Регина Джи Красные ленты рассвета

Пролог

Домашний кабинет был пропитан густым запахом дорогих сигар. Разговор начался ещё затемно: сизый дым лениво тянулся к приоткрытому окну и таял в ночном воздухе. Сергей Андреевич — грузный мужчина лет пятидесяти с седыми висками и тяжёлым, немигающим взглядом человека, привыкшего добиваться своего, — стоял у окна и смотрел на шумный ночной мегаполис. Гул машин и мириады огней окутывали город внизу, как живое, дышащее существо.

— Ты понимаешь, о чём я тебя прошу? — Сергей Андреевич не спрашивал, он утверждал. Голос его звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды.

— Он не вписался в Москву. Выгнали. Точнее, намекнули: «уходите сами, пока не исключили». Директор лицея, его младший брат Матвей Андреевич — мужчина куда более мягкий на вид, с усталыми морщинками у глаз и вечной привычкой сутулиться над бумагами, — устало потёр переносицу. Он сидел в соседней комнате, листая с женой старый семейный фотоальбом, и голос брата доносился до него через приоткрытую дверь.

— За что? Драка? Или что похуже? — спросил он без осуждения, скорее уточняя диагноз, как врач у постели больного.

— Хуже. Скука, — отец криво усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья.

— Сказал дословно: «Там уровень детского сада. Я за месяц прошёл то, что они год жуют». Представляешь? В семнадцать лет — уже «скучно». Матвей Андреевич отложил альбом и посмотрел в тёмное окно. За стеклом расстилался Воткинск — не столько город, сколько набросок акварелью: приземистые дома, тусклые фонари, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Небо на горизонте медленно окрашивалось в холодный розовый цвет апрельского заката.

— Как смотришь на то, чтобы он переехал в Воткинск и тут доучился? — произнёс он наконец. — Город маленький, соблазнов и развлечений почти нет. Может, оно и к лучшему.

Глава 1. Биология

Парень сидел на кровати, поджав под себя ногу, и смотрел в окно. Новый вид не впечатлял: он казался блёклым, будто кто-то незаметно выкрутил насыщенность красок на минимум. По сравнению с яркими огнями Москвы этот богом забытый город только разочаровывал. Сколько времени придётся здесь провести, парень не знал, но задерживаться дольше необходимого точно не собирался. Слишком холодно. Слишком грязно. Слишком чужое. Даня — высокий, худощавый семнадцатилетний парень с тёмными, почти чёрными глазами и дорогой, явно не местной стрижкой — уже почти провалился в тягучую тоску, когда резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он перевёл взгляд на дверь, лениво моргнув, будто просыпаясь от неприятного сна.

— Даня, может, прогуляешься до магазина? Сходи, развейся немного, — голос тёти прозвучал мягко, но в нём читалась плохо скрытая надежда. Её каштановые волосы спадали на плечи поверх домашнего синего халата, а тёплые карие глаза смотрели на племянника с той самой материнской заботой, от которой одновременно хотелось, и обняться, и сбежать. Он промолчал. Только сжал челюсть и снова уставился в окно, где медленно угасал серый апрельский день. Ему не нужны были прогулки. Ему нужен был нормальный город. Нормальная жизнь. Но выбора, как обычно, у него не спрашивали.

— Да, хорошо, схожу. Вам что-нибудь купить?

— Нет, не переживай, ничего не надо. Если захочешь — можем поговорить, если тебя что-то тревожит, — тётя улыбнулась, поправляя воротник халата. Парень тоже натянул улыбку — ту самую, дежурную, что никогда не касалась глаз. Поднимаясь с кровати, он бросил коротко:

— Нет, у меня всё в порядке. Пойду прогуляюсь. Он накинул чёрное худи поверх белой футболки и вместе с тётей вышел в коридор. Шаг его был уверенным, почти нарочито небрежным, но внутри всё сжималось от одной - единственной мысли: этот город никогда не станет его домом.

Улицы были грязноватыми от подтаявшего снега. Небо — серое, тяжёлое, будто вот-вот обрушится прямо на головы прохожим. Дорогие кроссовки Дани быстро покрылись грязью, и он с досадой покосился на них, мысленно выругавшись: «Первая же прогулка — и уже всё испорчено».

