2. После первой медитации на любовь можно сосредоточиться на второй медитации, которая приведет вас к мыслям о тех, кто попал в беду. Думая о тех, кому сейчас плохо, вы начинаете по-настоящему «жить» их бедами и печалями и, преисполнившись сострадания, вы будете посылать им мысли – лучи – понимания и сочувствия.
3. В третьей медитации вы думаете о счастье других людей, вы радуетесь тому, что наконец-то они достигли процветания и всего того, к чему так долго стремились. Вы думаете обо всех этих вещах и излучаете во внешний мир радостные мысли.
4. Четвертая медитация есть медитация на зло. Здесь вы позволяете разуму медитировать над прегрешениями и болезнями. Вы думаете о том, как зыбка грань между здравым рассудком и безумием, между здоровьем и недугом. Вы думаете о том, как быстротечен момент наслаждения и как всеобъемлюще зло, которое приходит как расплата за мгновения наслаждения. Затем вы думаете о тех страданиях, к которым может привести потворство злу.
5. Пятая медитация – это та, в которой мы обретаем безмятежность и спокойствие. В медитации на безмятежность вы поднимаетесь над земной сферой, поднимаетесь над чувством ненависти, взмываете даже над чувством земной любви, ибо земная любовь – это всего лишь жалкая подмена истинного чувства. В медитации на безмятежность вас уже не тревожит подавленность, вы не испытываете страха, да и богатство желанно для вас не ради него самого, а ради того добра, которое вы с его помощью можете сделать другим.
В медитации на безмятежность вы можете спокойным взором окинуть собственное будущее, зная, что во все времена вы будете прилагать все силы, чтобы жить в соответствии с вашим уровнем развития. Те, кто достиг такого состояния, далеко продвинулись на пути эволюции, а те, кому это удалось, вполне могут надеяться, что их знания и их внутреннее (сокровенное) знание высвободят их из вечного колеса рождений и смертей.
Вы можете задаться вопросом, что наступает после медитации. Что ж, следом за нею приходит транс. Нам придется пользоваться именно этим словом из-за отсутствия лучшего. Фактически, транс – это состояние в медитации, в котором истинное «я» выходит из тела, как человек выходит из автомобиля.
Однако, как всем нам приходится убеждаться на собственном опыте, иногда оставленная без присмотра машина может быть похищена. То же происходит и с человеком, если он настолько глубоко погружается в медитацию, что впадает в состояние транса, не очистив предварительно свой разум от страстей и греховных помыслов. В этом случае он просто напрашивается быть похищенным иными сущностями. Состояние транса чрезвычайно опасно, если не заниматься медитацией под надежным присмотром.
Существуют различные формы духов стихий (элементалей) и бесплотных сущностей, которые вечно рыщут в поисках возможности поозорничать, и если им представляется случай натворить бед, завладев человеческим телом, они радуются этому так же, как компания подростков, отправляясь кататься в украденном автомобиле. Само собой, подростки искренне намерены вернуть машину в целости и сохранности, но чаще всего она оказывается разбитой. Так и телу, которым часто завладевают иные сущности, наносится тяжкий вред.
Позвольте повторить, что если помыслы ваши чисты, если чисты ваши намерения, если вы не испытываете страха, то никто не сможет в вас вселиться, завладеть вами, вы никогда не станете одержимым. Вам нечего бояться, кроме самого страха. Позвольте мне повторить и это: если вы не боитесь, то излучаете ауру, которая оберегает ваше тело так же, как охранная сигнализация оберегает дом. И если ваши мысли чисты, если вас не обуревают плотские страсти, то при любой попытке такой страсти завладеть вашим телом в вашем сознании раздастся тревожный звон колокольчика и вы немедля опустите взгляд вдоль Серебряной Нити, чтобы увидеть, в чем там дело. Точно так же крестьянин стережет свой сад, чтобы уберечь яблоки! В вас никто не может вселиться, никто не может завладеть вами, если сами вы не пребываете во власти страха. Но если вы боитесь всего этого – что ж, тогда ради вашего душевного и телесного спокойствия не затевайте игр с состоянием глубокого транса в медитации.
