Один из величайших разрывов, наблюдающихся до сих пор в обществе, это разделение на родителей и не родителей. Женщины с детьми и женщины без детей получают разную зарплату, существует множество посвященных детям социальных установок и правил, ограничивающих их присутствие или влияние на них, и, если долго рассуждать на эту тему, рано или поздно какие-нибудь люди авторитетным тоном заявят: «Вот мы, как родители…», будто тот факт, что они на каком-то этапе жизни ухаживали за детьми, придает их мнению гораздо больший вес по сравнению с мнением людей, которые пользовались контрацептивами.
В 2019 году газета The Guardian опубликовала письмо анонимной бездетной пары, адресованное их соседям, у которых недавно родился ребенок, и идеально иллюстрирующее разрыв между родителями и неродителями. Оно гласит:
«Мы с женой сознательно воздерживаемся от детей, и мы никогда не осуждали чужого решения стать родителями. Но наши взгляды прошли серьезное испытание на прочность, когда мы переехали в дом по соседству с вами за несколько дней до рождения вашей дочери.
Теперь мы с женой обладаем некоторым опытом, каково это – быть родителями: мы знаем, каково просыпаться несколько раз по ночам от звуков, схожих с сиреной пожарной сигнализации. Вы решили поставить кроватку дочери в спальне рядом с собой, и единственной нашей защитой от ночных криков на протяжении нескольких месяцев была тонкая кирпичная стена. Ее продолжительный плач стоил нам десятков часов сна в то время, когда у нас была очень напряженная ситуация на работе. Он привносил нежеланную напряженность в наши отношения и отравлял нам удовольствие от нашего нового дома.
Вы никогда не извинялись и даже не упоминали об этом. Я не видел доказательств, что вы хотя бы пытались уменьшить шум для нас, например переставив кровать дочери в другую комнату. Конечно, мы вас не просили: в нашей боготворящей детей культуре нет более чудовищного социального проступка, чем требовать у родителей ограничить беспокойство, доставляемое их юными отпрысками. Предполагается, что мы, как бездетная пара, не понимаем вас и не имеем права что-то утверждать.
Мы понимаем, что быть родителями – трудное, беспокойное и в первую очередь изматывающее занятие. Я уверен, что испытанные нами неудобства не идут ни в какое сравнение с вашими. Но как бы бестактно это ни звучало, мир не останавливается только потому, что вы стали родителями. У людей вокруг вас своя жизнь, свои собственные проблемы, которые они не перекладывают на других. Ожидать, что они станут разделять с вами ваш дискомфорт, – глубоко эгоистично.
На прошлой неделе я услышал, как вы говорили другому соседу, что собираетесь завести второго ребенка. Я не ожидаю, что вы проявите больше внимания к нам, чем проявили с первым ребенком. Я просто надеюсь, что следующий будет тише».
В онлайн разразились дебаты по поводу того, кто прав, а кто нет. Некоторые утверждали, что у младенцев нет кнопки отключения громкости. Другие возражали, что нечестно не давать людям спать только потому, что вы решили родить ребенка. Но суть здесь не в том, кто прав, а кто не прав, суть здесь в полном отсутствии коммуникации. Молодые родители не открывали бутылку вина и не угощали соседей, заранее извиняясь за возможные неудобства из-за того, что у них в доме появился ребенок. Точно так же и соседи не приходили к ним с цветами и не заводили речь о том, как можно уменьшить шум. Вместо этого они сидели у себя дома, злились и не спали, ощущая, как внутри их накапливается негодование.
Когда вы позволяете себе проявить немного грубости, что в данном случае означает хотя бы засунуть под дверь записку: «Поздравляем с пополнением семейства! Не могли бы мы как-нибудь поговорить о том, как уменьшить шум?» – вы снимаете напряжение. Подавлять напряжение – это означает превращать разумную грубость в накапливающийся гнев. Когда вы злитесь днями, неделями, месяцами, ваша злость не находит выхода и бурлит, словно жидкость в котле под давлением, становясь все темнее и яростнее, пока в конечном счете котел не взорвется.