Поднимаясь к магазину, он пересёк дорогу у бело-голубого Собора — аккуратного, светлого здания, будто перенесённого сюда из совсем другой эпохи. Забавным казалось соседство: прямо рядом с собором стоял памятник Ленину. Даня усмехнулся про себя: вот это компания — вера и советское прошлое бок о бок. Только этого сочетания ему в этом городе и не хватало. Недалеко от храма он заметил девушку с картонной коробкой в руках. Взгляд в пол, растерянные, немного суетливые движения. Попрошайка, решил он. Не глядя, вытащил купюру и уже собрался бросить её, но в последний момент замер. Девушка — с рыжеватыми волосами, выбивавшимися из-под вязаной зелёной шапки, — стояла у храма с коробкой, на которой было выведено слово «Благотворительность». Она оступилась, и несколько монет со звоном покатились по мокрому асфальту. Опустившись на корточки, девушка принялась собирать их — руки покраснели от холода, покрылись мелкими капельками растаявшего снега. От усердия на лбу у неё выступила крошечная испарина. Он смотрел на неё сверху вниз, затем всё же достал купюру и кинул в коробку, даже не потрудившись нагнуться.

— Это не милостыня, забери обратно, — сказала девушка, поднимая на него глаза. В них не было ни капли благодарности. Только холодная, колючая злость. Он оглядел её с высоты своего роста и бросил равнодушно:

— Я бы так не сказал. Парень развернулся и, не обращая больше на неё внимания, продолжил путь к магазину. Даже не оглянулся. Карина проводила его взглядом, до боли сжала пальцы на ручке коробки и молча пошла дальше. Но лицо его она запомнила — надолго.

Апрельское солнце уже прогревало асфальт. Даня неторопливо шагал в сторону лицея, где ему предстояло провести пару месяцев до окончания выпускных экзаменов. Вообще-то он бы и не пошёл в эту школу — и так было ясно, что провинциальное учебное заведение мало чему сможет его научить. Если в Москве было скучно, то здесь, судя по всему, будет и того хуже. Подходя к воротам, он сжал лямку рюкзака, разглядывая своё временное пристанище. Поднявшись по ступенькам, толкнул тяжёлую дверь и вошёл в незнакомые коридоры. Вскоре добрался до кабинета дяди, но внутри никого не, оказалось — пришлось ждать, пока тот вернётся с обеда. Мимо пробежали младшеклассники, спешившие успеть в класс раньше учителя. Тут Даня заметил розовый бантик, приколотый к белокурым волосам, и уловил сладковатый аромат — что-то среднее между ежевикой и ванилью. Мелькнула мысль: и в этом захолустье, оказывается, водятся хорошенькие девочки. Не теряя времени, он окликнул её:

— Бантик, ты номерок потеряла. Девушка неожиданно остановилась, повернулась и с виду невинно, но явно растерянно принялась искать пропажу — ощупала карманы, заглянула в рюкзак. Пока она была отвлечена, Даня подошёл вплотную и тихо, почти шёпотом, обронил: — Мой номерок. Девушка резко подняла голову. Смутилась. Слегка покраснела — сначала щёки, потом кончики ушей. Поправила прядь волос, нервно смяла в руках лямку рюкзака. Помолчала. А потом всё же ответила — тихо, с вызовом, но почти всерьёз:

— Ты странный. Новенький что ли?

Она внимательно всматривалась в черты его лица, будто пыталась запомнить каждую деталь или найти какой-то подвох. Даня не отвёл взгляда — наоборот, слегка наклонил голову, разглядывая её в ответ с не меньшим любопытством.

— Можно и так сказать, — усмехнулся он. — До окончания экзаменов. Его взгляд скользнул по её белоснежной рубашке, и он снова уловил тот же сладковатый аромат — ягоды, лёгкие духи, что-то совсем летнее, неуместное посреди холодной весны.

— Так что, дашь свой номер? Прогуляемся как-нибудь, — сказал он буднично, будто предлагал не больше, чем списать домашнее задание. Алиса — невысокая, светловолосая девушка с чуть вздёрнутым носом и по-детски открытым лицом — смотрела на него секунду-другую, а потом закатила глаза. Впрочем, в этом жесте было куда больше смущения, чем настоящей насмешки. Она достала из кармана телефон, быстро набрала пароль и протянула его парню. Он так же быстро вбил номер и вернул устройство.

— Так как тебя зовут? — спросила она, уже чуть спокойнее.

