Ребекка Уинтроп Апатия у подростков: Как помочь взрослеющим детям лучше учиться, лучше себя чувствовать и лучше жить

The Disengaged Teen : Helping Kids Learn Better, Feel Better, and Live Better / by Jenny Anderson and Rebecca Winthrop

© 2025 by Jenny Anderson and Rebecca Winthrop

© Перевод на русский язык, оформление, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2025

НАШИМ ДЕТЯМ

Элле, Тэсс, Санти и Нико

Не переставайте исследовать и открывать новое – в жизни, любви и учебе.

Примечание авторов

Мы глубоко признательны всем детям, родителям и опекунам, которые поделились с нами своими историями. Все истории, изложенные в книге, реальны, но в некоторых случаях мы изменили имена и узнаваемые черты героев, чтобы защитить их конфиденциальность.

Введение

Кризис подросткового возраста

В мире образования правят тесты. Они используются для оценки знаний детей, измерения их прогресса и понимания того, в какой колледж им идти, – что-то вроде волшебной шляпы из Хогвартса, которая при поступлении распределяет учеников в соответствии с их способностями и склонностями, с той лишь разницей, что в обычной школе тестирование осуществляется на протяжении 13 лет. А один тест оценивает не только знания учащихся, но и их способность критически мыслить и решать проблемы. Он называется PISA (Programme for International Student Assessment – Программа международной оценки учащихся) и проводится Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) раз в три года, начиная с 2000 года [1]. Этот тест, в котором участвуют подростки в возрасте 15 лет, считается чем-то вроде академического ВВП (валовой внутренний продукт) – основным показателем эффективности системы национального образования на международной арене. Сначала он включал математику, чтение и естественные науки, но позже добавились такие критерии оценки, как творческое мышление и общая грамотность. Данные мониторинга отражают уровень знаний, навыков и компетенций старшеклассников в различных областях, и на их основании составляется рейтинг стран по качеству среднего образования[1].

Примерно до 2015 года регулярно публикуемые результаты исследований PISA в целом оставались стабильными. Экономика нуждалась в компетентных молодых специалистах, и государства вкладывали миллиарды в школьные системы. Но потом картина изменилась: средние показатели по чтению и естественным наукам стали снижаться. В 2018 году показатели стали снижаться и по математике. В 2022 году исследование PISA вышло под громким заголовком: «Успеваемость пятнадцатилетних школьников во всем мире резко падает» [2].

Такая отрицательная динамика не просто озадачивает – она вызывает реальную озабоченность [3]. По крайней мере, если считать качество национального образования, которое мониторит PISA, основным индикатором будущего экономического и социального благополучия страны. Хорошо образованные граждане эффективно трудятся и сообща решают комплексные проблемы вроде глобального потепления, поляризации общества или засилья сверхмощных технологий, таких как искусственный интеллект. Высококвалифицированные специалисты лечат болезни и облегчают дискомфорт; знающие предприниматели продвигают инновации; подготовленные инженеры создают красивые и, главное, прочные мосты и другие конструкции. Если же подрастающее поколение становится все менее грамотным, то как мы, спрашивается, сможем жить более здоровой, счастливой и полноценной жизнью? Устойчивое снижение показателей PISA – такой же тревожный сигнал, как и устойчивое снижение показателя ВВП в экономике; оно свидетельствует о рецессии и наводит на вопрос: почему у молодежи наблюдается спад познавательной активности?

Пандемия, безусловно, ухудшила положение дел. Столь длительная социальная изоляция серьезно сказалась на психоэмоциональном и когнитивном развитии подрастающего поколения, и больше всего пострадали дети из неблагополучных семей. Но приведенные выше данные свидетельствуют о том, что проблема возникла задолго до марта 2020 года. Многие винят в этом технологии и, в частности, смартфоны, которые полностью завладели вниманием наших детей, отвлекая их от сна, живого общения с друзьями и учебы.

