Максим Радаев Гомункул

Глава 16

Степан открыл глаза, рядом идёт колонна, человек десять в чёрной робе, белые бирки на груди. Из-под кирзовых сапог летит в стороны мокрая глина. Позади два солдата в форме, с винтовками. Один длинный, что журавль. Второй так себе, бесцветный какой-то.

— Слышь, Мыкола, хочешь до дому поихать? – негромко спросил длинный, на ходу разминая беломорину.

— Як хтож не хочет.

— Так слухай чего сробим…, - перешёл длинный на шёпот.

Степан пошёл рядом, уже не удивляясь тому, что ноги не оставляют следов на жёлтой глине дороги. Впереди маяч ит котлован, видне ются залепленные глиной тачки, под хилым навесом из брезента.

— А вдруг сдадут? – донёсся до Степана тихий голос бесцветного.

— Да не боись, побег группы лиц нам ещё доппайком обернётся, попомни мои слова. А кто в живых останется, того запугаем.

— Ну ладно, - сдался бесцветный, нервно теребя ремень.

Длинный довольно ухмыльнулся и направил на колонну винтовку.

— Стоять, разделится на два отряда.

Люди, безмолвно разошлись в стороны, образовав две группы. Длинный повёл стволом в сторону тачек.

— Правый отряд, за работу. Левый, стоим на месте.

Люди, оглядываясь, двинулись к тачкам. Длинный глянул на бесцветного.

— Давай Мыкола, ридна ненька ждёт нас.

Загрохотали выстрелы, люди, дёргаясь как под током, попадали в жёлтую грязь. Солдаты подошли ближе, добивая раненых.

Оста льные люди замерли неподалёку, глядя на солдат, измождённые лица исказились. Степан вздрогнул, знакомые изумруды глаз на исхудавшем, грязном лице, перекошенном от ярости.

— Суки, - вдруг метнулся хриплый рёв из нескольких глоток.

Люди кинулись на солдат, не ожидавших такого оборота. Воздух рванул выстрел, первый молча упал. Навалились всей толпой, солдат просто втоптали в грязь, прикладами размозжили головы. Грязные лица озарили улыбки.

— Свобода.

— Так им и надо, ублюдк ам.

— Братья, свобода.

— Всё, разбегаемся, пока не нагрянули.

— Точно, тайга близко, схоронимся.

— Тайга прокормит.

Люди побежали в сторону деревьев, оскальзываясь на мокрой глине. Всё заволокло дымкой…

В переулке, словно тигр в засаде, притаился «Марк», на кузове посверкивают капли росы в утреннем солнце. В ста метрах двухэтажный коттедж из красного кирпича. Высокий забор из зелёного металлопрофиля скрывает от постороннего взгляда жизнь обитателей.

— Вот он, - сказал Пашка, тяжёлая створка отъехала в сторону, на улицу выпрыгнула чёрная «Тойота Камри», как собака из будки. - Смотри, на кузове ни царапины, быстро следы замёл.

Степан подался вперёд, пытаясь разглядеть пассажиров, но глухая тонировка надёжно укрывает салон от навязчивых взглядов, через минуту «Камри» и след простыл, створка ворот поехала в обратную сторону.

— Поехали, возле салона ихнего постоим, может, чего интересного увидим, - сказал Пашка, двигатель утробно рыкнул.

«Марк» припарковали на площадке возле дома, отсюда прекрасно видно солидную металлическую дверь в пристроенном к торцу пятиэтажки одноэтажном здании, над входом золотые буквы «Мерлин». Возле крыльца уже знакомая «Камри» и серебристый джип «Лексус».

— На «Лексусе» мамаша рассекает, щас и Зверёк появится, если я не ошибаюсь, - сказал Пашка.

Через полчаса тяжёлая, будто сейфовая дверь открылась, на крыльцо вышел тощий парень в белых шортах и майке, лицо вытянутое, как у хорька. Парень нацепил чёрные очки и нырнул в салон «Камри». Через минуту возле салона остался только джип.

— Где-то я его видел, - сказал Степан.

— Конечно видел, он же местный, просто ты не обращал внимания. Что думаешь?

— Не знаю, базарить с ним не вижу смысла. Может поймать, да башку проломить.

— А что толку, он потом со Змеем придёт, я тебе как доктор говорю. И закончится всё печально, - мрачно сказал Пашка.

— Херово. А машину сжечь?