Да, прискорбно, что эти люди три года терпели непереносимый шум, вместо того чтобы решить вопрос. Но, конечно же, они не хотели показаться грубыми. И нет ничего грубее, чем признать, что вам не нравится находиться по соседству с чьим-то ребенком.
Опять же все дело в «правильном» виде грубости. Выберите нужный момент. Найдите правильные слова. Позвольте родителям несколько недель привыкнуть к новым обстоятельствам, прежде чем жаловаться. Стойте на своем, но жалуйтесь вежливо, с улыбкой. Как это (к сожалению) часто бывает, в такой ситуации нет правых и виноватых. Нужно сохранять спокойствие, быть искренними и конструктивными в своих высказываниях. Набрасываться на соседей с ребенком, только чтобы вас выслушали, – это неправильный вид грубости. Как бы вам ни было приятно от того, что вы выплеснули свой гнев, нечестно выплескивать его на посторонних, особенно если у них кричащие маленькие дети, не дающие им спать. Если нужно разрядиться, поговорите с кем-то еще, можно так раздраженно, как вам захочется. Правильный вид грубости – поговорить с соседом, чтобы договориться о чем-то, а не просто поругаться. Предложить конструктивное решение (У вас есть ковры? Может, установить звукоизоляцию? Может, кому-то из нас поменять спальню?) – правильный вид грубости.
– Быть грубыми с друзьями и подругами труднее всего, особенно если вы знакомы давно и они привыкли, что вы ведете себя определенным образом. Но хорошие друзья должны вас понять, если вы объявите о том, что «меняете режим» (что, впрочем, может оказаться для них небольшим сюрпризом).
– Людям свойственно сближаться и отдаляться и в разное время уделять больше внимания разным знакомым. Вы не обязаны всегда поддерживать идеальные отношения со всеми друзьями (это и невозможно).
– Дружба должна быть компромиссной. Если вы возвращаетесь полностью опустошенной после очередной встречи с приятельницей, эта дружба для вас не работает.
– Когда у ваших друзей появляются дети, их жизнь меняется. Вы не обязаны менять свою, если только сами этого не захотите.
– Немного «стервозности» и сплетен нормально – социализация для женщин проявляется в том, что они говорят друг о друге, а не друг с другом. Тем не менее если вас постоянно раздражает один и тот же человек, то это показатель ваших истинных чувств и вы должны прислушаться к ним.
– Иногда необходимо сделать перерыв в дружеских отношениях, как это бывает в романтических.
– Круг друзей, в котором все прекрасно ладят и в равной степени близки, – это вымысел. Откажитесь от подобных иллюзий, и вы почувствуете себя значительно свободнее.
– Вы не бесплатный психотерапевт, и если кто-то использует вас в такой роли, вы вправе установить границы.
– При этом следует ожидать, что другие люди в ответ установят свои границы. Быть грубой – не означает быть неблагоразумной, и нельзя звонить подругам с вопросом «Почему он не любит меня?» в три часа ночи, если вы сами сказали им, что подобные темы готовы обсуждать только с одиннадцати до часу по вторникам и четвергам.
Родившаяся в 1930 году принцесса Маргарет была младшей сестрой королевы Елизаветы II. В обязанности королевы входит проявлять вежливость, Маргарет же не была связана такими строгими условностями. Это, можно сказать, была великолепно грубая женщина.
Если британская монархия основана на несообразной скупости (члены королевского семейства, по всей видимости, тратят не более десяти фунтов на рождественские подарки), то у Маргарет был талант пользоваться своими привилегиями. Записи в ее дневниках говорят о том, что она начинала день в 9 утра с завтрака в постели, после чего в течение двух часов слушала радио, читала газеты (которые неизменно раскидывала по полу) и курила одну сигарету за другой. Обязанности члена королевской фамилии состоят в основном в том, чтобы разрезать ленточки, пожимать руки и делать вид, что тебе интересно разговаривать с кем-то. Это полная противоположность грубости. И все же Маргарет обладала умением, которое с трудом дается многим из нас: говорить «нет».
