Рона Рэйн Кукла

Глава 8

Около двух лет назад…

Мне казалось, что я — самый счастливый человек на свете. Сегодня мне предстояло познакомиться с семьёй моего парня, и от волнения внутри всё пело. Я уже несколько часов бродила по магазину, выбирая идеальное платье для этого вечера. С причёской вопрос был решён: мои рыжие кудри плохо поддавались укладке, но я сумела собрать их наверх и закрепить изящным крабиком.

Вдруг раздался телефонный звонок. Достав из сумки смартфон, я увидела, что звонит Дима, и тут же ответила:

— Да, любимый.

— Евгения, ты где? — в его голосе слышалась лёгкая напряжённость.

— В ТЦ недалеко от работы. Я нашла тут магазин с платьями, присматриваю что‑то подходящее.

— Понял. Жди меня на парковке у входа, где платная стоянка. Скоро буду.

— А зачем?.. — начала я, но звонок уже оборвался.

Извинившись перед консультантом, которая как раз принесла мне платье моего размера, я поспешила к выходу.

На улице стояла середина декабря. Морозный воздух обжигал щёки, а лёгкий снег кружился в лучах уличных фонарей. Пока я ждала Диму, успела основательно замёрзнуть: несмотря на тёплый пуховик, пальцы в тонких перчатках окоченели, а ноги в изящных ботильонах начали терять чувствительность.

Но вот вдалеке мелькнули знакомые фары, и сердце подскочило от радости. Я тут же расстегнула куртку, чтобы быстрее забраться в тёплое нутро машины.

— Как дела? — спросила я, закрывая дверь.

— Хорошо, пристегнись.

— Куда мы поедем? — с энтузиазмом спросила я, когда мы выехали с платной парковки.

— В салон.

— Но, Дим, я ведь сказала, что сама сделаю причёску.

— Не думаю, что это хорошая идея, с учётом того, что ты будешь знакомиться с моей семьёй.

— Ну хорошо, — согласилась я, сжимая свою сумочку.

Мы подъехали к огромному стеклянному небоскрёбу. На первом этаже витиеватыми позолоченными буквами было выведено название салона — «Оазис».

На входе нас встретила милая девушка‑администратор. Она проводила меня в кресло к мастеру, которая уже ждала. И началось то, о чём я потом буду жалеть. У меня даже не спросили, чего я хочу, — просто приступили к работе.

— Дмитрий Николаевич, — обратилась к нему мастер, замешивая что‑то в пластиковой миске, — если есть возможность, то лучше всё сделать в разные дни.

— Нет, — сухо ответил Дима. А я краем глаза заметила, что он даже не оторвал взгляда от телефона.

Когда меня развернули к зеркалу, я посмотрела на своё отражение и едва не закричала. На меня смотрела не я.

— Что это?! — спросила я, поднимая локон прямых волос шоколадного оттенка.

Руки дрожали, слёзы подступали к глазам, обжигая веки.

— Теперь ты настоящая красотка, — с милой улыбкой произнесла мастер.

— А раньше я кем была? — голос дрогнул, но я всё‑таки выдавила вопрос.

Мастер промолчала. Вместо неё обратилась к Диме:

— Дмитрий Николаевич, вас всё устраивает?

— Отлично, Анфиса. Вы полностью выполнили все мои пожелания, — спокойно ответил он.

Моя нижняя челюсть отвисла. Внутри всё сжалось от шока и обиды.

— Твои пожелания?! — я перевела взгляд на Диму, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Евгения, ну твои рыжие кудри — это вообще несерьёзно! Поэтому я решил, что тебе стоит изменить имидж.

— Ты решил?! — вскрикнула я и резко встала с кресла. — А моё мнение ты не захотел узнать?!

Дима лишь пожал плечами, словно речь шла о чём‑то незначительном.

— Анфиса, оплата будет картой, — он спокойно вышел с мастером в холл салона, оставив меня наедине с этим чужим отражением.

Сжав кулаки, я впилась ногтями в кожу ладоней — физическая боль хоть немного отвлекала от той, что разрывала изнутри.

Мне было чертовски плохо. В последний раз так же тошно было, когда мама попыталась изменить мою фамилию. Но тогда я смогла отстоять её. А сейчас… Дима сделал в сотню раз хуже. Он даже не предупредил, не спросил, не обсудил. Просто взял и перекроил меня по своему вкусу.

И ведь я тоже хороша. Почему не остановила всё это сразу, как только почувствовала неладное? Почему сидела, молча позволяя превращать себя в кого‑то другого?

Из сумки донёсся звонок телефона. Я даже не взглянула на экран — просто нажала «сбросить».

Зеркало по‑прежнему отражало незнакомку: шоколадные прямые волосы, аккуратный пробор, холодный блеск глаз. Всё чужое. Всё неправильное.