Я решительный противник гипнотизма, применяемого без огромных предосторожностей, ибо если вас введет в гипнотический транс человек неопытный, то его постоянно будут одолевать опасения относительно того, всели у вас в порядке, сможет ли он вывести вас из транса и т. д. Гипнотический транс – это транс пассивный. Это транс, вызванный целой серией мощных внушений, подкрепленных верой самого человека в то, что он может быть загипнотизирован. По сути, когда человек находится под гипнозом, ситуация очень напоминает внезапно наступившее косоглазие. Дело в том, что эфирный двойник человека слегка смещается в сторону от полной синхронизации, а это означает, что между физическим и эфирным телами нет более абсолютного совмещения.
Если вы попадете в руки скверного гипнотизера, он может причинить вам громадный вред на многие годы. Ведь не станете же вы обращаться к хирургу, который только что прошел заочный курс хирургии. Вам нужен знающий, уверенный в своих силах специалист. А посему – ради вашего же физического и душевного здоровья – не позволяйте манипулировать собой жалким дилетантам. Если по какой-то причине вы хотите или вам необходимо быть введенным в состояние гипноза, обратитесь тогда в местную медицинскую ассоциацию, где вам укажут на медика-гипнотизера, свято чтущего этические принципы и прошедшего подготовку под руководством и строгим контролем знающих специалистов. Вы можете подумать, что я преувеличиваю опасность, но. Взглянуть бы вам на некоторые полученные мною письма, где говорится о том, какой вред был причинен бездарными, преступно небрежными гипнотизерами-шарлатанами. Никогда не забывайте о том, что, когда вы пребываете в состоянии гипноза, ваша душа выталкивается из точек полного совмещения с центрами вашего сознания.
Что касается медиумов, то нередко это люди, которые впадают в сонную разновидность транса, в сонную разновидность гипноза, поскольку осознанно или неосознанно они слегка гипнотизируют сами себя и в результате становятся сверхвнушаемыми. В таком состоянии они и могут быть использованы в качестве телефона теми, кто пребывает по ту сторону жизни. Однако помните о том, что мы уже говорили и что мы вместе узнали о бесплотных сущностях. Истинно добрые люди, ушедшие из этой жизни, слишком заняты, чтобы валять дурака, передавая послания на спиритических сеансах.
Разумеется, при определенных условиях хорошо подготовленный и добросовестный человек может войти в физический транс, тогда как его астральное тело останется в полном сознании, и таким образом сможет осуществлять надзор над особой, передающей послания группе сидящих внизу. Это чрезвычайно полезный метод при проведении детальных исследований, но при этом крайне важно, чтобы сеанс не был внезапно прерван шумом или появлением посторонних людей.
Существует еще весьма специфическая форма оккультного транса, которую Адепты именуют «храмовым сном». Этот тип транса полностью отличается от всего упомянутого выше, поскольку Посвященный, который изучал все это в храмовой обстановке, хорошо знает, что делает, и может вполне осознанно бросить себя в состояние транса, как человек может «броситься в машину» и уехать прочь. Он полностью себя контролирует, и никто не может им завладеть. Но для этого, разумеется, нужны годы практики, и пока человек не обретет достаточного опыта, он постоянно должен находиться под внимательным присмотром того, кто таким опытом обладает.
У обычного человека, пытающегося заигрывать с состоянием транса, обычно срабатывает весьма полезная защитная система. Попытайтесь поиграть в транс, и если вы нормальный, скромный человек, вы довольно быстро уснете! Это убережет вас от вторжения бесплотных сущностей. Но даже здесь имеются две серьезные опасности. Вот пример. Находясь в трансе, вы вначале бодрствуете, затем погружаетесь в сон. Так вот, в тот момент, когда вы находитесь в промежуточном состоянии между бодрствованием и сном, вы наиболее уязвимы и в вас могут вселиться иные сущности. Точно так же вы уязвимы тогда, когда (в аналогичных условиях) вначале вы спали, а затем пробудились. Заметьте себе, однако, что это относится лишь к тем случаям, когда люди забавляются гипнотизмом или состоянием транса, но нет никакой опасности в промежуточном состоянии между сном и бодрствованием в обычной будничной жизни.
