его главный враг. Но Калену казалось, что дело совсем в другом.

Акиманаю плевать на свою казнь.

Абсолютно плевать.

Стража разомкнулась, пропуская к мортему невысокого мужчину, чья верхняя половина лица была закрыта маской без вырезов, а тело скрывалось под темно-бордовыми одеяниями. Инквизитор.

Инквизиторы были самым таинственным подразделением среди армии, и в него входило крайне небольшое количество демонов. Самой главной их задачей было казнить всех приговорённых. По легенде, в первый день Воспламенения Ада на поиск возможно выжившего Акиманая были отправлены все имеющиеся Инквизиторы, им даже было разрешено казнить преступника на месте, без использования мортема и проведения церемоний.

Вероятно, максимально гордясь своим правом собственными руками пронзить ядро и отрубить голову врагу народа, приглашенный Инквизитор двигался нарочито медленно и театрально.

Он вынул из ящика длинное тонкое копье с небольшим шаром прямо посередине древка, после чего в другую руку взял топор. Подобный метод казни применялся только на самых опасных преступниках, так как была вероятность, что даже лишившись головы демон мог восстановиться при помощи магии.

Кален не мог оторвать пристального взгляда от раскинувшейся картины. Он крепко сжимал трость в руке, стараясь хоть как-нибудь компенсировать пульсирующую боль от яда, волнами бродящей по его телу.

– Ты уверен, что хочешь за всем этим наблюдать? – шепнул Камелия, наклонившись ближе, и положил ладонь ему на лоб. – У тебя снова жар…

– Я останусь, – для убедительности своих слов Кален тихонько стукнул тростью по полу.

– А если потеряешь сознание прямо тут?

– Я уверен, ты сможешь меня донести.

Инквизитор встал напротив Акиманая, который так и не поднял голову после слов Сатаны. Он вообще был на удивление спокоен, что заставляло Калена все крепче сжимать рукоять трости.

– Надеюсь, с его смертью закончится и действие яда, – пробормотал Камелия. От его ладони, все еще располагавшейся на лбу, повеяло умиротворяющим и лечебным теплом.

Инквизитор в это время был в полной готовности. При помощи магии он заставил Акиманая поднять подбородок, но тот даже не сопротивлялся.

– Итак, – голос Инквизитора был низок и удивительно красив для его рода деятельности. – Приступим же.

Копье вместе с топором взмыли в воздух, задержавшись на уровне с грудью и шеей соответственно.

Все случилось в одно мгновение.

Стоило копью коснуться тела, как поле мгновенно заволокло черной непроглядной дымкой. Едва ощутив удушающий гнилостный запах, Кален тут же закашлялся до головной боли. Черный дым заволок трибуны, на поле ситуация была еще хуже: нельзя было рассмотреть даже силуэты. Красная вспышка вдруг метнулась куда-то по диагонали вверх и испарилась, ударившись о стену. После чего раздался жуткий грохот, словно что-то большое и тяжелое рухнуло под напором тяжести. Кругом слышались крики, и жуткое, пронизывающее завывание целого десятка гончих.

Внутри все сжалось.

Мощный поток ветра вдруг разрезал удушливую тьму, начал меняться в оттенке, искажаться, принимая странные формы, после чего устремился весь в одну точку – туда, где находилась ложа.

Уже спустя несколько мгновений Кален увидел хрупкую фигуру Бельфегора, который уверенно стягивал туман в свои крошечные ладони. Буквально за несколько секунд мрак рассеялся, позволив многим вздохнуть полной грудью.

Переведя взгляд на поле, Кален все еще не мог рассмотреть, что именно произошло на мортеме. Мог ли этот туман быть своего рода местью перед последним вздохом? «Нет, слишком дешево для Акиманая», – тут же подумал он. Кален всматривался в расплывающуюся от головной боли картинку и даже несмотря на это видел несколько лежащих на земле силуэтов.

В груди поселилось дурное предчувствие.

– Не может быть… – шепот, сорвавшийся с губ Камелии, заставил Калена напрячься еще больше.

– Что происходит? – беспомощно спросил он, ощущая, что совершенно не может больше бороться с накатившей болью.

Похоже, покидать палату и в самом деле было плохой идеей.

Камелия в ответ только усилил поток энергии, снимавший лишнее напряжение с воспаленной головы.

