Иван Ресторов Последний страж Ока

ГЛАВА 7: КАМЕННАЯ ПЛОТЬ ХРАМА

Храм не возвышался над топью — он прорастал из нее. Почерневшие стены без украшений сливались с серым небом и бурыми водами. Вход — зияющая пасть в обрамлении треснувших колонн. У подножия плескалась мутная вода. От сооружения веяло не забвением — враждебным безразличием.

«Ни следов, ни троп, — мысленно отметил Карим, сжимая щуп. — Как будто не строили — выплюнули из недр».

Внутри — просторный проходной зал. Воздух спертый, неподвижный, с привкусом меди и тлена. Свет сквозь трещины в своде выхватывал из мрака исполинские фигуры. Два голема из черного базальта. Никаких деталей — грубые очертания тел, массивные кулаки-молоты опущены к полу. Головы — гладкие камни без лиц. Безликие стражи в вечном ожидании.

«Охранники, — подумал Карим. — Стандартно».

— Статуи могут быть ловушками, ничего не трогать и не шептать, — тихо, но властно сказал он. — Стоять на месте.

Следующие полчаса он работал в полном молчании. Пальцы скользили по швам между плитами, глаза выискивали несоответствия в пыли, щуп простукивал каждую пядь. Он нашел и обезвредил три давящие плиты. Механизмы, к его удивлению, работали.

— Готово, — выдохнул он, откладывая шило. — Проход чист.

Он двинулся вперед, указывая безопасный путь зигзагом между невидимыми ловушками. Амир с мечом наготове — следом, взгляд мечется между големами и темнотой. Марта замыкала. Ее трясло от холода и напряжения.

Машинально, чтобы успокоиться, она повторяла мантру стабилизации маны. Ту самую, для иллюзий. «Аз-рафтон-мир…» — прошептали губы. Пальцы сжались в бесполезном жесте.

Она не направляла энергию. Даже не собирала. Просто нервный тик.

Но в зале, пропитанном древней, дремлющей магией, этого хватило.

Ничего не изменилось. Ни щелчка, ни вспышки. Просто два гладких камня на месте лиц големов источили тусклое багровое свечение.

Исполины дрогнули.

Сначала — едва слышный скрежет, от которого мурашки побежали по коже. Затем каменные конечности, веками неподвижные, с грохотом отделились от туловищ. Големы развернулись. Их безликие «взгляды» уперлись в маленькие фигурки.

— Марта! Назад! — Амир выхватил меч, оттолкнул ее за себя.

Поздно. Первый голем обрушил кулак-молот на то место, где она только что стояла. Каменные осколки брызнули шрапнелью.

— Я не хотела! — закричала Марта, прижимаясь к стене.

На бегу Амир бросил через плечо:

— Марта, ты вообще контролируешь свою силу?

— Я… не знаю. Я просто повторяла мантру. Для себя.

— Тогда больше ничего не повторяй. Ни вслух, ни про себя.

— Поздно выяснять! — Карим отскочил в сторону, доставая парные клинки. — Двое каменных уродов явно думают иначе!

Второй голем с неожиданной скоростью занес дубину для удара по Амиру. Тот не стал принимать удар на меч — лезвие сломается. Вместо этого — резкий кувырок вперед, под ноги исполину.

— Карим! Ноги! Цепляй! — Амир резанул голосом. — Марта! Иллюзию! Наши копии у дальнего входа! Отвлеки!

Карим метнулся вбок. Пока первый голем вытаскивал кулак из пола, вор проскочил рядом, обматывая стальной трос вокруг его лодыжки. Не повалить — спутать.

Марта дрожащими руками совершила пассы. Воздух у противоположной стены затрепетал. Две бледные, размытые фигуры — ее и Амира — возникли из ничего. Иллюзия была далека от совершенства, но голем, атаковавший Амира, на мгновение замер. Багровый «взор» переключился на призраков.

Этой секунды хватило. Амир вскочил на спину голема и нанес несколько точных ударов по суставу его занесенной руки. Камень треснул, посыпался песок.

— Не рубить — ломать суставы! — крикнул он. — Они медленные! Используйте их вес!

Первый голем с тросом на ноге шагнул, наткнулся на сопротивление, накренился. Карим бросил под опорную ногу металлические шарики. Голем поскользнулся и рухнул на колено с грохотом, похожим на обвал.

Бой длился не больше пяти минут. Каждая секунда — свист каменных кулаков, лязг стали, хриплое дыхание. Они не могли уничтожить големов, но смогли обездвижить. Один, с поврежденной рукой, сбитый с толку иллюзиями, беспомощно кружил. Второй, поваленный и опутанный, пытался подняться — но лишь глубже вминал себя в камень.