Из всего этого следует, что с вашей стороны было бы весьма неразумно допускать баловство с состоянием транса, не будучи под тщательным присмотром.
В некоторых храмах человек, проходящий подготовку, пребывает под надзором двух старших лам, которые способны поддерживать двухстороннюю связь со всеми мыслями ученика, и их ласковое, но твердое руководство предохраняет ученика от нанесения вреда самому себе либо иному человеку. Пройдя определенные испытания, ученик получает разрешение самостоятельно погружаться в глубокие трансы, и первым делом он обычно вводит себя в очень глубокий транс, который мы называем «визионерским трансом». Это действительно очень глубокий транс. Посвященный становится совершенно неподвижен и со стороны может показаться застывшим, с окостеневшими конечностями. И в этом состоянии он по-прежнему пребывает в собственном теле, но при этом очень похож на человека на вершине высокой башни, вооруженного мощным телескопом, с помощью которого все может видеть четко, ясно и как бы в увеличенном виде. Человек с телескопом может повернуться в любую сторону и видеть происходящее с поразительной четкостью.
В состоянии визионерского транса вы не покидаете своего тела. Прежде чем вы сможете его покинуть, хорошенько запаситесь терпением и начинайте практиковаться в трансе перенесения. При этом тело становится вялым, податливым, полностью лишено сознания и пребывает в каталептическом состоянии, находясь лишь под надзором так называемого смотрителя. Дыхание становится редким, замедляется сердцебиение, и жизнь в теле едва теплится.
Попадая в подобные трансы, вы прежде всего задаетесь вопросом, не является ли увиденное вами лишь плодом вашего воображения. Но с приобретением практического опыта вы научитесь отличать реальность от того, что является всего лишь отражением мыслей какой-либо иной сущности, бесплотной или наделенной плотью.
Приведу вам иллюстрацию. Вы сидите где-нибудь, пребывая в полном покое и погрузившись в глубокий транс медитации. Если вы позволите своему сознанию бесцельно блуждать без всякого контроля с вашей стороны, вы можете оказаться рядом с крепко подвыпившим типом и ужаснуться при виде извивающихся вокруг него странных зверей. Да, все эти полосатые слоны действительно существуют в мыслеформах! Хуже того, позволив себе бродить без руля и ветрил, вы можете натолкнуться на какого-нибудь озлобленного человека с замыслом убийства в душе. И если он действительно замышляет убийство, тогда вы, несчастный страдалец, увидите это злодеяние так отчетливо, словно оно происходит не в чьих-то мыслях, а наяву. И тогда вы так резко вернетесь в собственное тело, что в ближайшие двадцать четыре часа вас неотступно будут преследовать мысли о том, что вы были свидетелем убийства или чего-нибудь похуже!
Посвященный метафизик легко отличит реальное от воображаемого, но я снова хочу дать вам совет: если у вас нет по-настоящему серьезной причины, чтобы ввести себя в глубокий транс, – лучше этого не делать.
Если вы не прислушаетесь к этому совету, что ж, тогда прислушайтесь вот к чему. Если находясь в глубоком трансе или в астрале вы столкнетесь с какими-то отвратительными сущностями, которые станут корчить вам рожи или еще хуже, тогда просто направьте на них мощный поток мыслей о том, что вы их не боитесь, и как только вы это сделаете, весь этот народец тут же исчезнет. Они питаются только вашим страхом, и если вы не боитесь, это их отпугивает.