Однако существует и более глубинная причина, о которой редко упоминают: шокирующее количество молодых людей больше не видит смысла учиться. Как результат, они теряют мотивацию и бросают школу. По данным соцопросов Бюро переписи населения США, только один из трех учащихся проявляет высокую активность на уроках [4]. Технологический прогресс усугубляет ситуацию, но не является ее источником [5]. Дети видят, что происходит в мире: войны, социальная несправедливость, изменение климата, дезинформация, технологии, способные писать романы и давать советы на личные темы, – и не понимают, зачем им изучать теорему Пифагора. И это глобальная проблема. В США менее 30% учащихся старших и средних классов считают получаемые ими знания практически полезными, в Чили – менее 20% [6].

То, что большинство молодых людей не любят школу, – это не сенсация, однако разрыв между школой и жизнью превратился в пропасть. Представьте на минуту свой обычный день, но по школьному расписанию. Вы приходите на работу в 9 утра, заходите в офис, садитесь за стол, достаете папку с бумагами и начинаете работать над проектом. Через 45 минут звенит звонок, вы собираете свои бумаги и переходите в соседний офис, где достаете другую папку и начинаете работать над другим проектом. И так пять или шесть раз в день. Для работы над одними проектами вам разрешается пользоваться компьютером и интернетом, а другие приходится делать по памяти, имея под рукой только бумагу и карандаш. Как бы вы себя чувствовали в конце дня? Как бы вы относились к своей работе и карьере?[2]

Родители знают, что что-то не так. На вопрос, как дела в школе, ребенок отвечает предсказуемо и эмоционально нейтрально: «Хорошо». Мы пропускаем этот ответ мимо ушей – потому что не знаем, что с ним делать, или потому что слишком долго его слышим. Мы перестаем на него реагировать. Мы не видим в нем повода для беспокойства, который определенно есть: молодые люди, жадно познающие мир и горящие стремлением учиться новому и расти, в большинстве своем ассоциируют школу с апатией и стрессом. Запертые в зданиях, которые кажутся, по их же словам, тюрьмами, измученные давлением конкурентной борьбы со сверстниками и каторгой интенсивного, но неинтересного учебного процесса, они испытывают дикую фрустрацию и не видят смысла в своем повседневном существовании. Это катастрофа для психического здоровья молодежи. Это катастрофа для стран, которым нужны образованные граждане. Это катастрофа для семей, которые пытаются вырастить здоровых и успешных детей.

Сегодня детям больше, чем когда-либо, нужно повышать общую грамотность. Искусственный интеллект (ИИ) развивается стремительными темпами, и никто не знает, какие изменения ждут общество и рынок труда уже в ближайшем будущем. Неопределенность стала новой нормой. Как нам защитить своих детей от современных угроз и подготовить их к жизни в новых, непредсказуемых реалиях? Роуз Лакин, профессор одного из университетов Великобритании и специалист по ИИ, дает на этот вопрос однозначный ответ: «Научить их учиться». Единственное, что поможет им справляться с вызовами и позволит уверенно двигаться вперед, – это способность учиться новому и адаптироваться к изменениям. Люди, стремящиеся к постоянному приобретению новых знаний, обладают психологической устойчивостью и гибкостью. Мы же наблюдаем обратную картину: вместо того чтобы уделять больше внимания учебе, многие молодые люди начисто теряют к ней интерес и, как результат, чувствуют себя беспомощными и бесполезными.

Ни один ребенок не хочет, чтобы его тестировали и оценивали. Молодым людям от природы свойственно стремление учиться новому, и когда в школе они в этом не преуспевают, – потому что им трудно даются какие-то предметы, потому что у них проблемы с ментальным здоровьем или нервной системой, потому что у них не складываются отношения с учителем, потому что они подвергаются буллингу или дискриминации, – то реагируют на это они доступными им методами. Замыкаются в себе и ничего не хотят. Когда апатия становится идентичностью, потенциал и возможности ребенка урезаются. Дети упускают шансы чему-то научиться и что-то узнать о себе и о других. Слишком многие проигрывают в игре, в которую не хотят играть, и чувствуют злость, уныние или тревогу. А те, кто выигрывает, сильно измотаны бесконечным и беспощадным по своей природе матчем.