— Отступаем! В главный зал! — Амир был в пыли и сколах. — Давай! Пока не очухались!

Они бросились вглубь храма.

Никто не упрекал Марту. В ее глазах и так читалось все: ужас, раскаяние, понимание. В этом месте даже ее слабая магия могла стать спусковым крючком.

Храм пробудился.

ГЛАВА 8: ПОСЛЕДНЯЯ ПРЕГРАДА

Последний проход вывел их в сердце храма. Воздух переменился — стал спертым, с привкусом старой, запекшейся крови.

Зал был огромным, круглым, с куполообразным сводом, уходящим в темноту. Но не размеры заставили их застыть. Пол. Весь пол, от стены до стены, — одно сплошное бурое пятно. Темное, липкое от бесчисленных слоев засохшей крови. Она впиталась в камень, заполнила трещины, образовав глянцевый натек. Повсюду — следы былых битв: выбоины от ударов, потемневшие от жара пятна на стенах, щербины от клинков.

Но ни тел. Ни костей. Ни клочьев одежды. Ничего. Только немое свидетельство бойни, от которой не осталось ничего, кроме самой бойни.

Прямо перед ними, в нескольких десятках шагов, через весь зал проходила ровная, прямая линия. Не нарисованная — врезанная в камень. За ней, на невысоком пьедестале, пульсировало Око Разума.

— Боги... — прошептала Марта. — Что здесь произошло?

— Ничего хорошего, — хрипло ответил Карим. Его глаза сузились, сканируя пространство. Ловушек не было видно. Только эта черта.

На узком карнизе под куполом висела фигура, сливаясь с камнем. Человек. Вернее, то, что от него осталось. Он не двигался. Вообще.

Голос прозвучал тихо, с металлическим отзвуком:

— Стой.

Одно слово. Не угроза. Закон.

Амир шагнул вперед, но за чертой.

— Мы пришли только за этим, — он указал на Око. — Не хотим бессмысленной крови.

Тело на карнизе не сдвинулось.

— Кровь здесь никогда не бывает бессмысленной. Она питает камни. — Он снова уставился на них. — Вы видите линию. Это Воля. Переступить — оспорить Волю. А оспаривающие... остаются здесь. Как и те, — он склонил голову к кровавому полу, — кто был до вас.

— Чья воля? — выдохнула Марта.

— Воля Долга, — ответил страж. — Моя воля. Повернитесь и уйдите. Пока можете унести свои тела.

Он не угрожал. Сообщал правила. Написанные кровью на камне.

Напряжение достигло предела. Амир сжал рукоять меча, Карим оценивал линию, Марта дрожала.

И тут из тени справа раздался голос — гулкий, насмешливый:

— Ну вот, опять. Серьезно? Снова эта нудятина с Волей и Долгом?

Из ниши, которую они приняли за пустой алтарь, вышел Он.

Полная противоположность тому, что они ожидали. Высокий, худощавый, в поношенных, но чистых штанах и простой рубахе с закатанными рукавами. Лицо скрывала густая спутанная борода, длинные волосы собраны в небрежный хвост. Но глаза — живые, веселые. Он улыбался во весь рот, словно встретил старых друзей.

— Простите этого ворчуна, — он махнул рукой в сторону карниза. — Мой последний гость. Пришёл за камнем месяц назад. Не хотел слушать. Теперь висит. Но голос у него хороший, правда? Я иногда за него говорю. А я Игон. Рад видеть новых лиц. Ну, не очень рад — знаю, чем кончится. Но приятно.

Он спрыгнул с постамента, пару раз присел, разминая колени.

Карим всмотрелся в бородатое лицо. Не тот. Совсем не тот. Тот, из сна, был молод, гладко выбрит, с глазами, полными вечной усталости. Этот… другой. Но опасный. Может, даже опаснее.

— Так-с, новички. По обычаю, объясню правила.

Он подошел к кровавой черте, сложил руки на груди.

— Первое. Линию нельзя переступать. Можно, конечно, но тогда наша беседа перейдет в драку. А я, честно сказать, не любитель махаться без нужды. Но работа есть работа.

Второй палец взметнулся вверх.

— Второе. Камушек этот, — кивок в сторону Ока, — трогать нельзя. Пальцами, ногами, магией — никак. Забудьте, что он тут стоит. Считайте, что это очень дорогая и неудачно поставленная ваза.

Он сделал паузу, оглядывая их ошеломленные лица. Улыбка стала шире.