— Можно, главное шоп без палева. Если и догадается, предъявить не сможет. А там, может и откусаемся.

— Надо бенза раздобыть, одежду найти одноразовую.

— Бензин на мне, кофту бы ещё с капюшоном, - сказал Пашка.

Алексей Иванович, пенсионер, бывший майор милиции, после обеда вышел на балкон своей квартиры, на четвёртом этаже, покурить. По многолетней привычке оглядел дом напротив и перевёл взгляд во двор. Внимание привлекла белая «Тойота Марк 2», возле последнего подъезда.

Раньше никогда не замечал во дворе эту машину, поэтому остановил профессиональный взгляд на тонированных стёклах, надеясь увидеть хозяина. На пенсии мало развлечений, сходив на кухню за чашкой чая, бывший майор засел на балконе, наблюдая за уличной суетой.

На крыше дома мелькнула фигура, исчезла в люке первого подъезда. Алексей Иванович, поставил кружку на столик, взгляд метнулся по двору. Через минуту дверь первого подъезда открылась, вышел человек в чёрном спортивном костюме, в руке пакет, капюшон скрывает лицо.

Человек огляделся, быстро пошёл к углу дома, где стоит чёрная «Камри», у крыльца салона «Мерлин». Возле машины остановился, достал сигареты, прикурил, пакет исчез под машиной, человек стремительно вернулся в подъезд.

Пенсионер всплеснул руками, кружка с чаем полетела на пол балкона. Взгляд мечется от машины к подъезду. Из-под «Камри» взметнулся жёлтый язык пламени. В считанные минуты вместо машины образовался ревущий ком пламени, к небу поднялись чёрные клубы дыма.

Едва не пропустил момент, когда из люка на крыше выбрался спортсмен в чёрном. Пригнувшись, побежал в другой конец крыши, исчез в люке последнего подъезда. Через минуту, как ни в чём ни бывало вышел из двери подъезда и нырнул в салон белого «Марка».

Машина не спеша тронулась и скрылась за домом. Бывший мент перевёл взгляд на пылающую машину, там остался практически выгоревший остов, столб чёрного дыма относит в сторону. Вокруг собралась галдящая толпа.

— Вот те на..., - протянул Алексей Иванович, вернулся в комнату, взгляд нащупал телефон.

Глава 17

— Получили суки, - рявкнул Степан, ткнул кулаком подголовник.

Из-за пятиэтажки поднимается чёрный дым, Пашка увеличил скорость, поглядывая в зеркало заднего вида. Проехав между дворами, выехали к пустырю. Степан достал сумку с заднего сиденья, переоделся в светлую футболку, джинсы. Отойдя от машины, кинул пропахшую бензином одежду в кучу, полыхнули жаркие языки пламени.

— Аж на душе спокойней стало.

— Точно. Вроде гладко прошло, - заметил Пашка.

— Зашибись прошло. Месть, оказывается, классная штука.

— Согласен. Пока не забыли, с десяти до трёх мы на речке мыли машину.

— Да кому оно надо, где мы были.

— Хер знает, вдруг вопросы будут.

— Ладно, а поехали, в натуре на речку, помоем «Марк», - сказал Степан.

С мытьём провозились пару часов, наконец белый седан, сверкая отполированным кузовом, гордо въехал в посёлок. Вскоре подъехали к стоянке, Пашка остановил машину у ворот, повёл Степана меж стальных коней разноцветной масти.

— Вот твоё хозяйство, график - сутки через двое. Сидишь в будке, машину поставили, зашли к тебе, записал в журнал, марку и номер машины, сумму, хозяин расписался.

— И всё?

— В основном – всё. Ну и следишь, что бы всё нормально было, если что - звонишь мне. Пойдём в будку, глянешь.

По металлической лесенке поднялись на второй этаж сторожки из сэндвич-панелей. На пороге бодрый пенсионер в очках, совдеповские треники с пузырями на коленках, жёлтая футболка, на груди принт с красоткой в купальнике.

— Здравия желаю тааищ начальник, - гаркнул пенсионер, от волны перегара потемнели занавески на окне.

— Порфирьич! Ты, когда на работе бухать перестанешь? – сказал Пашка, обвёл помещение взглядом.

Чистота поразила, на деревянном столе толстая тетрадь, рядом ручка, развёрнутый журнал сканвордов. Пашка безуспешно поискал следы пьянства и развёл руками.