Однажды принцесса присутствовала на званом обеде в Челси, когда к ней подошел Джордж Харрисон, которого незадолго до этого задержали по обвинению в хранении наркотиков, и сообщил, что попал в крупную неприятность. Он утверждал, что полиция «подбросила крупный кусок гашиша в шкаф в его спальне». Маргарет выразила сожаление, и Харрисон спросил, не может ли она проследить за тем, чтобы с него сняли обвинение, что, вполне вероятно, было ей по силам. Но, вместо того чтобы предложить помощь, она просто сказала: «Не думаю. Это было бы несколько проблематично».
С незапамятных времен маленьких девочек учат брать пример со сказочных принцесс. Так, Золушка получает красивое платье, хрустальные туфельки и принца в награду за пережитые в детстве трудности, которые она встречала, не жалуясь и не пытаясь противостоять им. Не такой уж подходящий пример для нашего времени. Жеманная и угодливая Золушка не идет ни в какое сравнение с принцессой Маргарет.
Дерек Джекоби рассказывал о том, как однажды обедал с ее королевским высочеством: «Всего нас было восемь человек, и я сидел рядом с ней. Она постоянно курила и даже не потушила сигарету, когда подали суп, а просто положила ее в пепельницу. Мы весьма любезно болтали, говорили о ее матери и сестре, и она держалась со мной как с другом, пока сигарета у нее не потухла. Я вынул зажигалку, а она выхватила ее у меня из рук и передала балетному танцору Дэвиду Уоллу. „Не зажигайте мне сигарету, дорогой. О, вы не настолько близки со мной“».
Невежливо и грубо? Вполне. Но опять-таки это особое мастерство. Многие из нас позволяют другим людям проявлять чрезмерную фамильярность вплоть до того, что это становится неудобным, и никак не пресекают подобные поползновения. Маргарет нисколько не смущали такие условности. Если ей что-то не нравилось, она не смирялась, а прямо заявляла об этом, то есть поднимала шум. Если учесть, сколько женщин, с которыми я разговаривала во время работы над книгой, предпочитали не поднимать шум, то, пожалуй, было бы лучше, если бы ролевой моделью была не Золушка, а принцесса Маргарет.
В детстве многим из нас кажется, что другие семьи лучше, чем наша собственная. Нашим школьным подругам неизменно подают лучшие хлопья на завтрак и разрешают прокалывать уши в более раннем возрасте. А потом, в возрасте двадцати с лишним, мы понимаем, что в каждой семье свои «заморочки» и в каждой найдется нечто, отчего можно взбеситься и сойти с ума.
Прежде всего существует вопрос уважения. В зависимости от степени традиционности, в вашей семье может наблюдаться, а может и не наблюдаться культура уважения – почтительное отношение к родителям только за то, что они вас воспитали. Меня так не воспитывали. По сути, моя семья – это та сфера, в которой мне легче всего проявлять грубость. Я обращаюсь к родителям по именам, выпиваю с ними, курю в их присутствии, открыто и честно говорю о своих чувствах, и при всем этом мы с родителями невероятно близки. Мне очень нравится проводить с ними время, и я всегда предпочту общение с братьями, сестрами и родителями (и мужем) общению с другими людьми.
Очень большую роль в этом сыграла грубость. Когда я была подростком и родители моих подруг устанавливали всякие нелепые правила по поводу того, когда приходить домой, когда обедать, когда проводить время с семьей, мои родители ничего подобного не делали. Они вели активную социальную жизнь, у них была куча друзей, и им было неинтересно проводить время с детьми, разве что того требовали обстоятельства. Единственным «священным» моментом был воскресный обед. Как во многих еврейских семьях принято собираться всей семьей за ужином, мы собирались за воскресным обедом. Сидели за столом и разговаривали обо всем. Существует старая поговорка о том, что не следует за столом говорить о сексе, религии и политике. В моей семье это скорее был список рекомендаций. Несмотря на то что моего отца с матерью можно назвать людьми более или менее традиционных взглядов, за воскресным обедом, помимо прочих, поднимались темы анального отбеливания, порнофильмов и взаимоотношений в семействе Кардашьян (мой отец может перечислить почти всех братьев и сестер, но имена их детей запомнить не может).
