Рене Миньярд Вентура

13

– Чей это дом?

– Не мой, – ответил я, повернув ключ в замке и впустив их внутрь.

Ник, не теряя ни секунды, прошел в гостиную и устроился в глубоком кожаном кресле, как на собственном. Сэм, напротив, замер посреди комнаты, словно в музее. Его взгляд притянул огромный телевизор, вмонтированный в стену, который стоил десять зарплат его отца.

– Я это вижу. Но хотелось бы подробностей, – сказал Ник. – Мы здесь одни?

– Да.

Пальцы Сэма потянулись к глянцевой поверхности игровой консоли, лежавшей на полке под телевизором.

– Не трогай, – предупредил я.

– Это еще почему?

– Она не моя.

Ник фыркнул в своем кресле. Он раскачивал в руке хрустальную пепельницу, но, поймав мой взгляд, медленно, почти нежно, поставил ее обратно на полированную поверхность столика.

– Расслабься, – сказал он, – мы просто осматриваемся. Ты же привел нас сюда не просто так? Так чей же это дом?

– Я уже сказал: не мой.

– Это мы усвоили. Но у тебя есть ключ. Значит, хозяин тебе доверяет.

– Или просто не знает, что у меня есть ключ.

– Вот это поворот, – выдохнул Ник. – Значит, мы здесь как непрошеные гости? Это меняет дело.

Я кивнул, глядя на Сэма, который замер у панели с приборами умного дома. Его палец завис над сенсорным экраном, на котором мигали заманчивые иконки. По лицу было видно, что он сейчас лопнет от любопытства.

– Я сказал, не трогай.

Сэм посмотрел на меня, как на строгого отца, запрещающего трогать рождественские подарки до праздника.

– Ладно, ладно, не трогаю. Но почему? Что здесь такого? Нельзя просто свет включить?

– Потому что твоего отпечатка нет в системе. И если не иметь специальный ключ-карту, то в ту же секунду, как ты нажмешь на кнопку, чтобы включить свет, заблокируется выход и произойдет звонок на экстренный номер. А еще придет оповещение на телефон хозяину.

Сэм отшатнулся от панели. Ник повернулся ко мне:

– Он тебя знает? Хозяин.

– Можно сказать и так.

– И что он сделает, если застанет нас здесь?

– Спроси его сам.

Мы втроем, как по команде, разом повернулись дверному к проему. В нем уже стоял Алекс. Его взгляд скользнул по Сэму, застывшему у панели управления, по Нику и остановился на мне.

– Я знал, что ему нельзя верить! – выкрикнул Сэм, тыча пальцем мне в грудь, но глаза его были прикованы к Алексу. – Ник! Ты слышишь меня? Я же предупреждал! Я твердил тебе с самого начала, он крыса!

Ник не шевельнулся и не удостоил его взглядом. Он сидел в кресле, развалившись, как всегда, но его расслабленность была обманчивой.

– Хватит вопить, Сэм, – сказал Ник, и перевел взгляд на меня. – Крис, будь добр, объясни наконец, в чем дело. Мне начинает надоедать этот цирк. Я не для этого сюда приехал.

– Дело в том, что вы все ведете себя как идиоты, и уже давно, – когда я сказал это, Сэм захлопнул рот, а глаза его стали круглыми от изумления. – Мы в доме у Алекса. И да, я привел вас сюда специально.

– О, вот как? Ты решил устроить нам сюрприз в доме этого засранца?

– Я решил устроить разговор, который должен был произойти уже давно.

– Разговор? С этим? – Сэм мотнул головой в сторону Алекса. – Ты спятил, Крис. Он тебе что, мозги промыл?

– Он ничего мне не делал. Это была моя идея.

– О боже… Ты что, общаешься с ним? И в чем же цель нашего визита? Алекс захотел извиниться за свое существование?

Алекс сделал шаг из дверного проема:

– Извиняться здесь будешь только ты.

– Ты что там вякнул, тварь!? – взревел Сэм.

Ник его перебил:

– И что же, интересно, должно заставить меня извиняться? Твоя принципиальность? Или, может, твой новый друг? – он бросил взгляд на меня, полный презрительного разочарования. – Думаешь, Кристиан тебя прикроет? Что он встанет между нами и будет защищать тебя от последствий?

– Я ни на кого не рассчитываю, – наконец произнес Алекс, – и мне не нужно, чтобы кто-то меня прикрывал. Я хочу лишь, чтобы ты получил по заслугам.

Что он несет? Господи, что он несет? Мы договаривались, что все пройдет гладко. Мы ведь даже репетировали этот разговор! Я просил: «Не лезь первым. Дай говорить мне. Не поддавайся на провокации». Мы проиграли этот разговор много раз, как актеры перед премьерой, но Алекс решил уклониться от сценария.

– Это звучит как угроза. Ты действительно хочешь пойти по этому пути, щенок? Забыл, чем заканчиваются твои угрозы?