Мимо них черной тенью скользнула одна из гончих и, не раздумывая, спрыгнула с трибун на поле. Она чудом не зацепилась за ограждение болтающимся на шее поводком – видимо, сбежала от одного из стражей. Подобному примеру последовали и остальные собаки, не переставая при этом жутко и восторженно выть. Все они стремились стаей к мортему.

Когда туман совсем перестал мешать обзору, Кален увидел, что недвижимыми силуэтами были тела стражников и… Инквизитора.

Фигура в черном стояла там же, где и до этого. Балки мортема развалились в разные стороны, а черные «рога» раскололись пополам и валялись у самого подножия.

– Что?! Не может быть! – Камелия подскочил с места, но услышав болезненный стон Калена нехотя вернулся на место, продолжая восстанавливать его.

Высокий демон с сероватой кожей стоял, гордо задрав голову в сторону ложи. Его длинные черные волосы развивались на поднявшемся ветре, а полы черных одеяний скрывали нижнюю половину тела. В одной из его рук был какой-то непонятный предмет. Гончие, достигавшие ему пояса, закружились рядом, завывая дикую песню.

Они приветствовали возвращение вожака.

– Если на стадионе двинется хотя бы одна живая душа, я уничтожу это место. Грехи, вас это тоже касается.

Хриплый и явно сорванный голос незнакомца не был громким, но его точно услышал каждый.

Кален забыл, как дышать.

Дым полностью рассеялся, явив перед всеми истинную форму.

Истинную форму истинного злодея.

Акиманай вскинул руку, в которой Кален с ужасом узнал чью-то отрубленную голову. Он небрежно держал ее за волосы, слегка покачивая из стороны в сторону.

– Сатана, ты ведь смотришь? – его голос звучал не столько победно, сколько устало. – Ты ведь смотришь?

Кален перевел взгляд на Греха.

Впервые на его лице он увидел ужас.

– Смотришь, – Акиманай усмехнулся и отбросил голову в сторону, но та даже не успела коснуться земли: на нее тут же накинулось несколько гончих, со щенячьим восторгом разодрав плоть за считанные мгновения. – Смотри и слушай дальше.

Там, где сейчас должно было лежать мертвое, связанное цепями тело Алекса, теперь покоилось громадное черное кресло, на которое Акиманай и сел.

– Слушайте все меня внимательно, – в его интонациях начало появляться нечто властное. – Если вы еще не догадались, ваш всеми любимый и уважаемый Сатана воскресил меня. Прямо здесь, перед вашими глазами. Он был так ослеплен яростью, что даже не стал проверять, действительно ли умру я, от того что какому-то жалкому мальчику отрубят голову. Каково это, казнить невинных, не подскажешь?

Акиманай поднял взгляд на Сатану, который все еще стоял, не двигаясь.

– Неуважаемый Сатана, вы обвиняетесь в наглой клевете на честное имя Акиманая, за что будете приговорены к смертной казни, – вяло протянул Акиманай, перекинув ногу на ногу. – Долго ты еще будешь смотреть на меня, как истукан?

– Тебя же запечатали… Я запечатал тебя собственными руками.

Кален никогда не видел Сатану таким… беспомощным.

Паника в груди начала нарастать с катастрофической скоростью.

«Если даже Сатана в растерянности, то что могу сделать я?»

– Как видишь, я все еще здесь. Может, ты просто хотел, чтобы я вернулся? Соскучился ведь наверняка, – Акиманай рассмеялся, но довольно быстро вернул себе коварный вид. – Теперь, когда я наконец могу нормально поговорить с тобой спустя двадцать лет…

Он сделал паузу, явно наслаждаясь напряженностью момента.

– Так вот, не подскажешь мне, случайно, а кто же мог убить Лилиана?

«Так ты же его и убил».

Если бы Кален так ответил, скорее всего, в следующую секунду он бы уже попрощался со своей несчастной головой.

Но он был уверен, что именно такой ответ возник в головах у всех.

– Кто же убил его, Сатана? Не подскажешь? Я так хотел с ним встретиться после нашей с тобой неприятной беседы, а, знаешь, внезапно наткнулся на его бездыханный труп… – голос Акиманая надломился и стал еще более угрожающим. – Не подскажешь, кто мог это сделать?