— И третье, самое главное. — Он понизил голос до полушепота. — Если вы, по глупости, нарушите первые два — схватите вазу и рванете к выходу... то наша встреча затянется. И станет очень... ОЧЕНЬ шумно. Колокола, знаете ли, терпеть их не могу. — Он поморщился. — А после их звона я становлюсь таким сварливым... прямо как Он, — Игон ткнул пальцем в потолок.

Он выпрямился, развел руками.

— Вот и все. Правила просты. Вопросы? Нет? Прекрасно. — Он хлопнул в ладоши. — Тогда разворачивайтесь и уходите. Обещаю, это лучший исход для всех нас.

Он стоял, веселый, бородатый, предлагая мирно уйти. Весь пол вокруг него кричал о тысячах тех, кто не послушал.

Амир нашелся первым:

— Ты... давно здесь?

Игон просиял.

— О, хороший вопрос! — Он почесал бороду, пальцы запутались в колтунах. — Счет давно потерял. Поначалу зарубки на стене делал. Потом стена кончилась. Потом стало скучно. Время здесь тянется как смола. То кажется — вчера пришел, то будто я сам камень.

Он посмотрел сквозь них.

— Последние... кто же? Ах да, эльфы! С востока. Напыщенные такие. В блестящих доспехах, с посохами — аж пахло от них высокомерием.

Он фыркнул.

— Ох, и потеха была! Толковали о «высшем предназначении», что камушек по праву принадлежит их расе. — Он хохотнул. — Высшая раса... Драконы — вот это да, высшая! Я парочку видел вдали... Величие, мощь, огонь! А эти... красивые, но глупые. Объяснил я им, что в моем храме все расы равны. В способности оставлять пятна на полу.

Он вздохнул, веселье угасло.

— Жаль их. Самоуверенные. Правил не спросили. Решили, что могут всё. — Он посмотрел на героев. — Никто не хочет просто поговорить. Все сразу хватаются за мечи... или за камень.

Амир, Карим и Марта отступили, сбившись в кучу. Зашептались, стиснув зубы.

— Он сумасшедший, — выдохнул Карим. — Но не врет. Пол не врет. Мы не первые.

— Он говорит, можно уйти! — Марта цеплялась за надежду. — Мы живы!

— А я говорю: это наш шанс! — глаза Амира горели. — Клянусь, этот артефакт — наш билет! Я не прошел весь путь, чтобы испугаться бородатого шута!

— Он не шут, — резко оборвал Карим. — Он — ловушка. Убаюкивает. А потом — звон колоколов.

— Амир, нет... — начала Марта.

Поздно.

Амир шагнул к черте.

— Мы благодарны за гостеприимство, — его голос обрел твердость. — Но мы не уйдем с пустыми руками.

Игон смотрел на них. Улыбка стала грустной.

— Эх... Жаль. Всегда так. Никто не слушает вежливого бородача.

В его глазах что-то изменилось. Появилась решимость.

— Что ж... — вздохнул он, пальцы сжались в кулаки. — Похоже, наш разговор окончен. Надеюсь, вы любите звон. Колокола... сейчас зазвучат.

Амир рванул через черту к Оку.

И в тот миг, когда его пальцы должны были сомкнуться вокруг кристалла, пространство взорвалось.

БА-БООМ!

Звон заполнил все — не снаружи, а внутри грудной клетки. Своды задрожали, посыпалась пыль. Марта вскрикнула, зажав уши. Карим отшатнулся, земля ушла из-под ног.

Амир схватил Око — и его парализовало не болью, а чистой силой звука.

Когда звон стих, они увидели Игона. Он стоял на том же месте, но от него исходила едва сдерживаемая мощь. Улыбка превратилась в оскал. В глазах горел холодный, «сварливый» огонь.

— Первая нота, — пророкотал он голосом, похожим на подземный гул. — Надеюсь, понравилось. А теперь — отдых короткий. Потом начнется самое интересное.

Охота началась.

ГЛАВА 9: ПЕРВЫЙ ЗВОН И ПРОБУЖДЕНИЕ ЗВЕРЯ

БА-БООМ!

Эхо еще не затихло. Амир, оглушенный, но все еще сжимающий Око, рванулся назад, за черту.

— К оружию! Держите его!

Игон не нападал. Стоял, слегка покачиваясь, прислушиваясь к новым ощущениям в теле. Веселое лицо сменилось сосредоточенной, хищной улыбкой.

— Вот так-то лучше, — прошипел он.

Карим атаковал первым. Метнулся вбок, заходя с фланга, и выпустил болт из скрытного арбалета. Болт вонзился Игону в плечо.

Тот даже не дрогнул. Повернул голову, посмотрел на торчащий болт с легким недоумением.