— Данил, — он сделал короткую паузу и добавил с лёгкой улыбкой: — Тарковский. Алиса перевела взгляд на дверь кабинета директора, где виднелась табличка с той же фамилией, а затем снова на парня. Он лишь пожал плечами и загадочно улыбнулся. Она нажала «сохранить».

— Я Алиса, — наконец назвала своё имя и, уже окончательно смутившись, убрала телефон в карман. Даня поднял взгляд в сторону коридора и увидел приближающегося дядю. Матвей Андреевич тут же выцепил взглядом Алису и без лишних предисловий спросил:

— Алиса, почему не на уроке? Остановившись рядом с подростками, он посмотрел сначала на племянника, потом на девушку, ухмыльнулся, положил руку на плечо Дани и увёл его в кабинет, закрыв за собой дверь. Алиса осталась в коридоре, глядя на закрытую дверь и пытаясь понять, что вообще сейчас произошло и кто такой этот странный новенький. Но теперь у неё был его номер телефона.

— Кристина и Вика точно обзавидуются, что она первая с ним познакомилась.

Матвей Андреевич и Даня прошли в кабинет. Директор опустился в своё кресло и жестом указал племяннику, куда присесть.

— Ну и что, опаздываем? — Дядя улыбнулся, раскладывая по папкам документы, начатые ещё до обеда. Даня ухмыльнулся и решил съязвить:

— Опоздал, поедая сырки с любимой тётей. Вы должны меня понимать — такое нельзя пропускать.

— Весь в отца, — рассмеялся Матвей.

— Кстати, отец сказал, что я буду учиться в «Б» классе. А можно в «А»?

— А чем тебе «Б» не угодил?

— В «Б» классе одни отбросы учатся. Матвей Андреевич недовольно нахмурился и сказал, что в «А» классе просто нет свободных мест.

— Даня, давай договоримся: ты не устраиваешь здесь разгром и ведёшь себя тихо, а я вместе с аттестатом отдам тебе билет на самолёт сразу после выпускного. Даня усмехнулся и протянул руку:

— Договорились, дядя директор. Они вышли из кабинета и направились к кабинету биологии, где как раз шёл урок у 11 «Б». Уверенный стук в дверь — и директор вошёл вместе с племянником. Весь класс поднялся. Матвей Андреевич жестом велел детям сесть на места. Именно тогда Даня заметил ту самую девушку, что утром собирала «милостыню», и тихо сказал дяде:

— Я же говорил, что тут одни отбросы. Учительница биологии попросила Даню занять свободное место. Он прошёл вглубь класса и увидел только два пустых стула: один рядом с той самой девушкой, другой — рядом с каким-то парнем. Смерив девушку взглядом сверху вниз, он опустился на стул рядом с парнем. Учительница монотонным голосом велела открыть учебники и тетради. Даня молча достал из рюкзака учебник по биологии — потрёпанный, с загнутыми уголками страниц, — сразу открыл нужную страницу, положил его на парту и раскрыл тетрадь. Ручка легла рядом, готовая к работе. Сосед наблюдал за этим с нескрываемым удивлением, приподняв бровь.

— Эй, а откуда учебник? — спросил он с неподдельным интересом, наклонившись чуть ближе. — Нам их что, выдавали?

Даня непонимающе взглянул на него. Кожа парня была чуть загорелой, волосы тёмно-каштановые, как и глаза, которые сейчас смотрели на Даню с весёлым любопытством. Даня уже собирался что-то ответить, но его перебили.

— Да ладно, забей. Я ж шучу, — сосед толкнул его плечом. — Я думал, сегодня физкультура вместо биологии.

— А где форма?

— Так биология же. Оба рассмеялись под сердитым взглядом учительницы, которая уже нетерпеливо стучала указкой по столу.

— Тебе листочек нужен? — шёпотом спросил Даня.

— Конечно, и учебником поделись! Не дожидаясь ответа, парень — крепко сбитый, широкоплечий, с копной вечно растрёпанных волос и вечно смеющимися глазами — потянул учебник на середину стола.

— Меня, кстати, Кирилл зовут.

— Даня, — ответил тот, поправляя воротник рубашки, которая сидела на нём безупречно и казалась слишком официальной для этого класса.

