Рахель Солари Цена Мести

Глава 1

Запыхавшись и выбившись из сил, я продолжала бежать. Слёзы застилали мне глаза, и я почти не видела дорогу. Но мне было плевать, главное было успеть! Добежав до этого проклятого Богом дома, я начала неистово колотить в дверь. Изнутри доносились крики, страшные крики, от которых моё сердце разрывалось на куски и эти голоса тех, кто мучил её, они были настолько омерзительны мне, что меня начинало мутить.

—Отпустите! Она ни в чём не виновата! Вы звери, нелюди! — кричала я, не прекращая молотить в эту чёртову дверь, но никто так и не открыл мне. Упав у двери, я уже была в отчаянии, но не могла оставить ту, что находилась внутри. Тогда я, собрав все свои силы, бросилась за подмогой.

Открыв глаза, я лежала в своей кровати и смотрела в потолок, было какое-то странное волнение внутри, которое я не могла объяснить. Я слышала, как мои родители что-то готовят и это было понятно по звону посуды, доносящемуся с кухни. Встав с кровати, я медленно подошла к своему зеркалу и долго рассматривала своё отражение в нём. Из зеркала на меня смотрела молодая, рыжеволосая девушка, но я словно не узнавала в ней себя. Расчесав прядь за прядью свои волосы, я спустилась на кухню. Отец с матерью готовили завтрак и принесли мои любимые полевые цветы, но даже это не заставило меня улыбнуться. Увидев меня, родители поменялись в лице, они, наверное, думали, что с их дочерью не так? Ведь это совсем на меня не похоже. А я и сама не знала ответа на этот вопрос. В этом году всё иначе, грусть сильнее и глубже. Сегодня мне исполнилось девятнадцать, на дворе двадцать девятое сентября, а значит скоро осень принесёт холод, и видимо он же поселился в моей душе. Листья потихоньку приобретают оттенок моих волос, некоторые из них уже опадают, кружась в воздухе, медленно падая на землю. Скоро завянут и мои любимые цветы, растущие на поле, и я их увижу теперь только весной.

— Катарина, ты себя хорошо чувствуешь? — с беспокойством в голосе спросила мать.

— Цветочек, что с твоим настроением? — поинтересовался отец в след за матерью.

— Со мной всё хорошо, честное слово, не беспокойтесь. Возможно, просто немного устала — тихо сказала я, попытавшись улыбнуться. Но получилось это плохо. Сев за стол я старалась поесть, но аппетита совершенно не было.

Я не люблю осень, жаль, что я родилась не весной, когда цветы только расцветают и набирают свои краски, когда запах наполняет собой всё вокруг, дни становятся длиннее, а солнце теплее. Когда цветёт сирень и небо голубое, а трава сочная и зелёная.

Этот вечер я проведу со своими друзьями, как и каждый год до этого, и я буду снова прощаться с летом на закате дня, на своём любимом поле, это мой маленький ритуал грусти, но такой важный для меня. А потом мы зажжём костёр и будем сидеть вокруг него, болтать и смотреть на разлетающиеся искры, летящие в небо к ярким, горящим звёздам.

Я громко постучала в окно, заставив кудрявого мальчишку проснуться, чему он явно был не рад — Я ещё сплю, если это ты Николлета, то уходи и возвращайся позже... — промычал парень. Но я не собиралась ждать и уже ворвалась в дом. Весело проскакав до его комнаты, я запрыгнула к нему на кровать — ты что же решил бросить нас и дрыхнуть весь день? Мы так не договаривались — нахмурившись бросила я, потрепав его за макушку. Он нырнул под одеяло.

— Собирайся, сегодня день рождения у Катарины! Цви, ты что, забыл?! Нам надо подготовить наше место до вечера. И так чтобы к вечеру всё было готово, ты понимаешь?! —застонав под одеялом он высунул голову — конечно я ничего не забыл, но ведь это может подождать ещё хотя-бы один часик? — нет, не может! — отрезала я.