— Порфирьич. Если вдруг что, пеняй на себя.

Пенсионер вскинул ладонь к седому виску, надменный взгляд поверх голов, вылитый гвардеец на параде.

— Так точно, тааищь начальник, усё понял.

— Познакомься, это Степан, завтра тебя сменит. А Мишке передай от меня, он уволен, надоели его подвиги. Ладно, Порфирьич, бди.

Парни спустились с лестницы, в вечернее небо поднялись дымки сигарет.

— Видал, какой шедевр. Постоянно навеселе, но в меру. В будке всегда порядок. Сколько раз неожиданно приезжал, ни разу с бутылкой не застал, - сказал Пашка. – Перегар есть, водки нет. Бывший кагэбэшник, смотри с ним осторожней, без мыла в душу влезет.

Со стороны ворот раздался переливчатый сигнал, Степан вздрогнул, оглянулся. Перед въездом замерла ярко жёлтая «Тойота Целика», двигатель в нетерпении хищно порыкивает.

— Давай Стёп, постажируйся малёхо, впусти клиента.

Степан ослабил цепочку, перегораживающую въезд, сверкнул лакированный бок, машина вальяжно вползла на стоянку. Заскрипел гравий под низкопрофильными шинами, тюнингованная красавица заняла свободное место в ряду.

Из машины вывалился парень размером с Пашку, в джинсах и белой футболке. Мурлыкая зажигательную мелодию, обогнул машину, извлёк симпатичную блондинку в серебристом платье, обнял, что-то шепча на ушко. Та шлёпнула по бритой макушке, звонкий смех красотки прокатился по стоянке.

На Степана с Пашкой надвинулось облако перегара.

— Здорово Палыч, как дела? Сторожишь помаленьку?

Парень пожал руку Пашке, не глядя, протянул ладонь Степану.

— Здорово Андрюха, ты откуда такой весёлый?

— В кабаке был, вот, познакомился с Изабеллой. Отпадная деваха, между прочим.

Пашка усмехнулся:

— Да мы видим. Андрюх, как ты умудряешься пьяный ездить, и всё у тебя зашибись?

Парень достал пачку «Собрания», пощёлкал зажигалкой.

— Палыч, какой зашибись, только вчера ментам полтинник слил чтобы права не забрали.

Отпадная деваха капризно надула губки.

— Андрюша, ну пойдём уже.

— Ладно, Палыч, не болей, увидимся, - сказал парень и обнял красотку, отчего показалось будто рыбка прилипала нашла своего кита, парочка двинулась к выходу со стоянки.

Степан, жалея, что нет ветра, прикипел взглядом к движениям ягодиц под серебристой тканью. Вдруг край платья задрался, будто следуя похотливым мыслям. Мелькнула красная полоска стрингов меж аппетитных половинок.

— Ай, - вскрикнула девушка, одной рукой пытаясь закрыться, вторая рука потянула платье вниз.

Андрюша, не обращая внимания, увлёк девушку дальше. Степан повернулся к Пашке, и увидел глаза по пять копеек. Чувствуя, что идиотская ухмылка не сходит с лица, накинул цепочку, закрывая проезд.

— Как ты это сделал?

— Чего сделал? – сказал Степан.

— Ну это, что платье задралось. Ветра же нету.

— Хер его знает, Паха, может случайный порыв.

Пашка послюнявил указательный палец, поднял вверх, многозначительно глянул на Степана.

— Ладно, завтра к девяти утра подходи сюда, сменишь Порфирьича. Через сутки тебя Лёха сменит, студент, подрабатывает у меня. Если появится Мишка, можешь послать нахер.

— А если быковать начнёт?

— Врежь промеж рогов и пусть катится. Он, сучий потрох, может и не появиться. На той неделе заехал я на стоянку, в вагончике гудёж полным ходом. Два корефана, бляди какие-то, бардак в общем.

— Ясно, пойду я высплюсь. Дела сделали, надо жить дальше, - сказал Степан, вышел со стоянки вслед за Пашкой.

Глава 18

Степан принял смену, проводив Порфирьича, глянул в окно вагончика, лакированные крыши машин выступают из утреннего тумана, словно влажные спины разноцветных бегемотов. Спустился по металлической лесенке, в небо поднялся дымок «Винстона», пошёл между рядов машин, разглядывая названия моделей на багажниках.