В его речи не было ни намека на вежливость или доброжелательность, только сквозящая злоба и ненависть, копившаяся все эти годы. Молчание Сатаны его заметно раздражало.

– Отвечай! – рявкнул он, когда Сатана так и не произнес ни слова.

«Неужели… Неужели Сатана может позволить ему так просто вытирать об себя ноги?» – Кален так хотел задать этот вопрос Камелии, но побоялся даже передать ему эту мысль при помощи магии. Акиманай, скорее всего, ощутил бы даже такой крошечный скачок магии.

– Или ты ответишь мне, что убил его я и никто другой? Именно этому, ведь, ты учил все последние двадцать лет всех жителей Ада. О нет, прекрасный Лилиан был убит таким ужасным злодеем, которого мы не будем называть, так как его имя слишком сложное и… – он окончательно распалился, начав рычать остатки фраз. – Или у тебя есть другая версия?!

– Ты можешь говорить что угодно, и как угодно настраивать других против меня, – Сатана выпрямился, и его взгляд наконец-то перестал выглядеть потерянным. От него снова повеяло той силой, которая крепко держала небосвод всего Ада, не давая тому пошатнуться. – Но ты единственный, кто был на месте преступления и мог убить его. Кроме того, тело так и не было найдено, поэтому нет других, кто мог быть причастен к смерти Лилиана. Пробраться к нему в момент вспышки не мог никто, кроме тебя.

– Правда? – Акиманай усмехнулся. – Я виновен? Я? Как прекрасно.

Гончие в миг ощерились и повернулись в сторону ложи. Их красные глаза горели, заставляя кровь внутри замирать от ужаса.

– До тех пор, пока истинный убийца Лилиана не явится передо мной, я буду убивать по несколько демонов в Аду в день, – хрип из голоса пропал; теперь он звучал уверенно и стойко.

Он снова занял место в кресле, как вдруг огромный красный клинок метнулся прямо в него. Уже в следующую секунду меч с оглушающим звоном был отражен и отлетел в сторону. Тонкий силуэт возник прямо перед Акиманаем, обнажив длинный серебристый меч.

Черная глазная повязка на появившемся незнакомце бросила парня в пот.

«Не может быть…»

«Грехи тебе не помогут».

– Люцем?! – стадион содрогнулся от отчаянного возгласа Омнибуса.

Глава династии бросился к ограждению и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, оказался на поле.

– Омнибус, живо вернись на место! – рявкнул Сатана, теряя самообладание.

– Да что тебе? Это же отец и сын, пусть болтают, – отозвался Акиманай, бросив заинтересованный взгляд в сторону главы Тенебраэ.

Он хотел подойти как можно ближе, но Люцем выставил перед собой меч, явно намекая отцу, чтобы тот не приближался.

– Люцем… – в голосе Омнибуса не было ни капли гнева, только скорбь и отчаяние. – Люцем, зачем это все?..

– Это мой выбор, отец.

Люцем стоял ровно и непоколебимо, направив меч прямо в грудь Омнибуса.

– Ты подставил брата, подставил себя… Зачем это тебе?

– Это. Мой. Выбор, – отчеканил каждое слово Люцем. Не видя его глаз, нельзя было понять наверняка, что именно он чувствует, но сквозящий в голосе холод говорил сам за себя.

История Тенебраэ повторялась.

Акиманай, явно не желая больше наблюдать за разворачивающейся семейной драмой, махнул рукой, и несколько гончих побежали в сторону Омнибуса, но тот даже не попятился.

– Люцем… Ты нужен семье. Ты нужен мне.

– Как высокопарно, принесите мне платочки! – Акиманай не переставал отпускать странные шутки: ему оставалось только расплакаться для большей театральности.

Но Люцем не двигался и никак не реагировал на выходки своего предводителя.

– Зато ты мне не нужен. Уйди уже, только мешаешь.

Руки Омнибуса безвольно обвисли.

– Вот как, – он опустил голову.

Гончие, ощутив слабость жертвы, зарычали и вновь стали приближаться, но к тому моменту, когда одна из них рискнула все же напасть, то только щелкнула зубами по воздуху. Омнибус исчез. Выходит, наложенные на стены печати либо перестали работать, либо не работали вовсе и были только инструментом устрашения. Но даже если так, никто не поспешил последовать примеру Главы.