Не дождавшись жалости от меня, он стащил себя с постели и поплёлся умываться. Пока Цви собирался, я уже вовсю рыскала по его кухне в поисках чего-нибудь съестного. Его бабушка Ханна, дай Бог ей здоровья, готовила очень вкусные пирожки, именно их мне и хотелось сейчас найти. Я была зверски голодна, так как выбегая из дома даже не позавтракала, о чём сейчас очень жалею. Пока я тёрлась на кухне, Цви уже собрался и еле тащился к выходу, что-то бурча под нос. — Ну же, давай идём уже, только не надо делать такой вид будто тебя заставили силой — подначивала его я.

— Вообще-то, почти всё так и было — застонал парень, плетясь за мной.

Выйдя на главную дорогу, которая вела через всю деревню, мы шли в сторону леса. Там жили Йонас и Лотти Фостманы — брат и сестра, наши общие друзья. По дороге я не на минуту не оставляла попыток окончательно разбудить Цви, толкая его плечом и отвешивая второсортные шуточки. В итоге он всё же сдался и вроде как взбодрился. Посмотрев на дом ребят, я увидела, что они уже выходят из дома, наверное, собирались уже идти за нами.

— Привет, слушайте давай те сразу к делу, надо чтобы каждый из нас, что-нибудь принёс к вечеру, подарок или что-то перекусить — начала я сразу как подошли Йонас и Лотти, они были примерно одного роста. Оба светловолосые и сероглазые, по ним сразу видно, что это брат с сестрой.

— Я принесу, деревянную фигурку, отец вырезал её специально, по моей просьбе для Катарины. Это ягненок, она же любит природу и животных, я думаю ей понравится — сказала Лотти. — Ну тогда я принесу сыр, яблоки и мясо — предложил Йонас.

— А я пирожки принесу! И красивый медный браслет — быстро отчеканил Цви, когда я на него посмотрела с прищуром.

— Ну всё, значит расходимся все и встречаемся ближе к закату на нашем месте —с меня вино и я тоже кое-что принесу — сказала я напоследок и мы все разошлись в разные стороны. Я уже знала, что подарю подруге детства, это была моя маленькая рукодельная тетрадь, состоящая из нескольких десятков листов, в которую я зарисовывала Катарину в самых разных местах: на поле, иногда сидящую у костра с улыбкой на её лице, с дворовым, пушистым котенком на руках, венком цветов на голове, у озера с мокрыми волосами. Мне нравилось видеть её такой. В будущем, когда листы закончатся я хотела подарить ей эту тетрадь. Сегодня я заметила, что там остался один лист, и я хочу закончить её, тогда, когда мы будем на поляне все вместе. И отдать Катарине эту тетрадь в подарок.

Глава 2

Ближе к вечеру за мной зашёл Цви, обняв при встрече, он поздравил меня. Я знала, мои друзья уже ждут меня на поляне.

На мне было моё любимое белое платье, лёгкое, почти невесомое, с рукавами из тонкой полупрозрачной ткани. Расшитое золотистой нитью, создающей узор из листьев и вьющихся линий. Волосы были распущены, мне так нравилось больше. Пока я отгоняла своё волнение, то не заметила, как мы дошли. Цви всю дорогу молчал и хитро улыбался мне.

На поляне уже ждали Николлета, Йонас и Лотти.

— Ребята, я так рада вас видеть, спасибо что вы здесь, рядом со мной — улыбаясь произнесла я. — Ну наконец-то, мы уже заждались — нежно обнимая меня, произнесла Николь.