Столкнувшись с такой ситуацией, многие родители тоже чувствуют себя беспомощными. Да, вы не учителя, вы не присутствуете на уроках и вы заняты. Но вы можете повысить у своих детей мотивацию к учебе, не становясь асами в физике, математике или английском языке, как вы морально поддерживаете их в дружбе, спорте или карьере, не имея прямого отношения к этим аспектам. Необходимые вам инструменты всесторонне исследованы и изложены в толстых учебных пособиях и увесистых научных трудах. Мы потратили три года на то, чтобы их проанализировать и свести к простым стратегиям, которые вы можете использовать в машине, за ужином и в моменты, когда ваш ребенок ругает свое домашнее задание.

Секрет науки и практики успешного обучения – в вовлеченности, и это одна из важнейших вещей в образовании, на которых никто не заостряет внимания.

Более действенная, чем настойчивость или сила воли, вовлеченность представляет собой сложное взаимодействие эмоций, мыслей и моделей поведения, разжигая глубокий, подлинный интерес к окружающему миру. Интерес заряжает энергией, а не утомляет. Дети становятся проактивными учениками. Они задают вопросы, обращаются за советом или помощью, отстаивают свои интересы и учатся ставить цели, например сделать видео или написать историческую пьесу. Они отслеживают свой уровень знаний по разным дисциплинам и, если где-то он недостаточен, пытаются что-то с этим делать. Они развивают психологическую устойчивость и воспринимают проблемы как возможности роста, а сложности и препятствия – как естественные составляющие процесса обучения. Они упорно преодолевают вызовы, так как знают, что эти усилия окупятся сторицей. Они стремятся углубить свое понимание каких-то вещей и явлений и ищут креативные способы связать свои знания с жизнью. Эти любопытные создания могут страшно надоедать своими бесконечными вопросами, но такая пытливая любознательность формирует в их мозге сети нейронных связей, закладывая фундамент будущего успеха.

Что отличает людей, увлеченных процессом познания, так это самосознание и внутренняя мотивация. Они идут по миру с уверенностью, которая исходит не только из соответствия внешним ожиданиям, но и из внутренней убежденности в своих ценностях и способности достигать поставленных целей. Они знают, когда выкладываться по полной, а когда просто закрывать возникающие вопросы. Как результат, они и успешны, и счастливы.

И это не заоблачная фантазия или утопия по мотивам легендарной Шангри-Ла. Данные многочисленных исследований свидетельствуют о том, что повышение вовлеченности студентов[3] в учебный процесс имеет целый ряд положительных моментов, которые мы не придумываем и не преувеличиваем [7]:

• Более высокие отметки по учебным предметам.

• Более высокие достижения в учебной и внеучебной деятельности.

• Более высокие результаты тестов.

• Более высокие академические устремления.

• Более высокие результаты выпускных экзаменов.

• Более высокая посещаемость занятий.

• Более длительное нахождение в колледже.

• Более высокая удовлетворенность жизнью.

• Более выраженное просоциальное поведение.

• Снижение уровня стресса и депрессии.

• Уменьшение суицидальных мыслей и поступков.

• Сокращение употребления психоактивных веществ.

• Уменьшение количества правонарушений и проблем с поведением.

Другими словами, более вовлеченные в образовательный процесс дети лучше учатся, лучше проявляют себя в разных областях, лучше себя чувствуют и лучше живут.

Тем не менее вовлеченность редко обсуждается на родительских собраниях, школьных советах и даже на конференциях лидеров в сфере образования. Вовлеченность – очень сложное и многогранное явление, подверженное влиянию целого ряда факторов: родители, учителя, сверстники, школьная культура, поведенческие нормы. Многие признаки ее отсутствия, или апатии, легко упустить, а решить проблему, которой вроде как и нет или признаки которой неочевидны, крайне трудно.