Я провела пальцами по пряди, словно пытаясь вернуть прежнюю текстуру, но волосы послушно скользили между пальцев — гладкие, чужие.

«Кто я теперь?» — пронеслось в голове.

В горле встал ком. Хотелось закричать, разбить это зеркало, выбежать на улицу и бежать, пока не закончится дыхание. Но я стояла, парализованная осознанием: он не просто изменил мою причёску. Он перечеркнул моё право на собственное «я».

Я не помню, как он привёз меня к себе домой, не помню, что кричала, сидя в его машине. Помню лишь красный брючный костюм, в котором я должна была быть на семейном ужине.

И если, ложась спать в тот вечер, я думала, что хуже быть не может, то глубоко заблуждалась: ещё не знала, что мне принесёт семейный ужин у Савельевых.

Я смогла успокоиться и даже надела проклятые туфли‑лодочки на огромной шпильке — в тон к костюму. От них у меня уже через полчаса образовались мозоли, а мы ещё даже не доехали до родительского дома Димы.

В зеркало я старалась не смотреть. Макияж мне сделали в том же салоне, волосы оставили распущенными. И когда я стояла на пороге их дома, мне было безразлично, как я выгляжу.

Дима представил меня своим родителям.

Николай Дмитриевич и Светлана Максимовна встретили меня очень радушно. Даже несмотря на то, что отцу Димы я не совсем понравилась. Нет, об этом мне не сказали в лицо, но я прекрасно видела это по его прищуру, когда рассказывала о себе и своей семье.

После ужина мы вышли в зимний сад, где я смогла хоть ненадолго остаться одна.

— Ну, здравствуй, — раздался насмешливый мужской голос за моей спиной. — Я Макс, брат Димы.

С трудом развернувшись на шпильках, я встретилась взглядом с пронзительными карими глазами. На миг они округлились, а затем посмотрели на меня уже с недоверием.

Братья Савельевы были совсем не похожи друг на друга. Если у Димы были чёрные коротко стриженные волосы, то у Макса — русые, небрежно уложенные.

— Я Евгения, — представилась я и протянула ему руку.

Он хмыкнул, но руку пожал.

— Ты словно искусственная. Не настоящая, — произнёс он, и моё сердце замерло. Он словно прочитал мои мысли: именно так я ощущала себя, глядя в зеркало.

Я молча смотрела на него, не в силах выдавить ни слова.

— Пользуешься состоянием моего брата, чтобы измениться? А грудь он уже успел тебе сделать?

Мой мозг не успел остановить руку — я дала ему хлёсткую пощёчину.

— Кто ты такой, чтобы так говорить обо мне?!

Моя пощёчина явно позабавила парня.

— А что не так? Эти волосы, макияж, тёмная помада, туфли, на которых ты ещё даже ходить не научилась. И, насколько я помню, брат рассказывал, что помог тебе с работой. Ты ведь просто очередная его подстилка.

Я занесла руку для ещё одной пощёчины, но Макс перехватил её и сжал запястье.

— Ну уж нет, девочка. Повторный такой финт не выйдет.

— Ты мудак, который судит людей, даже не зная их! — вырвалось у меня.

— А ты пустышка, которая готова на всё ради денег, — парировал он, не отпуская моей руки.

Между нами повисла тяжёлая тишина, пронизанная враждебностью. Я чувствовала, как пульсирует вена на запястье под его пальцами, как колотится сердце где‑то в горле.

В носу свербило от подступающих слёз, но я запретила себе показывать слабости при нём.

Игнорируя боль в ногах и ощущение чего‑то тёплого и мокрого в туфлях, я сделала несколько шагов, приблизившись к нему почти вплотную. Я открыла ему свою вторую сторону — ту, о которой знали только мои девчонки.

— А ты просто очередной носитель члена, который готов потратить кучу денег на такую пустышку, как я. И знаешь, мне жаль тебя. Потому что в твоём окружении никого не будет интересовать твоя душа — только лишь количество нулей на твоём счёте.

Я схватила ворот его рубашки и промокнула им губы, оставив на белоснежной ткани тёмный след от помады. Оттолкнув его в сторону, с гордо поднятой головой я направилась в дом.

— Идиотка! — донеслось мне в спину.

Я сжала зубы, чтобы не обернуться и не продолжить разговор.

Больше Макса Савельева я не видела — и была безмерно этому рада.

Глава 9

— Забей! — кричал голос Киры из динамика телефона. — И шли его нахер!

— А лучше шли их обоих нафиг! — добавила Дашка.

— Я в шаге от того, чтобы отменить свадьбу, — тихо призналась я, и девчонки замолчали.

— Эй, вы ещё тут? — спросила я и посмотрела на экран телефона, чтобы убедиться, что они не отключились от звонка.