Теперь, когда все части головоломки окончательно сложились, Кален понял, почему Люциус создал такое количество подозрений: истинный виновник был как две капли воды похож на него.

Когда Омнибус скрылся, Люцем направил меч в сторону ложи.

– Нападете еще?

Сатана смерил его мрачным взглядом.

Из ниоткуда на поле, прямо с трибун сорвалась еще одна тень; своим приземлением она подняла пыль, заставив Люцема отвлечься от Грехов и повернуться на шум. Неизвестный после приземления оставил даже небольшую борозду.

– Отчаянный мальчишка.

По голосу Кален узнал Рэйвена.

– Сможешь выстоять со мной в бою хотя бы десять секунд? – Рэйвен замахнулся косой, рассекая ей плотную почву, словно воздух. – Твой папочка ушел плакать домой, а значит, плохой дядя Рэйвен может как следует надрать тебе задницу.

На трибунах внезапно началась неразбериха.

– Где Акиманай?! – воскликнул кто-то.

И впрямь, на том месте, где покоился своего рода трон Акиманая, сейчас бегали одичавшие гончие.

Яркая красная вспышка вновь заставила всех замолчать.

– Засранец, – Рэйвен выпрямился и посмотрел на то место, где только что стоял Люцем. – Сбежал. Леви, я сделал все, что мог.

Мужчина поднял голову к ложе. Левиафан в ответ на это ему молча кивнула, все еще сохраняя напряженное выражение лица.

– Да что происходит?! – отчаянно выдохнул Камелия, шаря по карманам, видимо ища, что можно закурить. – Великий Дьявол, да что за… – он перевел дух, – Кален, как ты?

Плохо.

Просто ужасно.

Но сил сказать это не было.

Ощущение абсолютной беспомощности заставляло все его внутренности дрожать от напряжения.

Каждый новый день мог стать для него последним. Как и для Камелии, как и для Артура.

Артур… Где же он?

– Кален! Кален!

Прямо перед ними оказалась Валери. Ноги девушки подкосились, что та едва не упала. Камелия поднялся, чтобы поддержать ее.

– Что случилось?

– Артур… Он исчез!

58 глава

Погода на улице стояла знойная, можно даже сказать, аномально знойная для второго месяца. Редкие домики на пути до замка недружелюбно встречали проезжающие мимо колесницы с породистыми химерами плотно закрытыми ставнями. Трава вдоль дороги пожухла и выглядела совершенно безжизненно.

– Ну и погодка, конечно! – присвистнул кучер, когда вся процессия, состоящая из трех карет, остановилась на небольшой травянистой полянке рядом с дорогой. – Предлагаю продолжить путь вечером, химерам нужно отдохнуть.

– Что?! – взбеленилась одна из женщин в пышном наряде, которая всю дорогу активно обмахивалась веером при помощи заклинания. – Ни за что! Чем раньше мы доберемся до дома, тем быстрее я смогу принять ванну!

– Ну госпожа Бибьера, – жалобно заговорил кучер. – Пожалейте химер, они и так не успели отдохнуть из-за вашего раннего отъезда.

– Мы что знали, что нас погонят, как диких собак со двора? – поддержал ее слова мужчина в мундире. Он вышел из следующей кареты и осмотрелся. – Но нам и впрямь не помешало бы отдохнуть. Я думаю, что мы можем переждать жару в тени.

– И почему только они вздумали провести встречу так далеко, – не переставала возмущаться Бибьера, которая, видимо, смирилась с участью и вышла на улицу, не переставая усердно работать веером. – Элиас, надеюсь, ты взял напитки в дорогу?

– Конечно, милая, – Элиас протянул супруге закупоренную флягу с прохладной жидкостью.

– Ох, как отлично! – она залпом осушила половину, после чего повернулась к карете, подняв полами платья пыль с дороги. – Лилиан, а ты собираешься выходить, или так и будешь там жариться?

Лилиан отвлекся от чтения и посмотрел на новообретенную родственницу – свадьба Элиаса с Бибьерой прошла всего несколько месяцев назад и сейчас женщина гордо носила фамилию древней династии.

– Спасибо за заботу, я останусь тут, – он кротко улыбнулся.

– Ну что за душка! – не удержалась женщина и рассмеялась.

Кажется, в той бутылке было что-то покрепче воды.

– Я отправлю своих химер, пусть посмотрят, есть ли поблизости какой-нибудь трактир.