Из чувства искренней дружбы советую вам: не позволяйте себя гипнотизировать, если только за дело не берется квалифицированный медик. Советую вам также не подвергать себя трансу, не находясь под наблюдением знающего человека. Обычная медитация совершенно безопасна, с вами не может произойти ничего дурного, поскольку вы вполне владеете собой. Так что медитируйте себе на здоровье. Избегайте лишь гипнотизма и глубокого транса, ибо они ни на йоту не продвинут вашего развития.
Темный ночной туман понемногу начал сереть и медленно отступать под лучами восходящего солнца. Некоторое время его сырые щупальца еще тянулись вверх из высокой травы. Но вскоре из тумана стала вырисовываться средневековая деревушка Мач Нэттеринг (Много Сплетен), угнездившаяся в глубокой долине среди гор Котсуолд. По горным склонам раскинулся густой лес, словно грозя поглотить крохотное селение. Вдоль главной улицы с тихим журчанием струился ручеек, служивший заодно сточной канавой для всей деревни.
Мач Нэттеринг была типичной английской деревней с небольшими каменными домами и крышами из желтого камыша, нарезанного на соседних болотах. В дальнем конце деревни виднелся обширный выгон с утиным прудом. Туда, к слову сказать, окунали сварливых мегер на стуле, привязанном к концу длинного бруса, далеко выступающего над затхлой, покрытой тиной водой. Чуть поодаль, у ближнего к деревне берега пруда можно было увидеть небольшую каменную площадку, вероятно остаток древнего базальтового выступа на склоне горы. Сюда обычно приводили ведьм, чтобы швырнуть в воду и посмотреть, утонут они или выплывут. Если они тонули, то объявлялись невиновными; если держались на воде, тогда все решали, что им помогает дьявол, и несчастных снова швыряли в воду, пока, наконец, «рука дьявола не утомлялась» и ведьма не шла ко дну.
Майский шест все еще был разукрашен лентами, потому что вчера был праздник Пасхи, и деревенская молодежь плясала вокруг шеста и выбирала себе суженых.
По мере того как светало и приближался новый день, из обмазанных глиной отверстий в крышах и дымовых труб зазмеились струйки дыма – верный знак того, что английские йомены пробудились и взялись готовить завтрак, прежде чем приняться за работу. Их завтрак – кружка эля да кусок черствого хлеба, ибо в те времена и речи не было о каком-нибудь чае, кофе, какао, и лишь очень редко – примерно раз в год – могли они отведать мяса. Только весьма зажиточные семьи знали вкус мяса, остальные же ели то, что выращивали сами.
Отовсюду послышался шум, и все в деревне пришло в движение. Вскоре из домов стали выходить мужчины, направляясь кто в овчарни, кто к стойлам, а кто в луга ловить и запрягать лошадей. Женщины возились по хозяйству – мыли, чистили, готовили, чинили одежду и думали, как свести концы с концами, живя на скудные гроши. В те времена очень многое добывалось путем прямого обмена, и все в деревне хорошо знали, у кого что есть, ведь скоро должны были приехать бродячие торговцы с новыми товарами.
Утро каталось своей дорогой, расставляя столбы солнечного света вдоль деревенской улицы и ярко вспыхивая в круглых зеленоватых стеклышках немногих застекленных окон. Немного погодя снова все пришло в движение. Миссис Хелен Хайуотер опрометью вылетела из своего дома в конце улицы и помчалась по булыжной мостовой. Ее старые растоптанные башмаки робко выглядывали из-под пышных юбок, слегка развевающихся от ее стремительной походки. Лицо ее под высоким, расшитым лентами чепцом пылало жаром и все покрылось капельками пота. Она неслась на всех парусах, словно шхуна, убегающая от зимней бури, «цок, цок, цок, цок» постукивали ее каблуки по камням мостовой. На ходу она то и дело оборачивалась и бросала взгляд за спину, словно за ней гнался сам дьявол. Метнув быстрый взгляд, она с той же прытью пыхтя бежала дальше. Пробежав улицу из конца в конец, она уже едва переводила дух.