— Ну и глупость, — сказал он, выдернул болт и бросил на пол. Рана закрылась за секунду.

Амир, пришедший в себя, обрушился на него мечом. Удар — что есть силы. Игон не стал уворачиваться — подставил предплечье.

Лязг, будто по стали ударили. По клинку побежала трещина. Амир отшатнулся с онемевшими руками.

— Эх, жаль железа, — заметил Игон и нанес ответный удар.

Короткий, прямой — кулаком в щит. Металл согнулся. Амира отбросило на несколько метров. Он рухнул на окровавленные камни, выронил Око, с трудом поднялся, сплевывая кровь.

— Марта! — закричал Карим.

Он бросился с кинжалами, пытаясь достать до глаз, до шеи. Игон двигался с пугающей скоростью. Увороты минимальные, выверенные. Не тратил энергию — просто смещался на сантиметр, и лезвия проносились мимо. Ленивый взмах левой рукой — и Карим отлетел кувырком через весь зал.

— Я попробую! — крикнула Марта.

Она создала иллюзию — свой сияющий двойник рядом с Игоном. Тот остановился, рассмеялся.

— Мило! Но этот фокус я уже видел у големов.

Даже не взглянул на иллюзию. Смотрел на настоящую Марту. Шагнул к ней.

Амир поднял искорёженный щит, снова бросился в бой — не атаковать, сдержать, связать. Карим метался вокруг, ища слабость. На мгновение показалось — они его сдерживают. Амир — стена, Карим — жало, Марта — помеха.

Игон отбивался, улыбаясь. Потом зевнул.

— Ну, хватит забав.

Он исчез. Не побежал — телепортировался. Оказался за спиной Амира. Рука, холодная и твердая, обхватила шлем.

— Спасибо за разминку, — шепнул он.

И ударил головой о каменную стену. Хруст. Амир осел на пол.

— НЕТ! — закричала Марта.

Карим с ревом бросился вперед. Игон поймал его руку с кинжалом, короткое движение — и запястье вывихнуто с сухим щелчком. Карим вскрикнул, упал на колени.

Игон стоял над ними. Дышал ровно.

— Ну что? Урок усвоили? Или повторить?

Они смотрели на его улыбку. И понимали — они не нанесли ему ни одной серьезной раны. Не просто проигрывали — сталкивались с тем, что нельзя победить силой.

Страх сковал Марту. Игон шагнул вперед — веселье сменилось скучающим выражением палача. Мысль о том, чтобы стать еще одним пятном на этом полу, пересилила все.

Телепортация. Единственный шанс.

— Карим! Око! — выдохнула она.

Карим, корчась от боли, понял. Рванулся вперед. Пальцы сомкнулись вокруг теплого, пульсирующего кристалла.

— Держитесь! — Марта вцепилась в плечи Амира и Карима.

Игон увидел, что Око уходит. Впервые за бой его лицо исказила не злоба — холодная ярость.

— НЕТ!

Он рванулся к ним.

И в тот миг, когда пространство начало рваться, Карим левой рукой швырнул три глиняных шара — «громовушки». Не в Игона — в стену, в потолок над стражем, в алтарь.

БАБАХ! БАМ! ТЫНГ!

Вспышки, дым, грохот. Игон, ослепленный и оглушенный, на миг замер — инстинктивно прикрыл лицо.

Этого мига хватило.

Мир сжался в тугую болезненную спираль. Их вырвало из храма и швырнуло в реальность. Вместе с ними исчезло и Око.

В зале повисла тишина. Только потрескивала оседающая пыль. Дым рассеивался. Пустой постамент.

Игон стоял не двигаясь. Кулаки сжаты до треска костей. Лицо — маска немой ярости. Он провел рукой по лицу, смахивая пыль.

— Забрали... — голос тихий, звенит сталью. — Забрали Око.

Сверху донесся скрежет.

К-Р-Р-Х-Х!

Посыпались мелкие камешки. А затем рухнула целая гранитная плита — прямо на Игона. Придавила. Еще один камень ударил по голове.

Он не сопротивлялся. Не пытался увернуться. Рухнул на пол, который столько веков охранял. Тьма и пыль.

Умирая, он не чувствовал ни ярости, ни страха. Сквозь боль пробилось иное чувство. Облегчение.

«Наконец-то... — пронеслось в сознании. — Все кончено. Долг исполнен. Храм пал. Око унесли... Колдун... я свободен...»

Ему почудился солнечный свет. Настоящий, теплый. Не тусклое свечение мхов. Губы дрогнули в улыбке. Первой за долгие века по-настоящему счастливой.

