современная русская литература

современные любовные романы

книги о приключениях

биографии и мемуары

короткие любовные романы

Название “Кашгарка” знакомо лишь посвященным в тайны древнего Ташкента - но именно там начинается история еврейской семьи Эренбург. Вихри судьбы переносят их в Сургут, где минус сорок. Мазут вместо хумуса. Потом перебрасывают через Средиземное море в Иерусалим - плюс сорок в тени. Камни плачут соленым потом. Нога спотыкается о камень, о который спотыкались еще римские сандалии Понтия Пилата. Третье поколение этой семьи неожиданно оказывается в Италии, в Тоскане - на земле, воспетой Леонардо да Винчи. Но нет им и там покоя - яблоком раздора служат раскопки древней синагоги, стены которой хранят в себе рассказ о мужестве и обмане, благородстве и предательстве предвоенной эпохи. Ковш экскаватора, как скальпель, вскрывает прошлое, которое не хочет на свет.Внучка, Элина, с лицом боттичеллиевской мадонны и душой рыцаря, ныряет в море истории, чтобы найти правду. 
Семья трещит по швам, как старый фарфор. А стены шепчут на языке, которого нет. На языке Кашгарки.Он вкусный.Он прилипает к губам.

личные финансы

финансовые инструменты

Боги и демоны семьи Эренбург

Этот роман с фривольным, по-французски легкомысленным названием — вовсе не о любви. И не о кино. 
Вот они пред нами, два великих страдальца от собственного гения. Роже Вадим — не человек, а идея, воплощенная в плоть, идея о вседозволенности творца, который возомнил себя вправе не только снимать жизнь, но и лепить душу ближнего своего, как глину. Он — новый Раскольников, только топор его — объектив, а теория его — «новая волна». И жертва его — не старуха-процентщица, а живая, трепетная душа, кою он вознес на алтарь своего искусства. Брижит Бардо — о, это целая вселенная муки под личиной совершенства! Это — «прекрасная дама» декаданса, святая грешница, сознательно истерзанная и выставленная на обозрение. Ее красота — ее крест, ее проклятье. Она ищет в этом мужчине то ли Бога, то ли палача, и в конце концов не находит ни того, ни другого.
И что же есть их «любовь», о которой так кричит заглавие? Беспрерывная, изнурительная проверка на разрыв! Каждая ссора — испытание сердца...

young adult

Брижит Бардо и Роже Вадим: любовь, еще раз любовь и кино

русское фэнтези

Люди ошибочно думают, будто Люцифер умер - или просто исчез. Однако он появляется среди нас - и его приход всегда неожиданен и ранит до глубины души. В этот раз Воланд появился в Берлине - и до неузнаваемости изменил судьбы сразу нескольких людей.

сказки

детская фантастика

детская познавательная и развивающая литература

Воланд в Берлине: старые трюки в наши дни

Название “Кашгарка” знакомо лишь посвященным в тайны древнего Ташкента - но именно там начинается история еврейской семьи Эренбург. Вихри судьбы переносят их в Сургут, где минус сорок. Мазут вместо хумуса. Потом перебрасывают через Средиземное море в Иерусалим - плюс сорок в тени. Камни плачут соленым потом. Нога спотыкается о камень, о который спотыкались еще римские сандалии Понтия Пилата. Третье поколение этой семьи неожиданно оказывается в Италии, в Тоскане - на земле, воспетой Леонардо да Винчи. Но нет им и там покоя - яблоком раздора служат раскопки древней синагоги, стены которой хранят в себе рассказ о мужестве и обмане, благородстве и предательстве предвоенной эпохи. Ковш экскаватора, как скальпель, вскрывает прошлое, которое не хочет на свет.Внучка, Элина, с лицом боттичеллиевской мадонны и душой рыцаря, ныряет в море истории, чтобы найти правду. 
Семья трещит по швам, как старый фарфор. А стены шепчут на языке, которого нет. На языке Кашгарки. Он вкусный и прилипает к губам.

саморазвитие / личностный рост

Все считали, что Альфонсе Капоне окончательно превратился в сопливую ветошь, в пахучую слизь, медленно стекающую по облупленным стенам Алькатраса. Казалось, Великий Аль уже не человек, а лишь затянутая в тюремную робу опухоль, лишенная воли и былого багрового лоска. Но сам гангстер, в чреве которого еще клокотал горячий свинец Чикаго, нащупал внутри себя иной, ледяной стержень. Он не желал догнивать в этой казенной сырости. В глубоких медитациях, среди испражнений и затхлого тюремного пара, он начал выстраивать геометрию своего исхода. Капоне решил пробить купол бытия и наладить свою сияющую жизнь на иных планетах, в ледяном безмолвии небесного Чикаго, где звезды пахнут порохом, а вместо предательства царит абсолютный нуль.
Там, в безвоздушном пространстве, где нет ни налоговой полиции, ни человеческой речи, только чистый ритм пулеметной очереди, Альфонсе обретает новое тело. Прощай, Алькатрас! Великий гангстер уходит в зенит, оставляя земную оболочку на потеху червям и историкам.

попаданцы

юмористическое фэнтези

магические академии

Последнее «Дело» Большого Аля

В Женеве, мировой столице часовой моды — легендарной “haute horlogerie” — порой кипят такие страсти, что внутренние пружины лопаются, а шестерёнки, острые, как бритвенные лезвия, разлетаются, шинкуя изысканный воздух салонов на Rue du Rhône в фарш, пахнущий дорогим одеколоном и цитатами из Кальвина. Здесь всё подчинено тиканью, мерному, как пульс планетарного механизма. Но внутри каждого циферблата, под блистающей эмалью, скрывается чёрная дыра истерии, готовая проглотить время целиком.
Их — двое. Он и она. Два часовщика. Он — живой памятник, мастер с руками, закалёнными в растворе вековой пыли и вермута. Его пальцы пахнут машинным маслом и властью. Она — начинающая. Её инструменты — холодны и девственны. Её зрачки — как шлифовальные диски, жаждущие стереть патину с его авторитета.
И то соперничество, которое возникает между ними, можно сравнить с вулканом, просыпающимся на морском дне. Сначала — лишь лёгкий трепет, едва уловимый сейсмографом. Затем - неожиданно! - безумный взрыв.

рукоделие и ремесла

Женевские часовщики

нейробиология

История не заканчивается. Cквозь современную реальность Переславля-Залесского вдруг проступают кровавые подтеки и ледяной иней февраля 1238 года. В центре этого грандиозного полотна  Иван Данков, простой ратник по прозвищу Гусь, человек с нескладной походкой и душой, выкованной из упрямого русского железа. На стенах обреченного Батыем города он совершает свое главное открытие: смерть  это лишь смена караула, а настоящая броня  это не кольчуга, а память рода, пульсирующая в кончиках пальцев.
Спустя семь столетий этот импульс настигает его потомков: реставратора Тимофея, утонченную Елену и монгольского архитектора Бату, чьи предки когда-то стояли по разные стороны крепостного вала. В их руках  осколок разбитого колокола, который отказывается молчать.
Это роман о том, что время  не стрела, летящая в пустоту, а замкнутый круг, где мы вечно встречаем самих себя. О том, что предательство и верность, любовь и ярость  это лишь шестеренки в огромном механизме, который заводит сама судьба.

Рафаэль Каносса