В конце мощеной улицы она свернула направо, где в гордом великолепии, чуть в стороне от остальных домов, красовалась лавка аптекаря. На мгновение она остановилась и еще раз оглянулась, затем подняла глаза на окна в свинцовых переплетах. Заглянув за угол дома, она увидела, что лошадь аптекаря не стоит у коновязи, и, вернувшись к крыльцу, взбежала по трем истертым каменным ступеням и распахнула настежь тяжелую дубовую дверь. «Динь, динь, динь» звякнул колокольчик у входа, когда она вошла в окутанную полумраком горницу.
Со всех сторон на нее нахлынули странные запахи – мускус и кардамон, лимонное, сандаловое и сосновое дерево, и еще множество незнакомых ароматов, которых она не могла распознать. Так она стояла, пыхтя и сопя, пытаясь перевести дух, когда из задней комнаты вышла другая женщина, жена аптекаря.
– О, Ида Шейке! – воскликнула Хелен Хайуотер. – Вчерашней ночью я снова ее видела. Опять она летала по небу. Ее хорошо было видно против луны, и опять она была нагишом, в чем мать родила, и сидела верхом на здоровенной березовой метле. – Ее передернула дрожь, и похоже было, что она вот-вот хлопнется в обморок, так что Ида Шейке поспешно подвела ее к стулу, стоявшему у небольшого прилавка.
– Полно, полно, – сказала она, – успокойтесь и расскажите все по порядку. Вот я вам отмерю кружечку эля, и вам сразу полегчает.
Хелен Хайуотер испустила драматический вздох и закатила глаза к небесам.
– Стою это я, – начала она, – в ночной рубашке у окна спальни и любуюсь, как Господь явил свою славу в сиянии луны на ночном небе. – Помолчав, она вздохнула и повела речь дальше. – Как вдруг гляжу это я направо, и тут мимо окна пролетает старый филин, а я мигом поняла, что он от кого-то удирает. Я гляжу еще дальше направо, а ОНА уже тут как тут, несется по небу, на ней ни клочка одежды, и я себе подумала: «Силы небесные, что подумают наши мужики, которые еще шатаются по деревне, да еще те цыгане в своем таборе, если увидят, как у них над головами разгуливает эта дочь сатаны!»
Ида Шейке плеснула еще эля, и он был выпит в полном молчании. Затем жена аптекаря сказала:
– Идемте-ка расскажем все это нашему священнику, преподобному отцу Догуиду. Уж он-то наверняка знает, как с этим быть. Вы, милочка, переведите дух, пока я надену чепец, и мы отправимся к нему вместе. Я велю ученику присмотреть за лавкой.
С этими словами она поспешила в заднюю комнату, откуда вскоре послышался ее резкий, отрывистый голос, отдающий распоряжения.
Немного погодя обе женщины, стрекоча, как сороки, уже спешили по дороге к дому приходского священника, чтобы держать совет с достойным пастырем всех здешних душ, преподобным отцом Догуидом.
А вдали от этих краев, в небольшой деревушке в окрестностях Лондона беспокойно ворочался в постели свирепый кардинал Уолси. В голове его роились планы охоты на ведьм, планы возведения на престол и низвержения королей, а с принцами он был так же суров и беспощаден, как с нищими. Он был удален в опалу в свое загородное поместье в деревушке Хэмптон, что в нескольких милях от Лондона. Но даже теперь он планировал полностью перестроить свое поместье и сделать из него настоящий Двор, Хэмптон-Корт, который бы достойно соперничал с двором самого английского короля. Но пока что кардинал, нимало не подозревая о том, что в далеком будущем его имя станет известной маркой нижнего белья, беспокойно метался в постели, а по всей Англии рыскали тем временем его Особые Следователи, стараясь напасть на след ведьм, чтобы подвергнуть их пыткам и сжечь на костре во славу Господа и ради спасения их души.
