Равиль Валиев Черный полковник

Глава 3

Боже, как он ее ненавидел… Ненавидел ее застиранный халат, вечные ее бигуди на нечесаных волосах, ненавидел тупой взгляд карих коровьих глаз… Ее сипловатый голос задевал какие-то чувствительные струнки в его душе, рождая неприятные и тянущие вибрации, которые хотелось отбросить немедленно.

Увы… Он вздохнул и прикрыл глаза. Серая безысходность их общего бытия провалилась в бездонную темноту, даря покой глазам, но не оставляя места для отдыха настрадавшемуся слуху.

– …Костик Коростылев все не угомонится – сыну комнату выбил, молодец какой! До командующего дошел, но настоял на своем! Вот как нужно! А то ютились в однушке, бедные…

Он встал, не в силах терпеть ноющую боль в затылке. Окинул взглядом их скромные общежитские квадратные метры и витиевато выругался про себя…

Ведь нужно же было так вляпаться! А вот такая она жизнь – в молодости, кажется, все идет по плану, по наезженной дорожке. Все события встают на положенное им место. Школа, техникум, армия, работа… Но где-то маленький такой шажочек в сторону, легкое сомнение, и все – отрицательный результат не заставляет себя ждать.

Цепочка случайностей приводит человека в место, далекое от его мечтаний.

Ну вот зачем, спрашивается, нужна была ему тогда эта Танька? Несимпатичная, не очень умная… Поспорил с дружбанами: завалю в постель телку – и вот он, результат… Завалил на свою голову.

– Я в гараж, – буркнул он, не глядя на жену, и подхватил старенький пиджак, – вечером буду…

Не дожидаясь ответного рыка, снял с гвоздя ключ от гаража и распахнул дверь. Вывалился в полумрак коммунального коридора.

– За хлебом не забудь зайти, алкаш! – Доброе слово, словно кирпич в спину, все-таки достало его на излете.

Знает же, стерва, что он не пьет в гараже, но нет, нужно выплеснуть свою злобу, оповестить соседей о его мнимой слабине.

Он прошагал темным коридором, рысью проскочил общую кухню, обдавшую его смесью запахов и наконец вышел во двор, окунувшись в веселый птичий гам.

Вдохнул набиравший свою силу знойный воздух, выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Выходной… какое же это счастье! Не видеть этих рыл на работе, смыться из дома на добрые – он мельком глянул на наручные часы – полдня!

Торопливо закурил любимые «Родопи» и зашагал быстрым шагом вдоль дома.

Гараж встретил его родным до боли запахом машинного масла, бензина и металла. Дневная жара еще не вступила в свои права, поэтому ночная прохлада оставила свое присутствие за его кирпичными стенами.

Привычным движением щелкнул выключателем, не глядя повесил пиджак на аккуратную вешалку на стене и счастливо засмеялся. Это и был его дом… Только тут он чувствовал себя уютно и защищенно.

Лоснящийся бок «Волги» бликовал от света стоваттной лампочки под потолком. Кожи коснулся прохладный металл, доверчиво и приятно прижимаясь к его ладони. Он невольно залюбовался круглыми изгибами автомобильного корпуса – пусть модель и не самая новая, но это была его машина. Единственное, что осталось от отца.

Любовь, разделенная на двоих.

Он почти не общался с соседями по гаражному блоку – скучны они были для него. Вечные жалобы на жизнь, жен и судьбу, заканчивающиеся неизбежной попойкой. Он их понимал, но участвовать во всем этом душа не лежала. Да и не любил он употреблять алкоголь, нужно было сознаться.

Конечно, с упорством, достойным лучшего применения, соседи по гаражу долго лезли к нему со своей пустой дружбой, но, упершись в прочную стену неприятия, отстали. Не сразу, но отстали… Хотя тут, скорее всего, больше всего помогла его профессия.

Вот и наслаждался он так любимым с детства одиночеством. И лелеемой с этого же времени страстью… Страстью, от которой и сейчас у него начало быстро биться сердце в груди.

Он протиснулся между дверцами машины и стеной в закуток в дальней части гаража. Здесь был оборудован его личный уголок отдыха – в пространстве три на два метра он умудрился расположить все нужные ему вещи, способные создать уют в столь тесном месте.

Диван, журнальный столик, репродукции на оклеенных обоями стенах. Небольшая тумба с чайником и электрической плиткой. Бочка с водой…

Вниз, под автомобиль, уходили деревянные ступени – там, в погребе, хранились соленья-варенья и стоял небольшой верстак для мелкого ремонта. Но туда он заглядывал редко. Кто мало ездит – у того и машина реже ломается…

Он с шумом сел на крякнувший под его немалыми ста килограммами диван и с наслаждением вытянул ноги.

Тишина, прерываемая тихим поскрипыванием металла ворот, разогреваемых солнечными лучами, убаюкивала, погружая в дрему. На черном экране закрытых век начали проявляться знакомые и волнующие картинки. Низ живота стал наливаться томительной тяжестью.