– Трактир?! – Бибьера возмущенно начала грозить веером мужу. – Ты что, спятил?! Какой трактир?! Мы знатные демоны, не можем же мы остаться на ночь в каком-то захолустье!

Возмущения женщины не были услышаны, и довольно скоро Лилиан услышал, как в небо взмыло несколько небольших химер.

Уже через полчаса они получили весть: всего в тысячи дистантах от них находилась небольшая деревушка, где имелся постоялый двор с трактиром.

– И как мы только не наткнулись на нее по дороге несколько дней назад? – недоумевал кучер, поднимая уснувших химер.

– Она находится в стороне от главной дороги, возможно, вы просто не заметили тот поворот.

Прошла всего четверть часа, а все члены экипажа оказались в небольшой деревушке, жители которой, наверное, никогда и мечтать не могли о том, чтобы хотя бы взглянуть на членов правящей династии, что уж говорить о личной встрече.

Лилиан, отложив увесистый фолиант на сиденье, аккуратно выбрался из кареты и вздохнул свежий воздух. В стенах города довольно часто стоял кисловатый запах остаточной энергии, но здесь, где было всего несколько одноэтажных домиков, этого ощущения не было совсем. Размеренная жизнь местных жителей, с которой он никогда ранее не сталкивался, показалась ему довольно интересной.

– Я пойду осмотрюсь, – сказал он одной из служанок, которая отправлялась вместе с ними на встречу.

– Господин, Вас могут потерять родные, Вы уверены?

– Конечно, что со мной тут может случиться?

Он улыбнулся, заставив девушку смутиться, после чего направился к домику неподалеку. Его владельцы – пара пожилого возраста, – нагибали спины над густо засаженным огородом.

– Извините! – негромко позвал их Лилиан, встав рядом с забором, почти достигавшем его подбородка.

Старики отвлеклись от работы и с грозным видом посмотрели на него, но стоило им узнать в лице парня младшего наследника, как они тут же посветлели.

– Господин Лилиан? Это правда вы? – старушка бросила грубые перчатки, в которых пропалывала огород, и открыла калитку. – Не верю своим глазам, и правда вы. Как же вас занесло в такую глушь?

– Мы ехали со встречи и искали, где можно передохнуть. Как оказалось, в вашем городке есть чудесный трактир.

– Да-да, – старушка согласно закивала.

– Чем вы занимаетесь?

– Да так, готовимся с мужем собирать урожай, – она толкнула в бок подошедшего старика.

– А то, – отозвался тот.

– Трудно?

Могло показаться, что белоручка, каким по праву рождения и был Лилиан, задал такой вопрос из желания посмеяться, но всегда открытый и добрый младший сын грозного главы династии выглядел слишком дружелюбно, чтобы кто-то усмотрел в его словах дурной смысл.

– Да уже привыкли, – с улыбкой отмахнулась старушка.

– Вы, наверное, очень сильные, я как-то раз надорвал спину, решив просто убраться в комнате… – задумчиво пробормотал парень.

Старики рассмеялись, но совсем по-доброму, что Лилиан даже не слишком смутился.

– Давайте я вас угощу, у нас созрели чудесные ягоды.

– Правда?

– Конечно.

Женщина зашла в дом, после чего вынесла оттуда небольшую корзинку, доверху заполненную сочными круглыми ягодами зеленовато-красного оттенка.

– Они очень сладкие, отлично подойдут к чаю, если вы, конечно, пьете его.

– Спасибо огромное, —вежливо поклонился он старикам.

Идиллическую атмосферу вдруг прервал приглушенный вой.

– Дьявол… Опять эти собаки.

– Собаки? – Лилиан недоуменно повернулся туда, откуда исходил шум. Он предполагал, что это могут быть химеры, но никогда еще не слышал, чтобы те издавали подобные звуки.

– В последнее время у нас тут шастают псины, жуткие такие, – женщина нахмурилась и окинула взглядом забор.

– Это от них защита?

– Да.

– Откуда они могли появиться? Собаки, вроде бы, предпочитают более лесистую местность.

– Если бы знали, откуда они берутся, давно бы уже избавились.

Лилиан понимающе закивал. Он никогда не встречался с гончими вживую, но довольно много видел их картинок, так что вполне мог себе представить, насколько сильный ужас они нагоняют на жителей деревень.