Достойный кардинал долго размышлял над всем этим, затем откинулся на мягкие подушки и с нескрываемым самодовольством подумал о том, как он переделает на свой лад Небеса, когда окажется там когда-нибудь, хотя сейчас, когда он обладал громадной властью, у него не было никакого желания покидать эту Землю.
А в деревушке Мач Нэттеринг две почтенные женщины поднялись, чтобы уйти восвояси от преподобного отца Догуида.
– Что ж, дочери мои, – мрачно сказал он, – мы не будем спускать глаз с той вдовы, о которой вы говорите, и увидим то, что нам следует увидеть. А когда мы это увидим, то поступим так, как велит нам слава Господня.
Он торжественно кивнул головой и выпроводил Иду Шейке и Хелен Хайу-отер за дверь.
Весь день женщины деревни собирались кучками и шушукались, то и дело поглядывая на лес, что мрачным кольцом окружал всю деревню. Не счесть было многозначительных кивков и складывания рук под фартуками. Мужчины, не зная, что происходит, были озадачены странным поведением своих жен. Впрочем, мужчинам к этому не привыкать, и они решили отнести это на счет очередного проявления лунного безумия, которое довольно часто находит на женщин.
На лугу у майского шеста вертелись волчком и подпрыгивали несколько юношей и девушек, придумывая новые фигуры для танца, который они вскоре собирались проплясать перед гостями из соседней деревни.
Немного погодя сгустились вечерние сумерки, и с окутанных мраком полей потянулись домой тяжко работавшие весь день мужчины. Ссутулив усталые плечи, они брели по мощеной улице и один за другим вваливались в свои дома. В тени дома священника молча замерли в ожидании четверо мужчин. Прислонясь к стене, они лишь изредка переговаривались едва слышным шепотом. Затем, уже в полной темноте, из боковой двери показалась фигура. Это был сам преподобный Догуид. Четверо ожидавших почтительно приветствовали священника, и тот промолвил:
– Следуйте за мной к дому вдовы. Я уже отправил гонца, чтобы тот привел следователей.
С этими словами он повернулся и пошел прочь, обходя стороной центр деревни и держа путь к лесу. Так они шагали минут двадцать, пока не вошли в густую сосновую тень. Дальше идти было труднее, так как сквозь голые ветви едва просачивалось тусклое мерцание ночного неба, но они привычно нащупывали путь и продвигались вперед, стараясь идти как можно тише. Наконец они вышли к поляне, где миновали кучу хвороста, а за нею – остатки зимнего запаса древесного угля. Затем, свернув налево, они увидели перед собой темные очертания грубо сколоченной хижины. Теперь их осторожность достигла предела. Они стали двигаться крадучись, непрестанно оглядываясь по сторонам, и тихонько, на цыпочках приблизились к хижине.
Один за другим они подошли к окошку, занавешенному куском плотной ткани, откуда пробивался наружу чуть заметный свет. Священник шагнул вперед, приложил глаз к узкой щелке и заглянул внутрь. Там он увидел убогую комнату, кое-как обставленную самодельной мебелью, сколоченной из неоструганных досок. Единственный свет давала горящая суковатая сосновая ветка, с которой еще капала смола. В шипении и потрескивании горящей ветки он увидел старуху, которая сидела на полу посреди комнаты. Внимательно прислушавшись, он понял, что она что-то тихонько бормочет, но некоторое время он еще постоял, наблюдая и слушая. Тут из ночной тьмы внезапно вынырнула летучая мышь и вцепилась в волосы одного из мужчин. С воплем ужаса тот вскочил на ноги и тут же рухнул ничком, оцепенев от страха.
Пока священник и трое остальных смотрели на это в немом изумлении, дверь хижины отворилась, и на порог вышла старая женщина. Священник мгновенно ожил, драматически направил на нее указующий перст и воскликнул:
– Дочь сатаны, мы пришли за тобой!