Наш тщательно выстроенный план трещал по швам, и Алекс своим упрямством раскалывал его на моих глазах. Нужно было вмешаться. Я сделал шаг вперед, поставив себя между ними.

– Сэм, давай не будем… – начал я. – Давай просто успокоимся и обсудим все как цивилизованные люди. Никому не нужны лишние проблемы.

– Проблемы как раз очень и очень нужны. Именно их кто-то здесь сегодня и получит. И ты, друг, – он ткнул пальцем в меня, – если не отойдешь в сторону, получишь свою порцию бесплатно. Ты слышишь это, Алекс? Твой «цивилизованный» приятель читает мне лекции, пока ты прячешься у него за спиной. Это и есть твоя «принципиальность»? Спрятаться за чужой спиной и делать грозные глазки?

– Вы стая шакалов, – сказал Алекс. – Поодиночке каждый из вас – ничто.

– Ты слышал это, Ник? Он тебя шакалом назвал! – Сэм попытался броситься вперед, но жест Ника, резкий и отточенный, остановил его на месте.

– Я все слышал, – подтвердил Ник.

– Тебя, Сэм, я не осуждаю, – продолжил Алекс. – Ты просто молоток в чужой руке. Без мысли, без воли. Ты бьешь, потому что тебе показали, куда направить удар.

– Хочешь получить? – прошипел Сэм.

– Видите? Сэм даже не может придумать собственной оригинальной угрозы. Все, что он издает – это жалкий набор заученных фраз.

– Если он скажет еще хоть слово, я вынесу его по частям из его же дома! Клянусь!

Ник поднялся с кресла. Он был выше Алекса, шире в плечах. Он был королем в этом маленьком мире, и его трон пошатнулся. Ник подошел ко мне вплотную и сказал:

– Крис, какой же ты все-таки кретин. Действительно думал, что из этого получится что-то хорошее?

– Да. Я и сейчас так думаю. Запомни: из этого дома вы выйдете только лучшими друзьями.

Сэм ответил вместо Ника:

– Никогда в жизни. Слышишь, Коэн? Никогда в жизни мы не станем с ним лучшими друзьями.

Тогда Алекс достал из сквозного кармана толстовки свой главный козырь. Мы договорились об этом еще до того, как Сэм и Ник перешагнули порог. Он должен был это сделать, когда все пойдет под откос. И вот этот момент настал. Алекс достал его, заставив всех замолчать, а потом громко поставил на стол.

Это была бутылка виски. Не просто виски, а «macallan». Такую Ник и Сэм могли видеть только за толстым стеклом витрины специализированного магазина.

– Это «Шотландский примиритель», – пояснил Алекс. – Говорят, после двух стопок даже злейшие враги начинают называть друг друга «братан». О, великий Ник, – продолжал он, складывая руки, как оперный певец. – Это скромное подношение символ моей безмерной любви к вам обоим. Особенно к Сэму с его тонким вкусом к дорогому виски и дешевым угрозам.

Сэм фыркнул, но взгляд его не отрывался от бутылки.

– Я не верю своим глазам! – воскликнул он. – Ты что, наконец решил вернуть те пять баксов, которые занял в девятом классе? С процентами?

Ник подошел к столу и взял бутылку в руки с видом эксперта.

– Интересная тактика, – произнес он, поворачивая бутылку в руках. – Подкупить тех, кого не можешь победить. Хотя… – он поставил ее обратно, – учитывая твои прошлые провалы, это, пожалуй, самый разумный поступок за последние годы.

– Я всегда стремился к самосовершенствованию, – Алекс сделал реверанс. – А вы, Николас, всегда были моим вдохновением. Особенно в искусстве запугивания и порчи чужого имущества.

– Эй! – встрял Сэм. – Твое лицо испортило мой кулак, и это была чистейшая самозащита!

– Ах да. Я забыл, что мое лицо представляет угрозу общественной безопасности. Но вернемся к нашему сокровищу, – Алекс похлопал по бутылке. – Я готов открыть, если вы готовы заткнуться. Хотя бы на сегодня.

Ник ухмыльнулся:

– То есть ты предлагаешь нам напиться вместе как старые друзья?

– Боже упаси! – воздел руки к небу Алекс. – Я предлагаю вам напиться, а мне – наблюдать за этим с безопасного расстояния.

– Нет, – Ник помотал головой, – так не пойдет. Либо все, либо никто. Никаких исключений.

Сэм мотнул головой в мою сторону:

– А твой друг Крис тоже получит рюмку? Или только мы, шакалы?

– Крис получит двойную порцию, – парировал Алекс.

– Крис, а ты уверен, что он не отравил виски? Это же было бы так на него похоже.

Я кивнул.

– Ладно, я в игре, – согласился Ник, – но предупреждаю – если это дешевый купаж, я лично заставлю тебя выпить всю бутылку до капли.