— С днём рождения, именинница — порывисто обняв меня и прижав сказала Лотти. Йонас следом за сестрой тоже обнял меня и поздравил. Мы сели вокруг будущего костра, и Йонас начал доставать еду, выкладывая её рядом с нами. Николь сверлила меня взглядом сидя напротив. Одними губами она спросила, «Что с тобой?». Я ответила ей так же, «всё хорошо» и улыбнулась. Цви подошёл ко мне, протянув свёрток — Это тебе, я надеюсь тебе понравится. — Конечно понравится — ответила я, разворачивая подарок. Внутри оказался красивый медный браслет — он просто прекрасен, спасибо большое! — поблагодарила я друга и сразу надела его на руку. Потом подошла Лотти и протянула деревянную фигурку ягненка — это от нас с братом — тебе нравится? — Ещё бы, ты посмотри какой он милый! Мне так приятно, вы даже не представляете — смущаясь и светясь от восторга, пропищала я. — Мой подарок, я отдам тебе чуть позже — отозвалась Николь. Я довольная закивала головой. Мальчики начали разжигать костёр, пока солнце ещё не спряталось за горизонт и окончательно не стемнело. А я пошла провожать закат на поле. Зная о моём маленьком ритуале, за мной никто не последовал, давая мне время побыть наедине с собой.

Выйдя с поляны, на краю леса, я увидела поле. Его цветы уже начинали увядать и сохнуть, теряя свой цвет. Я шла дальше, вперед, касаясь руками сухих цветов. Так я прощалась с ними до весны. На горизонте, за который уже опускалось закатное солнце, небо загорелось яркими, оранжевыми красками. Чувство тоски снова поглотило меня, оставляя неприятное послевкусие. Хотелось заплакать от того, как сейчас здесь красиво…. Обернувшись в сторону леса и заметив, как издалека на меня смотрит Николь, я улыбнулась ей. Простившись с солнцем и этим прекрасным днём, я тихо побрела обратно. Николь встретила меня крепким объятием, прижимая меня к себе, она спросила — с тобой точно всё хорошо? Ты очень задумчивая сегодня. — У меня просто какое-то странное чувство весь день. И мне грустно больше, чем обычно. А так я абсолютно в порядке, правда, не о чем беспокоится — успокоила я Николь. Убедившись, что я не вру, она взяла меня за руку и мы пошли к ребятам, там уже вовсю горел костёр.

— Отдай кусок мяса! Эй, он мой! —бегал с криками за Йонасом, Цви.

— Теперь он мой! — хохотал, убегая Йонас. Лотти ела сыр, запивая вином и смеялась, наблюдая за их беготнёй.

Мы просидели так не один час, болтая, кушая, и смеясь над перепалками мальчиков. Вскоре брат с сестрой ушли, провожая до дома Цви. А мы остались с Николь вдвоём. Тогда она принесла мне свой подарок. От удивления у меня расширились глаза — Это рисунки! Они все с моим изображением!? Когда? Когда ты только успела столько нарисовать? Боже, это так красиво! Просто невероятно! — восторгаясь затараторила я. В порыве я обняла подругу, сжимая её так сильно, что она аж захрипела. — Ты меня раздавишь! — засмеялась подруга, и отстраняясь нежно поцеловала меня в макушку. Мне так не хотелось идти домой, хотелось как можно на дольше продлить это мгновение.

— Уже светает — огорчённо сказала я, время пролетело совсем незаметно.

— Да, уже действительно очень поздно. — подтвердила Николь, вздохнув. И мы направились в сторону деревни. Мы шли молча, вдыхая прохладный ночной воздух. Дойдя до моего дома, Николь простилась со мной. Я помахала ей напоследок рукой и зашла в дом. Её дом находился рядом, всего в двух домах от моего, дальше по улице. Цви жил напротив меня, а вниз по улице, в самом начале нашей деревни располагалась церковь. В которой я часто бываю. Это чувство уединения и духовности, мне нравилось оно. Я верила в Бога, и надеялась, что он слышит мои молитвы. Поэтому я была частым гостем церкви, среди остальных прихожан.

Крадясь по дому, чтобы никого не разбудить, я начала подниматься к себе. За спиной раздался мамин голос — Ты вернулась, ну хорошо. Мне что-то не спалось, и я решила дождаться тебя — шепотом проговорила она.