Тьма накрыла его.

ГЛАВА 10: ПЕПЕЛ И ОСОЗНАНИЕ

Их вырвало из реальности и швырнуло в грязь на краю болота, в сотне метров от холма. Падение вышло жестким. Амир лежал без движения. Карим стонал, сжимая сломанную руку. Марта была без сознания — бледная, с тонкой струйкой крови из носа.

Прежде чем Карим успел сообразить, земля содрогнулась. Глухой рокот прокатился по болоту.

Он поднял голову, пересиливая тошноту и боль.

Холм с храмом окутало облако пыли. Каменные глыбы скатывались по склонам. Еще один грохот — и темный силуэт храма дрогнул, просел, рухнул внутрь себя, исчезнув в клубящемся хаосе.

— Мои «громовушки», — хрипло прошептал Карим.

Он не просто бросил дымовую завесу. Он обрушил тысячелетнее святилище.

Мысли путались. «Он мертв? Раздавлен?» Вспомнил ту нечеловеческую стойкость. «Нет. Такого просто не убьешь».

Инстинкт выживания пересилил шок. Сначала — свои.

— Амир!

Карим подполз к воину. Тот был жив — грудь поднималась, дыхание хриплое. Сотрясение, сломанные ребра.

Он начал снимать с Амира искореженный доспех. Потом переполз к Марте. Пульс слабый, но есть. Магическое истощение. Приподнял ей голову.

Оглядел их. Боец без сознания. Маг в отключке. Сам — однорукий калека. А в кармане — артефакт, ради которого рухнул храм и пробудилось нечто, все еще живое.

Они получили Око. Но глядя на руины и на товарищей, Карим впервые задал себе вопрос: ту ли цель они выбрали?

Солнце клонилось к горизонту. Облака пыли над руинами окрасились в багровый. Тишина болота возвращалась — настороженная, выжидающая.

Первым очнулся Амир. Сел — и рухнул обратно, скрипя зубами.

— Где...?

— Лежи, — бросил Карим. Он сидел на колоде, лицо серое от усталости, правая рука туго перевязана. — Храм рухнул. Тот тип — под завалами. Пока что.

Амир закрыл глаза. Память возвращалась обрывками: удары, звон, беспомощность.

— Око?

— При нас, — Карим кивнул на рюкзак. — Марта... цена была высока.

Через полчаса Марта застонала. Открыла мутные глаза.

— Мы... живы?

— Чуть-чуть, — ответил Карим. — Ты нас вытащила. Спасибо.

Марта слабо улыбнулась и поморщилась — пустота внутри, головная боль. Маны не осталось.

Они сидели втроем среди кочек. Трое покалеченных выживших, объединенных ужасом и украденным артефактом. Никто не праздновал победу. Глядя на руины, все понимали: это не победа. Это начало.

— Долго здесь нельзя, — сказал Амир, пересиливая боль. — Тот тип не сам туда пришёл. Кто-то его посадил. И этот кто-то, возможно, ещё жив.

Карим кивнул.

— Даже если он мертв, тот, кто нанял тебя, почувствует, что храма нет.

— Я не смогу идти далеко, — тихо сказала Марта. — Магия... я бесполезна.

— Никто не пойдет далеко, — Амир попытался сесть, опираясь на локти. — Найдем укрытие. Отлежимся, пока ты не восстановишь силы. А я — пока не смогу держать меч.

Он посмотрел на них. В глазах горел огонь — не азарт наживы, холодная решимость выжить.

— Мы получили то, за чем пришли. Теперь не дадим этому «успеху» нас убить. Встаем.

Собрали последние силы. Амир, опираясь на Карима. Марта шатаясь — рядом. Трое теней брели прочь от руин.

Оставляли за спиной пепелище и тишину, которая, они знали, была обманчива.

ГЛАВА 11: ЭХО ПРОКЛЯТИЯ

Тьма не была пустотой. Она была полна видений.

Сознание Игона угасало под тяжестью камней. Смерть оказалась не концом — вратами в прошлое. Дух, на мгновение освобожденный, унесся сквозь толщу веков.

Он снова был молодым. Юным. Полным азарта и дерзости. Лучший ученик гильдии воров Арад-Дора. Его имя гремело в подпольных кругах. Ему прочили стать легендой.

Слух о Гробнице Дагрона — древнего дракона-колдуна, чьи сокровища остались нетронутыми — стал самым громким вызовом. Все боялись. Легенды о проклятиях отпугивали всех. Кроме него.

«Око Разума... Ключ ко всем знаниям...» — шептали в тавернах.

Он не мог проигнорировать вызов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.