Мы разговаривали с девчонками уже полчаса, пока я собирала чемодан. В комнате царил хаос: вещи разбросаны, ящики комода открыты, наполовину заполненный чемодан стоял на кровати.

— Просто мы в шоке, — наконец откликнулась Даша. — Ты же никогда не говорила об этом, как бы сложно тебе ни было.

— Это вы ещё не знаете, что я с мамой поругалась, — выдохнула я, присаживаясь на край кровати.

— Чего?! — закричали они в унисон. — Ты почему нам сразу не рассказала?!

— Это было вчера, — я провела рукой по лицу, чувствуя, как накатывает усталость.

— Я знаю, что ты не любишь, когда я включаю режим психолога, — начала Кира, — но, пожалуйста, не действуй сейчас импульсивно. Дай себе время обдумать, хочешь ли ты действительно бросить Диму. Поставь себе какой‑нибудь определённый срок на это. Например, пусть это будет неделя в Сочи. Вы смените обстановку, и ты сможешь определиться со своими желаниями.

— Кир, а ты вообще за Женьку или за Диму? — не удержалась Даша.

— Я не хочу, чтобы наша Женя потом жалела, что совершила ошибку и сожгла мосты, — твёрдо ответила Кира. — Важно понять: это не бегство, а пауза. Время, чтобы услышать себя.

— А если будет отрицательный итог? — тихо спросила я, сжимая в руках край свитера.

— Тогда ты поставишь Савельевых на место и уедешь от них в Москву — к нам, к текиле и тому секси‑повару с его пьяной вишней! — Кира произнесла это с такой неподдельной уверенностью, что я невольно улыбнулась.

— Точно! Ты пойдёшь с ним на свидание сразу, как прилетишь! — добавила Даша, и мы все разом рассмеялись — сначала сдержанно, потом всё громче, пока смех не заполнил комнату, разгоняя тяжёлые мысли.

Уже через пару дней я вдыхала полной грудью пьянящий воздух черноморского побережья. Душа ликовала — я была готова запрыгать от радости, как маленький ребёнок.

Мы заселились в номер пятизвёздочного отеля с видом на Кавказские горы. И стоило мне лишь взглянуть на них, как все переживания и тревоги тут же растаяли.

Включив камеру на телефоне, я сняла небольшое видео номера и вида из окна, затем скинула его в общий чат с девчонками.

«Не забудь отдохнуть», — пришло сообщение от Киры.

«И про секси‑повара», — добавила Даша.

Улыбнувшись, я убрала телефон и принялась разбирать вещи по шкафам.

— Ну что, как тебе вид? — спросил Дима, обнимая меня.

— Шикарный. А воздух ещё лучше.

На телефон пришло уведомление. Увидев, что пишет мама, я просто выключила его.

— Игнорируешь её?

— Не хочу портить себе настроение.

Я погладила его руки и выдохнула с облегчением, чувствуя тепло его тела.

— Давай забудем о всех наших разногласиях, дорогая. Через три недели ты станешь моей женой, и у нас всё будет идеально.

«Идеально для Димы — не означает хорошо для меня», — эта истина уже была мне прекрасно известна. Теперь оставалось только понять: хочу ли я этого?

Ведь я не такая, какой меня пытаются сделать. И чем больше я об этом думала, тем сильнее сомневалась в целесообразности нашего брака.

— Ну давай переодевайся, и пойдём встречать моих родителей. Они скоро уже будут, — Дима поцеловал меня в висок и отстранился.

Я открыла шкаф и вытащила летнее кремовое платье.

— А ты что, ничего из того, что я покупал, не взяла? — Его голос прозвучал откуда‑то сверху: Дима разглядывал гардероб, словно искал доказательства моей вины.

— Нет, — ответила я и начала переодеваться.

— Евгения, ты поступаешь не очень хорошо сейчас.

— А что я такого плохого сделала? Просто оставила половину своей одежды дома.

Я сняла бюстгальтер — под это платье он был не нужен.

— Просто тебе идёт розовый, а ты ничего не взяла из того, что тебе к лицу.

Я поморщилась. Розовый… Цвет, который он выбирал для меня, цвет, от которого меня тошнило, — но я молчала, чтобы не провоцировать конфликт.

— Не самый мой любимый цвет, если честно.

— Ну да, а вот это… лучше? — Он оглядел меня с ног до головы, и взгляд его был как холодный душ. Словно я стояла перед ним в старых грязных лохмотьях, а не в аккуратном, дорогом платье.

— Мне нравится это платье.

— А мне нет! И мы с тобой сегодня же пойдём в магазин и купим тебе нормальную, приличную одежду.

— Нет, — выдохнула я, и каждая клеточка тела сжалась, ожидая удара — не физического, но куда более болезненного: очередного обесценивания, очередного «ты не такая, какой должна быть».