— Я дома, всё хорошо, мам. Можешь идти отдыхать, скоро утро — тихо ответив, я поднялась в комнату.

Утром я зашла за Николь, она просила взять её с собой, в следующий раз, когда я пойду в церковь. Но я-то знала, что дело в нашем юном священнике Фабиане. Я заметила их переглядки, он явно ей нравился. Но прямо она мне об этом конечно же не говорила. Ну и пусть, глаза то не врут. Она ему тоже нравится, это очевидно. Он, конечно, симпатичный, серые глаза и каштановые волосы, прям как у Николь, только глаза у неё голубые. У него добрый взгляд и он очень внимателен. И если у них что-то получится, я буду только рада за подругу. А вот моё сердце пока оставалось свободным. Но в будущем я всё же хочу замуж. И детей, двух рыжеволосых солнышек, а глаза чтобы были как у папы. Дома будет всегда шумно и детский смех будет наполнять наш дом счастьем. Именно так я представляю себе будущее. Мои родители, седые и с морщинками на лице, нянчат моих деток. На праздники мы будем собираться все вместе. Мои друзья тоже обзаведутся семьями, а наши дети будут расти рядом.

Я постучала в дверь и мне почти сразу открыла Николь. — Я думала ты уже не придёшь за мной! Я уже готова. — отчеканила она и вышла на порог. — Свежо выглядишь, румяная, а глаза блестят то как! — подначивала я подругу, чтобы она рассказала о симпатии к священнику. — Да я просто на удивление выспалась сегодня — никак не признавалась она. — Скажи мне честно, тебе симпатичен Фабиан? — не унималась я. — Ну он мне немного нравится, но ничего серьёзного. Будь уверенна, если это будет настоящая и взаимная любовь, ты узнаешь первая. — Договорились — взяв слово с подруги, мы спустились вниз по главной дороге. Уже подходя к церкви, я заметила, что снаружи хлопотала тётя Рут. Мы все её так называем, даже наш пастор. Она убирала опавшие листья и подметала улицу у входа. Ещё тётя помогает пастору Маттео вести хозяйство. Правда она очень тихая и молчаливая. Проходя рядом с ней, мы поздоровались, на что она ответила длинным кивком. И сразу же зашли внутрь. Церковь у нас была небольшая, но просторная. Внутри стояли скамьи в два ряда, слева и справа от прохода. В конце зала на возвышении была кафедра. Стены были выкрашены в белый цвет, а крыша была открытой. Из-за этого было видно всю её конструкцию: перекладины и балки. На встречу нам шёл Фабиан. Николлета сразу покраснела и здороваясь опустила глаза в пол. — Николлета, Катарина, доброе утро! Рад, что вы решили посетить утреннюю молитву. Присаживайтесь, скоро подойдут остальные прихожане и мы начнём службу. Николь схватила меня за руку и потащила на первый ряд. Усевшись, мы начали ждать. Не прошло и пяти минут как начали приходит остальные жители. Я увидела своих родителей и помахала им, сразу за ними зашёл Цви и направился к нам. Он плюхнулся рядом со мной и сразу же начал болтать. — Привет, девочки! Я как раз вовремя. Что я пропустил? — Пока ничего. Только не болтай на службе, как обычно. — попросила Николь.

Цви рукой показал жест, что он молчит и она удовлетворительно качнула головой.

Лотти и Йонас тоже пришли со своими родителями, они сели слева от нас на одну скамью. Отец Николлеты тоже пришёл, он сел в конце. В зале были все жители, кроме одной женщины, по имени Равенна. К нам вышел пастор Маттео с Фабианом, они начали службу. Внимая каждому их слову, я сложила руки вместе. Закрыла глаза, и шёпотом повторяла за пастором молитву. В такие моменты весь мир переставал существовать для меня. Только я и слова, которые грели душу. Время становилось тягучим и всё вокруг замедляло ход. Тот самый миг единения с Богом. Я ценила это время. Когда служба закончилась все начали расходится. Николлета отошла в сторону к Фабиану, они о чём-то мило говорили. Я не хотела им мешать. Пока они разговаривали, я вышла на улицу подышать воздухом и подождать Николь. У нас ещё были планы. Рядом встал Цви — Куда собираетесь после? — спросил он. — Мы пойдём к Равенне. Николь хочет поучится у неё собирательству трав. Хочешь с нами?