– Лилиан!

С противоположной стороны донесся недовольный оклик Герольда.

– Простите, мне нужно бежать, – Лилиан снова поклонился. – Мой брат беспокоится. Спасибо большое за ягоды! Удачного вам урожая!

– Вам тоже удачи, господин Лилиан! – старушка вместе с мужем низко поклонилась ему, заставив щеки парня налиться румянцем. – Хорошей вам дороги.

Вернувшись к трактиру, Лилиан почти в самых дверях наткнулся на Герольда. Брат был настолько зол, что на лбу у него проступила венка, которая ритмично пульсировала.

– Куда ты опять подевался? – спросил он, едва сдерживая себя.

– Я изучал окрестности, познакомился с чудесной парой, они угостили меня ягодами, – он протянул брату корзинку, хвастаясь добытым, но тот вдруг резко выхватил ее из рук и швырнул за ограждение трактира. – Эй!

– Да сколько можно быть таким беспечным, тебе яд в стакан подольют, а ты его и выпьешь с радостью!

– Герольд, некрасиво так! – Лилиан, которого начал съедать стыд за пропавший труд бедной старушки, был готов броситься собирать рассыпанные за оградой ягоды.

– Тут шляются гончие, а ты позволяешь себе беспечно гулять по окрестностям, будто ничего не происходит. Ты ведь даже убежать от них не сможешь!

Парень опустил голову, молча выслушивая негодование, которое целым потоком лилось из Герольда, и, кажется, не собиралось останавливаться, если бы не внезапное вмешательство Бибьеры.

– Герольд, что ты там разорался! Дай мальчику отдохнуть.

– Тебя забыл спросить.

– Герольд, правда, – к разговору подключился Элиас.

Старший брат закатил глаза и, поднявшись по скрипучим ступеням, скрылся в темноте коридора трактира.

Лилиан перевел взгляд на забор, за которым оказалась корзинка. Осмотрев ограду, он обошел трактир и, оказавшись на обратной стороне, увидел несколько массивных бочек, от которых разило пропавшей едой. «Ох, неужели Герольд попал прямо в урну», – отчаянно подумал парень и, воровато оглядевшись по сторонам, осторожно зашел на территорию помойки.

Из-за одной из бочек вдруг донесся странный шум, заставивший сердце Лилиана забиться со страшной силой. Он был не из пугливых, но, кажется, вся его смелость исчезла, стоило ему услышать про собак минутами ранее.

Некоторое время неловко побродив между рядами бочек, где он никак не мог найти заветную корзинку. Его внимание отвлек странный шум и вой, доносящийся прямо за спиной.

Обернувшись, он увидел двух взрослых гончих, чьи широкие грудные клетки были обтянуты поредевшей и тонкой шерстью. Кажется, они были настолько худыми, что можно было без особых усилий разглядеть каждую кость.

Но большим ужасом для Лилиана стало то, что эти двое кружили рядом с маленьким мальчиком.

Грязный с головы до ног ребенок прижимал к себе ту самую корзинку с ягодами, некоторые из которых валялись вокруг.

– Я первый ее нашел!!! – смело, но все же не слишком уверенно кричал он на гончих, но те даже не обращали внимания на его вопли. Кажется, претендовали они вовсе не на ягоды.

Не понимая, что делает, Лилиан бросился к мальчику и, размахивая руками, пытался спугнуть гончих. Те, увидев надвигающуюся опасность, заскулили и начали отступать, все еще иногда воровато оглядываясь в сторону ягод. Решив не терять драгоценные секунды, Лилиан быстро подхватил ребенка на руки и крепко прижал к себе. Тот изо всех сил вцепился тонкими грязными пальчиками в белые одежды. Лилиан чувствовал его частое сердцебиение.

Теперь, держа на руках спасенного ребенка, он не знал, что делать дальше. Собаки все еще пристально наблюдали за его действиями, явно готовясь напасть, когда он будет меньше всего готов к этому. «Что же мне делать?..»

– Лилиан! Лилиан?! Черт бы тебя побрал!

Парень вздрогнул и обернулся. Герольд бежал к нему со стороны входа в трактир. Его лицо в миг вытянулось, стоило им встретиться взглядами. Лилиан вдруг понял, что совсем потерял бдительность, но было уже поздно.