— Мне показалось? — Голос Димы стал жёстким, властным, как натянутая струна.

Я сглотнула. Пора было сказать то, что копилось месяцами.

— Больше никакого розового цвета. Мне от него уже тошно, — произнесла тихо, но чётко, надеясь, что на этот раз он услышит не каприз, а крик души.

Он помолчал. Потом холодно бросил:

— Думаю, тебе нужно поменять свой круг общения.

Я развернулась в его руках и внимательно посмотрела на него. Пыталась найти на его лице намёк на шутку — но нет. Он был вполне серьёзен.

— И чем же, позволь узнать, тебя не устраивает моё окружение?

У меня появилось ощущение дежавю — будто я уже задавала ему этот вопрос.

Он опустил руки и скрестил их на груди.

— Оно тебя не достойно.

Глава 10

В дверь постучали, когда я только собиралась выйти на балкон.

Открыв, я увидела горничную с чехлом в руках.

— Здравствуйте, Евгения Андреевна! Это вам Дмитрий Николаевич просил передать, — она протянула чехол и мило улыбнулась.

Я молча взяла его. Внутри всё закипало. Дмитрий Николаевич… Он умел очаровывать. Горничные, администраторы, официанты — после разговора с ним все светились, будто получали не просто вежливое «спасибо», а настоящий подарок. А мне его всё чаще хотелось послать — далеко и надолго.

Чехол я даже не стала открывать — знала, что там увижу. Ну уж нет, сил терпеть это больше не было. Перекинув чехол через спинку стула, подошла к зеркалу и поправила кремовое платье в греческом стиле. С волосами не стала заморачиваться: убрала две пряди назад и сцепила их заколкой.

Зазвонил телефон — на дисплее высветился номер Димы.

— Да, Дим.

— Евгения, ты уже оделась? — на фоне звучала тихая музыка.

— Да. А ты уже встретил родителей?

— Да, мы ждём тебя в ресторане. Сейчас направлю к тебе…

— Не стоит, — перебила я. — Я сама дойду. Поняла, где ресторан.

Внутри шевельнулась старая обида. Я изучила всю инфраструктуру отеля не из любопытства — это был мой первый полёт на самолёте, и мне было безумно страшно. А Дима… даже не заметил. Как только мы сели в кресла, он уснул.

Тишина в трубке длилась две секунды.

— Хорошо. Ждём тебя, — наконец ответил он.

Через десять минут я уже стояла у входа в ресторан. Ощущение надвигающейся катастрофы не отпускало меня весь путь от номера до зала.

Выдохнув, я вошла и направилась к нужному столу. Но споткнулась, когда уловила взгляд карих глаз, пристально изучающих меня. Его губы слегка приоткрылись в тот миг, когда наши взгляды пересеклись.

Он сидел за одним столом с семьёй — и, судя по всему, не предупредил их о моём появлении. Просто наблюдал.

Под его настойчивым взглядом я вдруг остро осознала: совершила огромную ошибку, не надев бюстгальтер. Тело отреагировало на него так, как я не могла предвидеть — и уж точно не хотела демонстрировать.

— Всем добрый день, — произнесла я, наконец добравшись до стола. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Дима окинул меня взглядом — и поморщился. Я слишком хорошо знала эту мимику: он недоволен. Опять.

— Женечка, ты как всегда прекрасна, — Светлана Максимовна поднялась из‑за стола и тепло обняла меня.

Николай Дмитриевич лишь кивнул и указал на стул рядом с Димой.

— Ты почему не переоделась? Я ведь тебе купил новое платье, — прошептал мой жених, наклоняясь для формального поцелуя.

— Будем считать, что оно мне не понравилось, — ответила я тихо, опускаясь на указанное место.

— Женя, а как у тебя с работой? Дима говорил, что ты работаешь педиатром у Матвея в клинике, — спросила Светлана Максимовна, откладывая салфетку.

Её доброжелательный тон резко контрастировал с напряжением, пульсирующим у меня под кожей.

— Всё прекрасно, работа мне нравится, — ответила я, принимая меню от официанта.

— Моей невесте, пожалуйста, то же самое, что и мне, — Дима резко перехватил меню и вернул его официанту.

— Извините, но можно мне просто грейпфрутовый сок? Я не голодна, — я подняла глаза на официанта, старательно избегая взгляда Димы.

Официант кивнул, забрал меню и ушёл.

— Вы любите цитрусовые, Евгения? — голос младшего Савельева заставил меня вздрогнуть.

Он заметил мою реакцию — лёгкая усмешка тронула его губы.

— Не совсем цитрусовые, — я постаралась говорить ровно. — Мне больше нравятся фрукты и ягоды с кислинкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.