— Хочу конечно, спрашиваешь ещё! В дом к ведьме, звучит как начало интересной истории.

Я шикнула на него — Она не ведьма! И ты это знаешь, она просто травница. А всё остальное домыслы и слухи, не более! И не кричи, мало ли что подумают, мы у церкви стоим, побойся Бога — отчитала я друга.

В это время в городе Морндейл проходило собрание «Асписа» посвящённое ловле ведьм. Это организация работала на церковь, и от лица церкви судила людей причастных к колдовству. Главу «Асписа» звали Алоиз Тодэ, это был глубоко верующий человек и старший инквизитор. Он искренне верил в то, что они творят благие дела, во имя Господа.

В зале собралось шесть человек, не считая Алоиза. Маркус Маллеус глава отряда. Грегор Фалларис, его правая рука, мужчина в возрасте. Лотар Торнавальд, левая рука Маркуса, человек не любящий медлительность. Рейнер Лу, следопыт, ищейка. Хэнки и Курт два мелких исполнителя. Этих людей Тодэ собирал и назначал сам. Это была одна группа из многих других, совершавших зачистку от колдовства и магии.

— Мне пришло известие. Нашли следы сбежавшей двадцать лет назад девчонки. Она удрала с одной важной книгой. По словам первой свидетельницы, это книга чёрной магии. Это очень опасно! Её нужно найти и схватить! Самое важное, это книга. Без неё можете не возвращаться!

— Как выглядит беглянка? Есть ли описание внешности или каких-то особенностей? И куда ведут следы? — решил уточнить Маркус.

— Описания нет. Но то, что я точно знаю, что ей на момент побега было девятнадцать лет. Значит сейчас ей тридцать девять. Ищите женщину её возраста! У неё уже могут быть последователи. Мне нужна только книга, везти ведьму сюда не надо. Всех судить на месте! — твёрдо отдал приказ Тодэ. — Следы ведут к деревне Торнхилл, приехать нужно так, как будто вы просто с визитом. Если она почувствует опасность, то может сбежать вместе с книгой. Этого нельзя допустить! Присмотритесь к жителям, пообщайтесь с главой деревни. В общем всё как обычно, вы знаете, что делать.

Маркус поклонился и уточнил — Когда мы выезжаем?

— Сейчас! У вас три дня на дорогу! Мы слишком долго искали эту книгу. Нам нельзя, чтобы она опять пропала. Можете идти! —закончил высший инквизитор и вышел из зала.

Маркус посмотрел на подчинённых и отдал приказ — Собираемся и встречаемся у главных ворот, через час!

Глава 3

После окончания службы, я направилась к Фабиану, он стоял рядом с пастором. Они о чём-то тихо говорили. — Пастор Маттео, Доброе утро! Извините, если я вас прервала.

— Николлета, здравствуй! Мы в любом случае уже договорили — ответил мне пастор и оставив нас со священником наедине, удалился. Фабиан улыбнулся мне — Как твои дела? Ты стала реже приходить. Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, просто как-то не было времени. Но я думала о тебе и планировала зайти. Хотела исповедоваться…и не нашла того, о чём хотела бы рассказать, точнее я пока не готова, наверное. Чуть позже возможно — я начала сбиваться, не зная, что ответить ему.