Глава 2 Глаза в глаза

Шёпот одноклассников наполнял кабинет, но учительница быстро пресекла все разговоры. Новенький появился в их классе диковинкой под самый конец учебного года. Карина сразу заметила его взгляд на себе и увидела, как он что-то сказал директору. Тот лишь покачал головой и вышел из кабинета. Парень тем временем прошёл вглубь класса в поисках свободного места. Карине совсем не хотелось, чтобы он сел рядом: ей было хорошо с Игорем, и лишний сосед в лице этого выскочки был ни к чему. То, что случилось вчера у храма, до сих пор не укладывалось у неё в голове. Девушка — невысокая, рыжеватая, с упрямо сжатыми губами и большими карими глазами, в которых сейчас читалась плохо скрываемая злость, — быстро положила на соседний свободный стул свой потёртый портфель с давно оторванным и так и не пришитым ремешком. Но парень этого не заметил и сел рядом с Кириллом Новиковым. Карина сжала кулаки, глядя на него: эмоции переполняли её, хотелось высказать всё, что она о нём думает. Единственным, с кем можно было этим поделиться, оставался Игорь. Но он сейчас был на тренировке перед хоккейным матчем. Она знала его всю свою жизнь — помнила, как её мама вместе с мамой Игоря впервые привели их на его игру. Девочка лет пяти с нелепыми косичками смотрела, как он неуклюже катается на коньках. Годы шли, а Карина так и не пропустила ни одного домашнего матча «Ракет». Ей было легко и спокойно с Игорем, хотя на его уговоры выйти на лёд она неизменно отказывалась — слишком боялась упасть.

Наконец прозвенел долгожданный и мучительно тянувшийся звонок с урока. Карина быстро собрала в портфель учебники и тетради и почти бегом бросилась из класса, случайно (или не совсем случайно — она и сама не поняла) толкнув Даню плечом. Выбежав из кабинета, девушка, перепрыгивая через две ступеньки, спустилась вниз и помчалась к ледовой арене, где вот-вот должен был начаться матч. На дорогу у неё оставалось от силы десять минут, и чем быстрее она добежит, тем лучше. Выскочив из школьного двора, Карина на ходу застегнула куртку и понеслась дальше. Остановившись на светофоре, она нервно оглядывалась по сторонам, проверяя машины. Наконец вспыхнул спасительный зелёный сигнал — и девушка сорвалась с места. Шапка так и норовила слететь с головы, приходилось придерживать её рукой; волосы лезли в лицо, и она то и дело отбрасывала их в сторону. Вот и последние несколько ступенек — она уже почти на месте. Добежав, Карина кивнула охраннику, Игорю Петровичу, и тот с улыбкой кивнул в ответ, не отрываясь от кроссворда. Забежав внутрь, девушка пробиралась к своему месту вдоль рядов, невольно задевая каждого сидящего на трибунах зрителя. Устроившись наконец на своём стуле, она принялась искать глазами друга на льду. Через несколько секунд она разглядела знакомый силуэт и надпись на хоккейном джерси с номером 27 — «Ломаев». Заметив, что парень тоже её увидел, она замахала руками, радуясь так, будто среди чёрно-белого фильма он был единственным цветным кадром. К нему подкатил товарищ по команде и, заметив Карину, шутливо толкнул его кулаком в плечо; парни переглянулись и покатили каждый к своей скамейке. Только Игорь ненадолго задержался, повернувшись в сторону Карины. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза сквозь прозрачное стекло борта. Игорь — центральный нападающий «Ракет», высокий, широкоплечий, со светлыми волосами, выбивавшимися из-под шлема, — даже на расстоянии сумел улыбнуться ей одними глазами. Началось вбрасывание. Игроки молниеносно разлетелись по площадке. Шайба стремительно переходила от игрока к игроку, будто была живой. «Ракеты» сразу захватили инициативу: передачи следовали одна за другой, защитники «Аквы» едва успевали их перехватывать. Первый опасный бросок пришёлся на третью минуту — вратарь гостей с трудом отбил шайбу, но на добивание никто не успел. В ответ «Аква» провела резкую контратаку, и трибуны на мгновение замерли: шайба звонко щёлкнула о штангу. Игра развивалась стремительно, держа болельщиков обеих команд в напряжении. Каждая смена состава, каждая стычка у борта встречалась то вздохом разочарования, то взрывом восторга. К концу первого периода счёт всё ещё оставался нулевым, но напряжение только нарастало. Карина никак не могла выбросить из головы утренний случай в школе — ей не терпелось всё рассказать Игорю. Она сидела почти в трансе, пока вокруг неё болельщики выкрикивали слова поддержки. Внутри кипели злость и раздумья о том парне — как она успела услышать, его звали Даня, и он приехал из Москвы. Хотелось рассказать Игорю и про случай с коробкой у храма, и про то, что этот высокомерный тип оказался новеньким в их классе. «Ракеты» владели шайбой почти безраздельно, но Карину не отпускали мысли о новом однокласснике; теперь, помимо злости, у неё было ещё и его имя. Ей было любопытно: почему он вообще оказался в их маленьком, по её мнению никому не нужном городе? От навязчивых мыслей отвлёк только сигнал об окончании периода. Оставшееся время Карина болела за свою команду вместе с остальными зрителями. Матч завершился победой «Ракет». Карина вышла на улицу вместе с другими болельщиками, дожидаясь друга из раздевалки. Потирая замёрзшие пальцы, она выдохнула, и с губ сорвался лёгкий пар. Оставалось немного — вот-вот Игорь выйдет, и они вместе пойдут домой через парк. Вечерний апрель всё ещё морозил щёки и руки. Парень подошёл и набросил ей на плечи сине-белый шарф с надписью «Ракеты». Девушка вздрогнула от неожиданности, выныривая из своих мыслей. Игорь стоял перед ней, куртка съехала на один бок под тяжестью баула с хоккейной формой. Резким движением Карина обхватила его за шею и вскрикнула:

