современная русская литература

современные любовные романы

биографии и мемуары

короткие любовные романы

героическое фэнтези

Люди ошибочно думают, будто Люцифер умер - или просто исчез. Однако он появляется среди нас - и его приход всегда неожиданен и ранит до глубины души. В этот раз Воланд появился в Берлине - и до неузнаваемости изменил судьбы сразу нескольких людей.

young adult

Воланд в Берлине: старые трюки в наши дни

сказки

детская фантастика

детская познавательная и развивающая литература

Все считали, что Альфонсе Капоне окончательно превратился в сопливую ветошь, в пахучую слизь, медленно стекающую по облупленным стенам Алькатраса. Казалось, Великий Аль уже не человек, а лишь затянутая в тюремную робу опухоль, лишенная воли и былого багрового лоска. Но сам гангстер, в чреве которого еще клокотал горячий свинец Чикаго, нащупал внутри себя иной, ледяной стержень. Он не желал догнивать в этой казенной сырости. В глубоких медитациях, среди испражнений и затхлого тюремного пара, он начал выстраивать геометрию своего исхода. Капоне решил пробить купол бытия и наладить свою сияющую жизнь на иных планетах, в ледяном безмолвии небесного Чикаго, где звезды пахнут порохом, а вместо предательства царит абсолютный нуль.
Там, в безвоздушном пространстве, где нет ни налоговой полиции, ни человеческой речи, только чистый ритм пулеметной очереди, Альфонсе обретает новое тело. Прощай, Алькатрас! Великий гангстер уходит в зенит, оставляя земную оболочку на потеху червям и историкам.

попаданцы

юмористическое фэнтези

магические академии

Последнее «Дело» Большого Аля

В Женеве, мировой столице часовой моды — легендарной “haute horlogerie” — порой кипят такие страсти, что внутренние пружины лопаются, а шестерёнки, острые, как бритвенные лезвия, разлетаются, шинкуя изысканный воздух салонов на Rue du Rhône в фарш, пахнущий дорогим одеколоном и цитатами из Кальвина. Здесь всё подчинено тиканью, мерному, как пульс планетарного механизма. Но внутри каждого циферблата, под блистающей эмалью, скрывается чёрная дыра истерии, готовая проглотить время целиком.
Их — двое. Он и она. Два часовщика. Он — живой памятник, мастер с руками, закалёнными в растворе вековой пыли и вермута. Его пальцы пахнут машинным маслом и властью. Она — начинающая. Её инструменты — холодны и девственны. Её зрачки — как шлифовальные диски, жаждущие стереть патину с его авторитета.
И то соперничество, которое возникает между ними, можно сравнить с вулканом, просыпающимся на морском дне. Сначала — лишь лёгкий трепет, едва уловимый сейсмографом. Затем - неожиданно! - безумный взрыв.

нейробиология

Женевские часовщики

Этот роман Рафаэля Каносса, с фривольным, по-французски легкомысленным названием — вовсе не о любви. И не о кино. 
Вот они пред нами, два великих страдальца от собственного гения. Роже Вадим — не человек, а идея, воплощенная в плоть, идея о вседозволенности творца, который возомнил себя вправе не только снимать жизнь, но и лепить душу ближнего своего, как глину. Он — новый Раскольников, только топор его — объектив, а теория его — «новая волна». И жертва его — не старуха-процентщица, а живая, трепетная душа, кою он вознес на алтарь своего искусства. Брижит Бардо — о, это целая вселенная муки под личиной совершенства! Это — «прекрасная дама» декаданса, святая грешница, сознательно истерзанная и выставленная на обозрение. Ее красота — ее крест, ее проклятье. Она ищет в этом мужчине то ли Бога, то ли палача, и в конце концов не находит ни того, ни другого.
И что же есть их «любовь», о которой так кричит заглавие?Беспрерывная, изнурительная проверка на разрыв!Каждая ссора — испытание сердца

русское фэнтези

Брижит Бардо и Роже Вадим: любовь, еще раз любовь и кино

Без серии

Рафаэль Каносса