Пораженная ужасом старуха, отлично понимая, какая ей уготована судьба, с рыданиями бросилась на колени. По знаку священника трое мужчин, к которым, пошатываясь, присоединился четвертый, подошли к старухе. Двое грубо заломили ей руки за спину, а двое других вошли в хижину. Там они все перевернули вверх дном и, не найдя ни каких-либо признаков колдовства, ни магических орудий, швырнули горящий пучок сосновых веток в кучу хвои. Хижина мгновенно вспыхнула и, пока те вернулись в деревню, сгорела дотла.
В церковном подземелье перед священником стояла коленопреклоненная старуха.
– Я послал за следователями, – гремел тот. – Ты дочь сатаны, ты в компании с дьяволом нагишом летала по небу!
Несчастная старуха пронзительно закричала от ужаса, так как прекрасно понимала, что раз уж ее дом сожжен, то и приговор ей уже вынесен без всякого суда.
– Эту ночь ты проведешь в тюрьме в ожидании их милостей королевских дознавателей, – сказал священник, и обратившись к четверым стражникам, велел им отвести старуху в местную тюрьму и держать ее там взаперти до завтрашнего утра.
Поздним утром следующего дня по наезженной грунтовой дороге загремели лошадиные копыта. Их мерный топот сменился цоканьем подков, когда всадники въехали на мощеную деревенскую улицу и остановились перед домом священника. С первой лошади соскочил дознаватель Его Величества по ведовским делам, угрюмый человек с забрызганным грязью лицом и узкими свиными глазками. Его сопровождал помощник и двое палачей, которые бережно сняли навьюченные на лошадей мешки с орудиями своего ремесла. Все они вошли в дом приходского священника, где их с нетерпением поджидал хозяин. Некоторое время они что-то оживленно обсуждали, после чего вышли из дома и направились в помещение, которое использовалось в качестве местной тюрьмы. Войдя, они схватили дрожащую от страха старуху и сорвали с нее одежду. Подвергнув ее тщательному осмотру с ног до головы, они стали колоть ее острыми иглами, чтобы проверить, нет ли у нее на теле места, нечувствительного к боли. В этом состояло одно из общепринятых испытаний для тех, кто подозревался в ведовстве.
Чуть погодя на пальцы ей наложили тиски и закручивали до тех пор, пока она не стала кричать, а из тисков не закапала кровь.
Не добившись от несчастной никакого признания, потому что ей, в сущности, и не в чем было сознаваться, они схватили ее за волосы и бегом протащили по всей деревенской улице до самого пруда, где уже собралась целая толпа горящих любопытством зрителей, полных надежды и уверенности в том, что ведьма непременно будет утоплена.
Нагую старуху поставили на плоском камне над прудом, а мужчины рассеялись по его берегам. Затем священник встал перед ней и произнес:
– Во имя Отца и Сына, и Святого Духа я требую, чтобы ты сделала искреннее признание, чтобы по милости Божьей ты могла умереть, зная, что душа твоя спасена. Сознайся, пока не поздно.
С этими словами он начертал в воздухе знак креста и отошел в сторону. Старуха от ужаса не могла вымолвить ни слова.
Четверо мужчин схватили ее за руки и ноги и высоко подбросили вверх. Взлетев, она перевернулась в воздухе и рухнула головой вниз в тухлую стоячую воду. Несколько секунд по воде расходились круги, но затем на поверхности показалась ее голова и распущенные волосы. Она отчаянно барахталась в воде, и ей даже удалось немного проплыть. Тут кто-то из зрителей швырнул в нее тяжелый камень, который угодил ей прямо в висок. Несчастная старуха издала страшный, леденящий душу вопль, и на щеке ее повисло выбитое глазное яблоко. За первым последовали другие камни, и тело скрылось под водой, окрасившейся в алый цвет. Минуту, а может дольше в глубине еще что-то барахталось, после чего на поверхность вырвался целый кровавый фонтан.
Один из дознавателей, обратившись к другому, сказал:
– Так! Дьявол не спас ее. Может, она и в самом деле была ни в чем не повинна, как говорила.