– Будь спокоен на этот счет. Такого ты еще не пробовал. На этот раз я подошел к делу со всей серьезностью. В общем, сейчас ты сам все увидишь, а вернее, попробуешь.

– Знаете, что? – сказал Ник, доставая из кармана складной нож и щелкнув им. – Первый глоток сделает Алекс. На случай если Сэм прав насчет яда.

– Дорогой Ник. Если бы я хотел тебя отравить, я бы подсунул дешевое пиво. Зачем тратить на тебя двадцатилетний виски?

– Ха, значит, травить с помощью виски тебя не устраивает?

– Конечно. Ведь он стоит как твоя тачка. Непозволительная роскошь.

– Чего? – у Сэма буквально отвисла челюсть.

– Мы побили рекорд по самому дорогому перемирию в мире, – сказал я, устроившись поудобнее на соседнем кресле.

14

Я предупредил Алекса, что пить не буду, поэтому для символичности он наливал мне газировку прямо в рюмку, и я опрокидывал ее вместе со всеми. От угроз Сэма не осталось и следа. Ник тоже вел себя как ни в чем небывало. Я поймал взгляд Алекса и увидел в нем молчаливое «спасибо», хоть это и стоило ему несколько тысяч долларов.

Раздался дверной звонок. Ник, не дожидаясь реакции Алекса, сразу заявил, что откроет. Алекс лишь молча кивнул, не видя причин для возражений. Ник поднялся из-за стола, походка его была не такой уверенной, как час назад. Он скрылся в темном проеме прихожей. Было слышно, как с третьей попытки провернулась щеколда.

На пороге стояла женщина, чья внешность была обманчива и казалась куда более юной, чем следовало из ее возраста. Ей было около тридцати, но из-за невысокого роста, хрупкого телосложения и лица с аккуратными чертами ей легко можно было дать лет восемнадцать. На ней было простое пальто, застегнутое на все пуговицы, и темный шарф. Никакого макияжа, если не считать бежевой помады, и маленькие жемчужные сережки в мочках ушей. Пока Ник стоял, застыв с глупой улыбкой, мозг каждого из присутствующих опознал ту самую Рейчел Уилсон – нашу учительницу испанского.

– Добрый день, мисс Уилсон. А что вы здесь делаете?

– Добрый вечер, – поправила она. – Мне позвонил директор Фокс. Вы ведь в курсе, что он живет через два дома отсюда? Так вот, он видел, как вы в компании Сэма Триппьера шли к Алексу Беллу. Естественно, директору прекрасно известно, что между вами и мистером Беллом не существует ни малейших признаков дружбы или симпатии. Это вызвало опасения. Он счел нужным немедленно поставить меня в известность. И теперь я здесь для того, чтобы получить от вас объяснения: что же, скажите на милость, здесь происходит?

– А почему он сам не пришел выяснять, если уж так забеспокоился?

– У директора, в отличие от нас с вами, полным-полно неотложной работы.

– Ясненько, – Ник только что вспомнил, что держит в руках бутылку из-под виски. Он инстинктивно отвел руку за спину, но по едва заметному прищуру мисс Уилсон понял, что этот жест лишь сильнее его скомпрометировал.

– Это все, что вы можете сказать? – она кивнула на виски.

– А, вы про это… Алекс руку поранил. Ему понадобилось антисептическое средство.

– Сомнительный выбор для обработки ран. Хотя кто знает, возможно, в кругах мистера Белла принято дезинфицировать порезы выдержанным шотландским алкоголем. Директор считает, что вы замышляете что-то дурное, – прошептала она, уже не скрывая насмешки. – А я думаю, вы просто бездарно напиваетесь. Как и я, если честно. Только у меня алкоголь дешевый и невкусный, – она потянулась к сумочке и достала из нее плоскую металлическую фляжку.

– Тогда поможем друг другу? – предложил Сэм.

– Прошу прощения?

– Директор Фокс, конечно, большой блюститель порядка. Но он там, у себя дома, с бумагами. А мы тут. И у нас есть нерешенные вопросы и почти полная бутылка очень даже приличного виски. Вы не расскажете Фоксу об этом инциденте, а мы угостим вас. Идет?

Я смотрел на Сэма, не веря своим ушам. Он только что предложил нашей учительнице выпить. Это был билет в один конец – либо к исключению, либо, в лучшем случае, к отработкам до самого выпуска. Мисс Уилсон подняла бровь. В ее глазах, всего секунду назад уставших и насмешливых, промелькнула искорка чего-то неуловимого – то ли шока, то ли любопытства.

– Вы либо гениально бестактны, мистер Триппьер, либо отчаянно наивны. Директор сообщил, что у мистера Белла «подозрительное собрание». Он ожидал вандализма, кражи, чего-то деструктивного, но не ожидал банального подросткового пьянства. И уж точно не ожидал, что я буду в нем участвовать. Мистер Триппьер, ваша наглость граничит с гениальностью. Или с клинической глупостью. Я еще не решила.