— Это нормально, я не давлю на тебя. Хорошо, что ты говоришь, как есть, что пока не готова. Знай, ты можешь прийти ко мне в любое время, и я всегда выслушаю тебя. Я готов помочь, тогда, когда это будет нужно. Даже если это не касается службы или исповедования. Приходи и мы просто поговорим, ты расскажешь, что тебя беспокоит.

— Я обязательно зайду в следующий раз. Спасибо! — простившись со священником, я пошла к выходу. На улице меня ждала Катарина, рядом с ней стоял Цви.

— Она идёт, наболталась поди уже — обращаясь к Катарине, произнёс Цви.

— Всё. Можем идти тогда — улыбнулась я подруге, и мы направились в сторону леса, наверх по главной дороге.

Равенна жила на отшибе глубоко в лесу. Старушка была не общительной, и многие жители её боялись, полагая, что она занимается колдовством. Хотя это было не так. Помощью её не брезговали и принимали любые травы из её рук. Как это двулично с их стороны! В деревне она почти не появлялась и всё время находилась у себя в хижине или в лесу за сборами трав. Единственные люди кто хорошо относились к ней это были мы трое и Лотти с Йонасом. И ещё бабушка Цви, Ханна.

По пути к старушке, мы увидели Феликса Доренберга. Его отец Гаррет, глава нашей деревни Торнхилл. Доренберг старший не отличался добрым нравом и даже к сыну своему он был холоден.

— Ох уж этот засранец! Какой же он напыщенный индюк! — понесло нашего друга. Он не любил Феликса. В принципе его мало кто любил, даже отец не сильно то жаловал своего сыночка. Доренберг младший, та ещё заноза в заднице, когда мы были по младше, он вечно доставал нас. Сейчас мы редко пересекались, а если и виделись, то почти всегда за ним таскалась Тилли Линден. Даже сейчас она шла рядом с ним, что-то щебеча. Она в него влюблена с самого детства. И всегда ему заглядывает в рот, а он довольно холоден с ней. Но даже это её не остановило, с самооценкой видимо у неё всё было плохо, или с мозгами. А ведь она довольно красивая девушка. Высокая и стройная, с длинными светлыми волосами. У неё был маленький, вздёрнутый носик и голубые глаза. В общем мечта, но явно не Феликса. Его мечтой была Катарина, но по глупости своей в детстве он часто обижал её, не зная, что она вырастет и будет ему нравится. Теперь к сожалению для него, уже ничего не исправить.

— Не кричи, Цви! А то он услышит и притащится сюда — шикнула на друга Катарина. Она явно не хотела с ним пересекаться лишний раз. И я тоже не хотела.

— Давайте лучше пока постоим в стороне, пока он уйдёт из виду? Видеть его рожу в близи, не входило в мои планы сегодня. — предложила я и скривила своё лицо.

Ребята согласились со мной. Мы тихо отошли с дороги на край и остались не замечены. К нашему великому счастью. Продолжив путь, мы дошли до леса. Его название Силентвуд, что означало молчаливый лес, и очень подходило ему. Находится он возле нашей деревни, в нём же наша поляна, на которой мы собираемся, только с другой стороны с края. А вот хижина старушки была глубже в чаще.

— Мы точно не заблудимся и нас не сожрут дикие звери? —запричитал Цви, как всегда немного побаиваясь наших вылазок в глубь леса.

— Не съедят, не переживай. Хотя если на нас нападут, я отдам тебя им на съедение. Если ты продолжишь жаловаться — сказала я очень серьёзно, от чего подруга громко засмеялась.

— Она же не серьёзно? Ведь так? —спросил он у хохотавшей Катарины. Испуганными глазами всматриваясь в её лицо и ища поддержки — Не переживай ты так, я тебя не оставлю — успокаивала она его и по-доброму потрепала его за кудри.

— Мы уже почти пришли — бросила я и двинулась вперёд, через заросли кустарников.

Наконец-то впереди показалась старенькая и деревянная постройка. Поросшая зеленью она выглядела сказочно. Из маленького домика шёл дым, вероятно Равенна, что-то готовила или варила снадобья, подумала я.