Он наслаждался этим моментом. Моментом, когда расслабленное тело отпускали тиски постоянного напряжения. Именно сейчас он становился тем, кем был на самом деле, и маски отбрасывались за ненадобностью. Здесь была его крепость, его закрытое пространство. Стараясь не растерять пойманное чувство, он медленно встал, быстрым движением сбросил брюки и, оставшись в одних трусах, наклонился над стальным армейским ящиком, стоявшим в глубине его убежища.

Несколько заветных цифр на дефицитном цифровом замке открыли вход в сокровищницу, оберегаемую им со страстью Кощея. Но только не золото хранилось в бывшей таре для снарядов стопятидесятимиллиметровой пушки. Не золото…

Дрожащими руками он убрал прикрывающую заветную шкатулку пачку газет и журналов, вытащил ее, секунду подержал на весу и бережно поставил на столик. Уж столько времени он пользовался ее содержимым, но до сих пор она вызывала в нем щекотливое и волнующее чувство.

В первый раз она попала в его руки пять лет назад. После смерти отца.

Он судорожно сглотнул, удерживая в себе ставшую уже привычной боль. За эти годы он так и не привык, что его рядом нет.

Тогда, потерянный от своего горя, он пришел в гараж и долго сидел в машине, бездумно сжимая руками руль. Так это все было неожиданно и страшно…

Мать он и не помнил, отец заменил ему всю семью. Вскармливал из бутылочки и стирал ему пеленки. Так он и вырос до двадцати лет, иногда называя отца в шутку «мапа». Н-да…

Тогда, меланхолично перебирая вещи отца в гараже, он взглянул на этот ящик, прикрытый старым полушубком. От нечего делать решил проверить его содержимое. Старые газеты, какие-то документы, рубашки, а на самом дне – картонная коробка из-под ботинок фабрики «Скороход». Тут-то его и ждал сногсшибательный сюрприз. Две толстые пачки двадцатипятирублевых купюр и, самое удивительное, пачка долларов, которые сами по себе ввергли его в священный шок; ну а остальное содержимое шкатулки, находящейся в коробке, заставило его в изумлении сесть на промасленный пол.

Обтянутый веселенькой синей ситцевой тканью ларец хранил в себе нежданное отцовское наследство – массивный золотой перстень и шесть колод игральных карт. Да не простых карт, а особенных…

Он со времен детских поездок на поезде помнил страшных молчаливых мужчин, разносящих по забитым людьми отсекам плацкартного вагона маленькие календари, открытки с видами приморских городов и такие вот колоды. Они оставляли свой товар на столике, молча и деловито исчезали в шумном полумраке, чтобы через несколько минут появиться снова и вопросительно-требовательно заглянуть в глаза неосторожно поинтересовавшегося товаром пассажира.

«Немые», – шелестело по вагону. Это была какая-то тайная и странная секта, привлекающая к себе пугающее внимание. Откуда они брались и куда девались – была большая тайна. Весь их маленький гешефт никем не останавливался и никем не контролировался. Они, словно невидимки, просачивались сквозь закрытые двери вагонов и так же внезапно исчезали в пространстве. Не замечаемые ни милиционерами на перроне, ни проводниками в вагоне.

Однажды, когда тетка, с которой он чаще всего ездил к родственникам в Тверь, отвлеклась на секунду, он сумел-таки вскрыть колоду карт.

Увиденное поразило его на всю жизнь – на каждой карте, в соответствии с мастью, была изображена полуобнаженная женщина. Разной степени «раздетости», но неизменно в самой раскрепощенной позе, позволяющей разглядеть все анатомические подробности женского тела.

За несколько мгновений изумленного разглядывания что-то в нем перевернулось навсегда. То, что прежде лишь смутно оформлялось в его сознании, теперь предстало перед ним – не столько в бесстыдстве, сколько в поразительной, смущающей ясности.

Именно с этого момента он начал меняться – не сразу, не резко, но навсегда. Из того самого мальчишки, что любил строить воздушные замки, постепенно вырастал юноша, начинающий понимать мир во всей его сложной и многогранной правде.

Удар тетки по рукам вернул его к реальности, но не смог стереть возникшее чувство. Оно было не о доступности, а о внезапном, глубоком понимании иного мира – мира взросления, сложного и притягательного.

Тогда, в гараже, стараясь не думать, откуда это богатство оказалось у его отца, простого пожарного инспектора, он дрожащими руками распечатал одну колоду.

Сознание чуть не оставило его в тот момент – карты оказались именно теми! Но с одним существенным отличием. Качество изображения!

Это были не расплывчатые картинки из вагонов, похожие на подкрашенные репродукции, а полноценные цветные фотографии высочайшего качества.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Швертбот – парусное одномачтовое спортивное и прогулочное судно облегченной конструкции с выдвижным килем.

2

Здравствуй! Как дела, уважаемый? (азерб.)

3

Спасибо, хорошо… Откуда ты знаешь наш язык?

4

Бывал у вас.

5

Я плохо говорю по-азербайджански.

6

Спасибо! Как тебя зовут? (азерб.)

7

Пожалуйста…

8

Сухой горячий шквальный ветер.