— С победой!

Парень легко приобнял её за талию своими большими руками и на секунду приподнял над землёй. Опустив девушку обратно, он взглянул на неё серо-голубыми глазами, в которых мелькнула тень беспокойства: что-то в ней сегодня было не так, она казалась растерянной, рассеянной. Влажные от пота светлые пряди предательски лезли ему в глаза.

— Как тебе мой гол во втором периоде? — спросил он, не отрывая взгляда от её карих, чуть растерянных глаз. Карина на мгновение замерла, судорожно перебирая в памяти прошедшую игру.

— Да, это было круто... Ты такой молодец, — торопливо выпалила она.

Несколько секунд парень молчал, а затем по улице неожиданно разнёсся резкий смех. Лицо его мгновенно изменилось.

— Карин, ты серьёзно? Не было никакого гола во втором периоде, — расстроенно проговорил он. — Что с тобой сегодня?

Карина нервно закусила губу и виновато опустила глаза.

— Прости, это всё новенький. Перешёл к нам из московской школы, Даня вроде зовут. Он вообще странный. И бесит меня! — торопливо затараторила девушка, но Игорь мягко её остановил.

— Карин, пошли, я провожу тебя до дома, и ты расскажешь всё нормально.

Девушка успокоилась и по дороге в подробностях пересказала и первую встречу с Даней у собора, и то, как высокомерно он смотрел на неё в школе. Время летело быстро. Друзья спустились на ещё заснеженную набережную и пошли рядом. Игорь внимательно слушал, задумчиво глядя перед собой, и вдруг заметил впереди идущую пару.

— Карин, а это не Алиса Маркова случайно? — спросил он.

Карина подняла взгляд и увидела, что навстречу им идут Даня и Алиса. На долю секунды они с Даней задержали друг на друге взгляды и молча разошлись.

— С этим... — сквозь зубы процедила Карина.

Глава 3 Тягучие карамельки

После первого дня в новой школе мысли Дани были смешанными. Той тяжести, с которой он переступал школьный порог утром, уже не осталось и следа. Оказалось, что всё не так плохо, как он себе представлял. Новая жизнь по-прежнему казалась чужой, непривычной и немного пугающей, но сама школа явно не была тем местом, которого стоило бояться. Здесь были обычные люди, обычные разговоры, шутки, уроки — и даже те, с кем хотелось продолжить общение.

Парень устало растянулся на кровати в своей комнате и несколько минут просто смотрел в белый потолок, пытаясь привести мысли в порядок. За окном медленно угасал весенний день, а сквозь приоткрытую форточку тянуло прохладным апрельским воздухом, смешанным с запахом сырого асфальта после недавно растаявшего снега. Спустя пару минут Даня взял телефон и машинально пролистал ленту новостей. Одни и те же фотографии, бессмысленные видео, бесконечные мемы быстро наскучили. Сонливость постепенно накрывала его, веки тяжелели. Он отбросил телефон на соседнюю подушку, закрыл глаза и прислушался к далёкому гулу машин с улицы. Этот однообразный шум неожиданно успокаивал, и сознание медленно погружалось в лёгкую дрёму.