Мы предлагаем вам простую схему, позволяющую сделать тайное явным, а сложное – понятным и действенным. Мы поделимся картой, которая поможет вам поддерживать интерес вашего ребенка к познанию как в школе, так и за ее пределами. В части I вы узнаете о четырех режимах вовлеченности: режиме пассажира, режиме достижений, режиме сопротивления и режиме иссследования. Это не диагностические ярлыки, а динамические состояния, через которые проходят дети в зависимости от среды, в которой они живут и вращаются.

Познакомившись с ними, вы уже не сможете упустить важные «тревожные звоночки».

Дети в режиме сопротивления по-разному демонстрируют родителям и учителям свое глубокое неприятие к школе. Они не интересуются учебой, отказываются выполнять домашние задания, нарушают дисциплину и прогуливают уроки. Эти сигналы обычно очевидны, но за ними часто скрывается чувство неполноценности или неадекватности, которое необходимо проработать.

Молодые люди в режиме пассажира проявляют умеренную активность на уроках, выполняют необходимый минимум требований, иногда приносят домой высокие отметки, но никогда не погружаются в процесс своего обучения с головой. Им неинтересно то, чему их учат, и они рискуют не сформировать привычки и навыки, необходимые для успешной учебы и работы. По данным проведенного нами исследования, в режиме пассажира функционирует почти половина учащихся средних и старших классов [8]. Директор одной из школ, с которым мы общались, назвал их «безнадзорными середнячками», потому что работающие на пределе возможностей учителя основное внимание уделяют наиболее проблемным и наиболее способным ученикам.

Дети в режиме достижений кажутся самыми вовлеченными в учебную деятельность. Они высоко мотивированны и тратят много времени и сил, чтобы отлично учиться и получать всевозможные грамоты. Их любят и хвалят учителя. Но они часто хрупкие и слабые в личностном плане и в плане психологической устойчивости. Зацикленность на достижениях означает, что детям некогда погрузиться в процесс познания и выяснить, что лично для них имеет значение. А постоянное ожидание похвалы заставляет избегать риска. Зачем пробовать или предлагать что-то новое, если можно попасть впросак?

На самом же деле апофеозом вовлеченности является режим исследования, в котором дети формируют устойчивое стремление к знаниям и важные метакогнитивные навыки. Исследователи тоже достигают прекрасных результатов в учебной и внеучебной деятельности, но, в отличие от Достигаторов, не боятся быть активными, дерзать, экспериментировать и терпеть неудачи. Они достаточно уверены в себе, чтобы выходить за установленные рамки, проявляя креативность и предлагая нестандартные решения проблем в школе или на спортивной площадке [9]. И они глубоко вовлечены в процесс своего обучения и развития, находя смысл в упорном труде.

Исследование в данном контексте не задумчивое созерцание объектов или длительные размышления о них. И не то, чем бесцельно и радостно занимаются целыми днями малыши, познавая все, что их окружает. Исследование не мешает учебе. Наоборот – там, где учителя поощряют самостоятельность в добывании знаний, дети получают более высокие текущие и итоговые отметки по предмету [10]. Способность достигать глубокой вовлеченности в познавательный процесс и выбирать, куда тратить львиную долю своей ментальной энергии – это не приятный бонус, а плата за вступление в сознательную жизнь. Данная способность существенно важна для всех детей, но особенно для тех, кто оказался на обочине образования и общества из-за расизма, скудного знания английского языка или политики финансирования школ, предоставляющей наименьшее количество образовательных ресурсов тем, кто в них больше всего нуждается. Она является ключевым фактором успеха не только в учебе, но и в жизни, как показали результаты фундаментального исследования социолога Аниндьи Кунду [11].

Проблема в том, что в большинстве школ не поощряют учебно-познавательную деятельность. Наше исследование показало, что менее 10% учащихся III–XII классов считают, что школа предоставляет им возможности находиться в режиме исследования [12]. Многие школы активно этому препятствуют, из-за чего родители все чаще испытывают разочарование в традиционном образовании. Обеспокоенные тем, что их ребенка не видят, не ценят и не поддерживают, они обращаются к другим вариантам – от домашнего обучения до микрошкол [13]. Такие случаи, особенно в отношении маргинализированных детей, в США не единичны. Но, поскольку большинству семей приходится отправлять своих детей в государственную школу, повышение учебной вовлеченности следует рассматривать как обязательный, а не желательный момент.