Его собеседник пожал плечами и отвернулся со словами:
– Да какая, в сущности, разница? Все мы умрем когда-нибудь. Зато мы избавили ее от нищеты.
Никем не замеченный, в тени небольшой кучки деревьев притаился одинокий старый горбун. Из его глаз медленно капали слезы и катились по сухим морщинистым щекам. Время от времени он пытался отереть их тыльной стороной грубой ладони. Он пристально вглядывался перед собой из-под белых кустистых бровей. Левой рукой он судорожно сжимал и разжимал старую сучковатую палку, которая помогала ему с трудом передвигаться по земле.
Когда несчастная старуха в последний раз скрылась в глубине, запутавшись в предсмертной агонии в густых водорослях, он тихо промолвил:
– Горе, горе.
Какая-то женщина, спешившая по тропинке к пруду в надежде хоть что-то увидеть, прежде чем все закончится, углядела скрюченного старика и остановилась:
– Так чего там с ней было, дедуля? – спросила она визгливым голосом.
– Убили ее! – мрачно ответил горбун. – Убили на алтаре невежества и предрассудков. А никакой ведьмой она не была, я с ней еще в школу ходил. Это была чистая душа, в которой не было никакого зла.
Молодая женщина злобно уставилась на него и сказала с угрозой в голосе:
– Лучше бы тебе держать язык за зубами, дедуля, а не то сам окажешься в пруду следом за ней. И без того уже о тебе ходят недобрые слухи. Не будь я хорошей внучкой, я бы первая на тебя донесла.
И с этими словами она поспешила к пруду, чтобы зачарованно вглядываться в его ставшую спокойной поверхность. Теперь его гладь лишь изредка тревожил поднявшийся со дна воздушный пузырек.
Горбун долго и задумчиво смотрел ей вслед, после чего тихо промолвил:
– Предрассудки, предрассудки, этот извечный враг прогресса. Мы, те, кто путешествует в астрале, становимся жертвами злых, невежественных, завистливых людей – словом, тех, кто сам этого делать не может и направляет злобные мысли к нам – тем, кто может. Надо быть осторожнее, надо быть осторожнее!
Он снова печально взглянул в сторону пруда, ибо дознаватели уже принесли одежду старухи и швырнули на тот камень, где она прежде стояла. С торжественными духовными песнопениями они поднесли к старым рваным лохмотьям кремень и огниво. Раздувая искры, они подожгли кучку тряпья, и мелкие частицы обгоревшей ткани, подхваченные ветром, взлетели в воздух.
Старый горбун сокрушенно повернулся прочь, пожал плечами и слепо заковылял в спасительную лесную глушь.
Да, целыми веками те, кто был способен совершать астральные путешествия, подвергались преследованиям и суровым карам со стороны либо завистников, не умевших путешествовать в астрале, либо тех, кому ненавистна была сама мысль о том, что им это не дано. Тем не менее путешествовать в астрале может почти любой, если для этого у него есть веские основания, если помыслы его чисты и если он постоянно в этом упражняется. Рассмотрим, что же требуется для совершения астральных путешествий.
Прежде всего, ваши помыслы должны быть совершенно чисты, ибо путешествуя в астрале, проще простого проникнуть в чей-либо дом и подглядеть за его обитателями независимо от того, где они находятся и чем в данный момент занимаются. Можно заглянуть через плечо человеку, который пишет письмо, и прочесть это письмо. Можно – но это дурной поступок, почти граничащий с преступлением. Порядочному человеку, совершающему астральное путешествие, никогда не придет в голову совать нос в личную жизнь другого человека, а уж если такое случайно произошло, то он никогда, никогда ни словом не обмолвится о том, что видел и слышал. Поэтому, если только в вас нет абсолютной уверенности в том, что вы не желаете проникать в частную жизнь других людей, то вам будет чрезвычайно трудно осознанно войти в астрал. Почти все попадают в астрал подсознательно, то есть во сне, но осознанное вхождение в астрал – это совсем иное дело.