Тишину резко разорвал звук уведомления. Недовольно поморщившись, Даня, не открывая глаз, нащупал телефон и поднёс его к лицу. Одного взгляда на экран хватило, чтобы остатки сна мгновенно испарились.

Сообщение было от Алисы.

Девушка предлагала прогуляться, объяснив это тем, что хочет показать ему город и несколько мест, которые редко замечают приезжие. Даня невольно улыбнулся. Раз уж сон всё равно окончательно пропал, откладывать прогулку не было смысла. Он быстро набрал ответ, что согласен, после чего за пару минут собрался, накинул лёгкую куртку и вышел на улицу. Стоило двери подъезда закрыться за спиной, как прохладный ветер заставил его невольно поёжиться. Куртка оказалась слишком тонкой для апрельского вечера, но возвращаться домой он не собирался — юношеский максимализм уверенно подсказывал, что холод сущая мелочь. Алиса заранее прислала свой адрес. К удивлению Дани, девушка жила буквально в соседнем доме. Добравшись до нужного подъезда, он остановился у входа. Минуты тянулись медленно. Чтобы хоть немного согреться, парень несколько раз прошёлся вдоль дома, разгребая носками кроссовок остатки грязного снега. Весна постепенно вступала в свои права, но холод пока не собирался отступать.

«Опаздывает… Ну ладно, девушкам, кажется, положено», — усмехнулся он про себя.

Спустя ещё несколько минут дверь подъезда наконец открылась, и на улицу вышла Алиса. Она была почти на голову ниже Дани. Светло-русые волосы мягкими волнами спадали на плечи, а большие голубые глаза казались особенно яркими в прохладном вечернем свете. На ней был светлый пуховик, аккуратно повязанный шарф едва заметно колыхался на ветру.

Когда девушка подошла ближе, Даня уловил лёгкий аромат ежевики — ненавязчивый, сладковатый, свежий.

— Привет, — немного смущённо сказала Алиса.

— Привет.

Несколько секунд оба ощущали лёгкую неловкость.

— Может, прогуляемся по набережной? — предложил Даня, про себя досадуя на свои кроссовки. — Там, наверное, уже сухо.

— Хорошая идея.

Они неспешно направились в сторону парка. Первые минуты оба молчали, будто не могли решить, с какой темы начать разговор. Иногда взгляды пересекались, кто-то собирался что-то сказать, но слова так и не находились. Город выглядел серым и сонным. Пруд всё ещё был затянут тонкой корочкой льда, деревья стояли голыми, а одинаковые многоэтажки растворялись в пасмурном вечернем небе.

Лишь лёгкий ветер приносил едва уловимый запах влажной земли и молодой травы, будто напоминая, что до настоящего мая осталось уже совсем немного. Заметив, как Даня разглядывает окружающий пейзаж, Алиса первой нарушила молчание.

— Летом здесь намного красивее. Всё зеленеет, а закаты просто невероятные. Иногда кажется, будто небо горит.

— Охотно верю, — улыбнулся Даня. — Сейчас пока всё выглядит... немного грустновато.

— Весна всегда такая. Просто нужно немного подождать.

Разговор постепенно завязался сам собой. Они обсуждали природу, любимые времена года, музыку, фильмы, смешные истории из детства. Иногда темы менялись совершенно случайно, но обоим становилось всё легче и свободнее друг с другом.

Подойдя к одному из перекрёстков, Даня неожиданно заметил впереди знакомую фигуру. Навстречу им шла рыжеволосая девушка из школы — та самая, что собирала пожертвования. Рядом с ней шагал высокий парень спортивного телосложения.

Обе пары молча прошли мимо друг друга. На мгновение Даня поймал на себе холодный, почти презрительный взгляд девушки. Парень рядом с ней, напротив, посмотрел с обычным любопытством. Даня не остался в долгу и ответил Карине столь же пренебрежительным взглядом. Когда они разошлись, он обернулся им вслед.

— Это девчонка из моего класса, — сказал он Алисе. — Странная какая-то. Почему-то злится на меня без всякой причины. Алиса тихо усмехнулась.

— Не обращай внимания. Это Карина Лисова. Она действительно... своеобразная.

— В смысле собирает пожертвования?

— В смысле считает себя загадочной и никем не понятой. Хотя деньги, кстати, действительно собирает для местных приютов для животных. А ещё одевается так, будто её стилист — болотная жаба. Иногда мне кажется, что у неё дома даже диван обтянут жабьей кожей. Даня не выдержал и рассмеялся.