Вы можете считать, что от вас здесь мало что зависит. Ваш подросток не жаждет ваших советов. К тому же основная часть обучения происходит в классах, клубах и на спортивных площадках, верно? Не верно. Исследования показывают, что вы обладаете огромным влиянием, не меньшим, чем учителя, даже в старших классах [14]. Посудите сами: во всех странах – членах ОЭСР дети, чьи родители интересуются их учебой, независимо от социально-экономического статуса семьи, сдают тесты по математике в среднем на 16 баллов лучше своих сверстников [15]. На самом деле вы, как никто другой, можете помочь своему ребенку, образно говоря, наращивать мускулы Исследователя, потому что школа – далеко не единственное место, где дети учатся новому. Искра, пробуждающая познавательный интерес, может возникнуть где угодно. Ваша задача – знать, как ее искать, замечать, поддерживать и связывать с личными устремлениями вашего подростка.

То, во что вы верите, что вы говорите (и не говорите) и что вы делаете, имеет большое значение. Главное, чтобы дети были открыты к вашему руководству. Мы рассматриваем это на протяжении всей книги. В части II «Набор инструментов для повышения вовлеченности» мы используем опыт лучших педагогов, психологов, консультантов, врачей, ученых, а также родителей и детей, чтобы предложить вам стратегии, которые помогут вашему ребенку курсировать между разными режимами вовлеченности и чаще быть Исследователем. Думайте о своем ребенке как о водителе, управляющем автомобилем: водитель должен знать, где он находится, куда ему двигаться и когда какую скорость включить. В нашем контексте это означает помочь детям в режиме пассажира переключиться с нейтральной передачи и добавить газу; умерить рвение Достигаторов, чтобы не сжечь двигатель, и развернуть детей в режиме сопротивления в направлении своего обучения. Мы показываем, как смело смотрят в глаза неопределенности Исследователи и как стойко они переносят неудачи и трудности. Мы затрагиваем некоторые философские аспекты, но в основном практические: как бороться с прокрастинацией, управлять стрессом, избавляться от перфекционизма, а также побуждать думать о своих интересах, целях и устремлениях, а не только о том, что им нужно сделать к пятнице.

Мы, авторы этой книги, познакомились много лет назад в Болгарии на Международной конференции по образованию. Дженни, в прошлом финансовый журналист, собирала данные о состоянии школьного образования и обучения. В отличие от финансового мира, где вся информация находилась в свободном доступе, эти данные было не найти. Ребекка помогла ей в этом и пролила свет на человеческий фактор как причину проблем в данной сфере. Спустя несколько лет мы решили, что идеи, о которых мы говорили на конференциях, читали в отчетах и писали в объемных научных трудах (Ребекка) и статьях (Дженни), заслуживают более широкой известности. Мы создали простую, но эффективную схему, помогающую понять наших детей как учеников и оказать им необходимую поддержку в приобретении новых знаний и навыков.

Ребекка вот уже 25 лет занимается поиском инновационных методов совершенствования образования. Начинала она с руководства образовательными программами для рабочих-мигрантов в своем родном штате Орегон, а сейчас является директором Центра всеобщего образования при Брукингском институте и внештатным профессором Университета Джорджтауна. Она регулярно консультирует лидеров самого высокого уровня – от Организации Объединенных Наций и Белого дома до руководителей компаний из списка Fortune 500. С ее помощью были запущены новые международные проекты, организации и инициативы по всему миру – от Северной Америки до Азии. В 2017 году Ребекка провела масштабное исследование 3 тыс. образовательных инноваций по кардинальному улучшению учебно-воспитательного процесса в 160 странах и поняла, что в этом пазле не хватает одного важного элемента: семьи и родителей. Поэтому она запустила проект «Глобальная сеть по вовлечению семей в образовательную деятельность» (Global Family Engagement in Education Network) и инициативу по укреплению роли семей и сообществ в воспитании и обучении детей.