Впервые мой муж пришел к нам в гости, когда мы встречались всего несколько месяцев. Он явился с бутылкой вина и букетом хороших манер, но к концу обеда был шокирован. Мы кричали друг на друга, горячо спорили (обсуждая Брексит или «Остров любви»), все пили, ругались, перебивали друг друга, едва ли не бросаясь едой – но только едва ли. Мой муж, выходец из благопристойной семьи с приличными манерами, настраивался на вежливую беседу, но оказался буквально в эпицентре домашней грубости.
Конечно, какими бы забавными ни были члены моей семьи, меня все же воспитали именно они, а я, напомню, однажды согласилась на секс втроем, чтобы не показаться грубой. Так что даже самые грубые родители могут воспитать ребенка, которому будет трудно сказать «нет».
Когда я решила привнести в свою жизнь грубость, сложнее всего это было сделать в семье – потому что моим родным трудно воспринимать меня как человека, который может меняться. Это не их вина, и тем более не моя. Это факт – люди, которые вас воспитали и вместе с которыми вы воспитывались, имеют очень статичное представление о вас. Часто родители помещают нас в мысленную коробку, когда мы еще дети. И не важно, что вы заключили контракт с модельным агентством, а ваша сестра получила Нобелевскую премию – если родители навесили на вас ярлык умной, а на нее ярлык хорошенькой, так они, скорее всего, и будут воспринимать вас всю жизнь.
Судя по моему опыту, любой активный или сознательный выбор создает напряжение в семье. По хорошим причинам – родные вас любят и поэтому не считают, что вам нужно как-то меняться. Перемены пугают и часто кажутся отказом от прошлого. Прошлое – это время, когда вы теснее всего были связаны со своими родными. Поэтому вполне естественно, что когда вы заявляете о том, что хотите отойти от него, то ожидания далеко не самые оптимистичные. В моей семье наиболее частый тип реакции – смех. И пусть близкие «всего лишь дразнят», смех тоже может ранить. Если ваша семья похожа на мою и близкие находят ваши попытки измениться смешными, попробуйте понять, что они поступают так вовсе не со зла. Просто это их способ найти выход для внутреннего дискомфорта.
Если ваши родители считают, что крайне важно уважать старших, и продолжают смотреть на вас как на ребенка, то буду честной: стоит оценить свои возможности и подумать, готовы ли вы к борьбе. Если вы хотите искренних и честных отношений с родителями, то да, вам нужно сказать им, что вы бисексуалка, веганка, что вы живете с бойфрендом вне брака или что вы бросили работу, чтобы завести свой бизнес по изготовлению декоративных подушек. Каждый раз, как вы врете о своем партнере, притворяетесь, что получили повышение, или упоминаете свой «сберегательный вклад», вам приходится делать тяжелый выбор. Но как будет сказано в главе про свидания, что нормально делать или говорить все что угодно для сохранения собственной безопасности, также логично будет оценить, что именно вы получите от радикальной грубости по отношению к своей семье.
Если на пороге родительского дома вы оставляете всякие мысли о грубости, это не ваша ошибка. Многие люди ведут себя по-разному в различных обстоятельствах, и не только дома. Некоторые родители никогда не поймут жизненного выбора своих детей, и, споря с ними, стараясь изо всех сил их переубедить, вы только делаете себя более несчастными. «Фильтрование разговоров» – это не ошибка и не поражение. Показывать родителям то, что они хотят увидеть, а затем возвращаться к себе, чтобы жить своей настоящей жизнью, – это не неправильно. Возможно, это своего рода положительная грубость по отношению к себе.
Одна из вещей, которые мне нравятся меньше всего в себе, – это то, что, возвращаясь в дом своих родителей, особенно на Рождество, я снова становлюсь подростком. Я знаю, что не одна такая, но каждый декабрь твердо заявляю себе, что такого больше не будет, и все же в сочельник дерусь со своей сестрой из-за пульта от телевизора и устраиваю истерику от того, что мой брат не хочет выполнять свои обязанности – мыть грязную посуду. Эксперты предполагают, что такая регрессия происходит из-за того, что мы идем по своим старым следам, возвращаемся назад во времени и, следовательно, вспоминаем эмоции, которые переживали тогда. Это, несомненно, правда. Но мне кажется, тут примешаны и старые чувства и мысли, которые не были выражены вслух.