Катарина тихонько постучала в деревянную дверку. Изнутри раздался пожилой голос — Заходите, я знаю, что это вы трое. Вас слышно на всю округу.

Заходя Цви, сразу начал — Да это всё Николь, она опять пугает меня — жаловался он старушке.

— Я всего-то пошутила, а ты панику развёл — оправдывалась я.

— Хватит вам! — закончила Катарина эти препирательства.

Равенна посмотрела на нас и сказала садится — Сейчас я доделаю мазь и пойдём соберём немного трав, только без препирательств и желательно молча — сощурившись сказала старушка, смотря на каждого из нас по очереди.

— Я вообще могила, надо молчать, значит буду — начал болтать парень, никак не успокаиваясь.

— Цви! — одновременно с Катариной, крикнули мы на нашего болтливого друга.

Он резко замолчал, а потом мы все одновременно засмеялись.

Равенна уже заканчивала приготовление заживляющей мази, я узнала её по характерному запаху календулы. Как она завершила все свои дела, мы сразу отправились собирать травы для новых лекарств.

Старушка учила меня какие травы можно было использовать и для каких болезней. Лечить воспаление и нагноение, чем очищать, и какое средство поможет ранам быстрее стягиваться. И от многих других недугов, которые можно было встретить в повседневной жизни.

Сегодня мне нужно было собрать сбор от головной боли. Например, белая ива, а точнее её кора снимает жар и боль. От кашля мать-и-мачеха, просвирник, дикая роза, девятисил. Так же использовали липу, малину. Мне нравилось разбираться в травах, это успокаивало и давало хорошие знания. Я уверена, что эти знания очень помогут мне в будущем. Каждый из нас собирал свои травы, по указанию Равенны. Мне нужно было собирать душицу, ромашку, крапиву, мяту и мелиссу.

Катарине – липу (лубняк), зверобой и малину (ветки, ягоды, листья). Цви – Тысячелистник, валериану, подорожник. Что-то из этого росло в лесу, что-то сажала сама старушка у своей хижины.

Собрав, всё о чём нас попросили и окончательно устав, мы попрощались с Равенной.

На обратном пути Цви уже еле тащил свои конечности, от чего Катарина его поторапливала и подбадривала. Добравшись до деревни, мы немного оживились. Я довела друзей до их домов и распрощавшись с ними, побрела домой.

Заходя домой, я увидела, что, на кухне сидел отец. Он был грустный и подпирая рукой голову, смотрел в одну точку.

— Здравствуй, папа! Ты почему здесь сидишь, такой задумчивый? Тебя что-то беспокоит? — садясь за стол рядом с отцом я спросила его.

— Вспоминал Лили, мне её очень не хватает порой. Восемь лет прошло, как она умерла, а легче мне не становится. — произнося это отец, посмотрел на меня, слёзы стояли в его глазах.

— Я понимаю, мне тоже её очень не хватает. Но у меня есть ты, а у тебя есть я. Мы справимся со всеми трудностями. Ты ведь знаешь это? — пыталась я развеять грусть отца, хотя у самой кошки скребли на душе. Он очень любил мою мать и её смерть подкосила его, но ему пришлось взять себя в руки. Так что он даже не оплакал её толком, на это просто не было времени. Ему сразу пришлось взять всё воспитание одиннадцатилетней дочери на себя. Мы с ним мало говорили об этом, наверное, нужно было дать ему выговорится. И поделится тем, что было на душе у меня. Ведь я винила себя в смерти мамы. Она полезла в воду спасать тонущую меня, хотя сама не умела плавать. Времени кого-то звать не было, не думая о себе, она прыгнула за мной. Вытолкнув меня к берегу, она ушла под воду, выплыть сил ей уже не хватило. Так я лишилась матери. И вина часто душила меня за это. Поэтому я старалась не говорить о ней в слух. Так было проще, или мне только казалось так.