Дженни больше десяти лет проработала в издании The New York Times, освещая сначала финансовую, а затем – образовательную сферу. Ее репортажи во время финансового кризиса были отмечены престижной премией Джеральда Леба (и привели к увольнению гендиректора компании Merrill Lynch за дезинформацию совета директоров). С появлением детей интересы Дженни естественным образом сместились с вопросов обеспечения долговых обязательств на вопросы обеспечения должного образования, особенно подрастающего поколения. Заинтересовавшись этой темой еще во время своей работы в The New York Times, она в 2015 году присоединилась к стартапу Quartz, а в 2020 году запустила подкаст, чтобы брать интервью у мировых лидеров в сфере образования, и информационную рассылку для вот уже 80 тыс. подписчиков.

Эту книгу было нелегко написать (спросите наших родных). Мы начали работать над ней три года назад, задавшись вопросом: «Как помочь детям хорошо учиться?» Мы искали на него ответы везде: в классах с замечательными учителями и в школах с прогрессивным руководством. Мы искали их в психологии, социологии, нейробиологии, естествознании, педагогике и даже философии. Мы искали их на работе и в свободное от работы время: Дженни публиковала сотни историй, а Ребекка возглавляла международное исследование о взаимодействии школы и семьи для успешного обучения и гармоничного развития детей.

Мы проанализировали данные опросов более 25 тыс. родителей и 6 тыс. учителей в Соединенных Штатах и еще девяти странах, проведенных Ребеккой и ее командой из Брукингского института совместно с партнерами Family Engagement in Education Network. В 2024 году мы объединили свои усилия с некоммерческой организацией Transcend и провели общенациональные репрезентативные социологические опросы учеников школ США и их родителей [16]. Мы просили учащихся III–XII классов описать свой школьный опыт и возможности проявления интереса к обучению, а затем сравнивали их ответы с ответами родителей – как те оценивают опыт своих детей. Спойлер: у детей не все в порядке, а родители не в курсе.

Мы также достаточно много общались со школьниками лично, потому что это лучший первоисточник. Мы взяли интервью у ста ребят из больших и малых городов, из богатых и малообеспеченных семей, с разным цветом кожи и разными национальными корнями. Мы спрашивали их, что им нравится в школе, а что – нет. Мы интересовались их надеждами и мечтами, помогают ли им с учебой родители и чего бы им, в принципе, хотелось от взрослых. (Если вам интересно, больше всего детям хочется, чтобы их выслушали.) Мы заходили в классы и проводили фокус-группы в школах от Техаса и Теннесси до Нью-Йорка и Лондона. Кроме того, мы поговорили с сотнями родителей, учителей и специалистов по обучению.

Но мы не даем советы с высокой трибуны. Мы сами столкнулись со многими проблемами, которые рассматриваем в этой книге. У Дженни был жизнерадостный ребенок, который живо всем интересовался и хорошо учился в школе, пока не начал терять сознание от усталости и впадать в тревожную апатию. Бесконечная череда анализов показала, что у девочки целиакия, отчего и случались обмороки, а также СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Дженни с мужем были ошеломлены. Они осознали, что никто не уделяет пристального внимания детям, которые выполняют все, что от них требуется, даже если это имеет свою цену. Занявшись здоровьем дочери и узнав ее диагноз, они вдруг поняли многие вещи, например почему иногда она могла прекрасно сконцентрироваться, а иногда – нет (и почему их крики и нотации никогда не работали). А тем временем другая дочь до поздней ночи сидела в учебниках, вызывая не меньшую тревогу своим упорным стремлением быть отличницей. Как уберечь ее от потенциальных рисков для здоровья? Дженни отчаянно пыталась понять, как помочь каждому из своих детей, которые, судя по всему, нуждались в совершенно разных вещах и подходах.