Родители рано или поздно сделают вам больно, это не обсуждается. Какими бы великолепными они ни были, бывают моменты, когда они делают все не так и расстраивают вас. Если вы считаете, что между вами уважительные взрослые отношения, то, возможно, вам не захочется вспоминать о таких моментах. Зачем ворошить старое? Зачем спорить? Зачем быть грубыми? Но загвоздка здесь в том, что если вы стараетесь не расстраивать родителей и избегаете горячих тем, то они будут нарастать, становиться неприятнее и болезненнее. Возвращаясь домой и перебирая в памяти болезненные переживания юности, но при этом не давая им выхода, вы сами себя загоняете в беспомощное детское состояние, когда ваши эмоции списывали со счетов как «гормональные» и у вас не было особого права голоса, потому что вы были «одной из детей». Неожиданно вы снова оказываетесь в своей спальне, хлопаете дверью и включаете громкую музыку, потому что для вас это единственный способ контролировать свое окружение.
Когда я была подростком, родителей очень заботил мой вес, что странно, поскольку я не была особенно толстой. Не такой уж худышкой, но вполне нормальной. И все же мой вес их тревожил, и они прибегали к различным средствам: нанимали мне личного тренера, заставляли выполнять упражнения, прежде чем разрешить смотреть телевизор, обещали купить новую одежду, если я похудею. Использовать подкуп, чтобы ваш ребенок сбросил вес, – обычная практика. Многим моим подругам, которые в подростковом возрасте весили чуть больше обычного, предлагали деньги или даже автомобили.
Неудивительно, что в итоге я сама совершенно, полностью и бесповоротно озаботилась собственным весом. Не сомневаюсь, что под конец жизни окажется, что это был для меня самый больной вопрос, на размышление о котором я потратила больше всего сил. И я очень сержусь на это. Я родилась без такой озабоченности, но из-за повышенного интереса к нему со стороны родителей, граничившего с одержимостью, начиная с 13 лет я экспериментировала с булимией и либо сидела на диете, либо наедалась до отвала, соскакивая с нее.
Я не говорю об этом своим родителям. Я не хочу говорить. Что иронично, принимая во внимание то, что я написала об этом в книге, но, надеюсь, они это не прочтут. Несмотря на то что они невероятные, удивительные, чудесные люди, которые безгранично любят меня, я до сих пор сержусь на них за то, что они так относились к моему весу. Но я не хочу ворошить осиное гнездо. Не хочу говорить об этом. Не хочу нарушать все замечательные воспоминания о моем идиллическом детстве, только потому что они серели от ужаса всякий раз, когда мне хотелось съесть шоколадное мороженое Magnum. Но этот отказ от «грубости» по поводу их отношения к моему весу имеет свою цену. Когда я нахожусь рядом с ними, темы еды, веса, моего облика – все это пороховая бочка. По праздникам в семейном кругу я не могу набрасываться на все, что захочу (если только не сидела на диете и не выгляжу/ощущаю себя более худой, чем обычно).
В вашем случае это может быть не вес. Это могут быть ваша сексуальная ориентация, карьера, романтические отношения – список может растянуться на целую милю, – но, скорее всего, в вашей жизни есть такая сфера, которую вы не хотели бы обсуждать с родителями. И, если вы, подобно мне, не можете, это нормально. Но если вы можете найти способ быть «грубыми» с родителями в том смысле, что желаете разрушить фикцию благополучия, которую многие из нас поддерживают во взрослом возрасте, чтобы избавиться от детских травм, то, возможно, вам удастся добраться до источника вашего гнева. Если же это у вас не получается, знайте, что вы не одни такие и что я нахожусь точно в таком же положении, рыдая в душе от того, что мне не достанется последняя зеленая конфетка Quality Triangle.