От калитки послышался шум, Степан поспешил обратно. К вагончику подошёл небритый тип, красный спортивный костюм с белыми полосками сбоку, с губы свисает сигарета.

— Вы за машиной? – спросил Степан.

— Тебе какое дело, - буркнул тип и взбежал по лесенке в вагончик.

Степан поднялся следом, сверля взглядом «Адидас», вышитое на спине, меж довольно внушительных плеч.

— Где Порфирьич? – сказал тип, сел за стол и взял журнал отчётности.

— Сменился.

— А ты кто такой?

— Новый сторож, а ты Мишка?

— Кому Мишка, а кому Михал Семёныч. Всё, можешь идти домой, передашь Порфирьичу - я на смену заступил.

— Ладно, пойдём, вниз спустимся, там хрень одна, Порфирьич сказал тебе показать.

— Что ещё за хрень, - сказал Мишка, выбрался из-за стола.

Степан спустился с лестницы, повернулся.

— Ну чё там? Показывай.

Как сказали бы боксёры, мощная двоечка отбросила небритого метра на два в сторону калитки. Степан подошёл, склонился над кряхтящим нахалом.

— Слушай, Михал Семёныч. Пашка сказал, ты здесь уже не работаешь, не веришь, спроси у него лично, когда увидишь. Так что не груби незнакомым людям. И чтоб больше я тебя здесь не видел.

Мишка кое-как поднялся и заковылял к калитке, Степан, не отрывая взгляда, достал сигареты. Бывший сторож добрался до калитки и повернулся.

— Капец тебе, фраерок, - пронёсся по стоянке визгливый голос.

Степан кинулся к калитке, Мишка стремительно выскочил со стоянки и драпанул в сторону. Степан вернулся к вагончику и присел на лавочку. Через пару минут на стоянку зашёл первый владелец железного коня и смена началась.

В нехитрых заботах незаметно пролетел день, после полуночи Степан закрыл ворота, обошёл стоянку и угнездился в вагончике. Взялся за журнал сканвордов, время от времени выбираясь покурить, заодно сделать обход, под утро незаметно задремал в кресле.

Степан открыл глаза, взгляд сразу ткнулся в глубокую яму, вырытую на полянке. Вокруг ямы кучи рыжей глины. Поляну окружают поросшие кедрачом сопки. Из леска послышалось тарахтение, показался грузовик, кузов укрыт тентом.

Грузовик встал боком к яме, два солдата отвалили тент, откинулся борт. Степан с ужасом вытаращил глаза, кузов полон голых тел, залитых кровью. Солдаты ногами принялись бесцеремонно спихивать трупы. Ещё два солдата с винтовками встали недалеко от Степана. Один с седыми бровями, второй совсем молодой, лет двадцати.

— Сколько сегодня?

— Да хер его знает, ещё две машины наберём, наверное.

— Что-то многовато. Это с какого лагеря?

— С девятого. Бунтовать вздумали - двести грамм хлеба в день, им мало.

— Да, с жиру бесятся, - сквозь зубы выдавил молодой, сплюнул под ноги.

Пожилой солдат понизил голос.

— Слышь Санька, давай в тайгу махнём. Достала эта сучья система, сил нет. Сегодня ты здесь, завтра в яме. Сам видишь - в таких условиях, или подыхай, или бунтовать как эти.

Молодой огляделся.

— Митрич, ты потише, надо лучше подготовиться. Поймают, добра не жди.

— Тайга прокормит, в обиду не даст. А там глядишь, Усатый подохнет, жизня и наладится. Тады и вернуться смогём.

— Усатый сдохнет, система останется. Лучше уж в тайге будем, деревушка тут есть неподалёку. Как обоснуемся, можно наведаться тихонько, баб найти для хозяйства. Чай не сладко деревенька живёт.

— Доброе дело. Гляди, бойцы ужо кузовок опустошили, пора за следующей партией, - сказал Митрич, покрутил ус.

— Сучье племя, народ и партия едины, перестрелять бы всех как собак.

Степан оторвал взгляд от жуткого содержимого ямы, глаза краем уловили слабое шевеление в кустах, метрах в ста. Вгляделся, пытаясь проникнуть взглядом сквозь зелёную изгородь.

Глаза, знакомые изумруды, с лютой злобой буравят солдат. Степан побежал к кустам, вокруг появился туман, сгустился…

Степан очнулся из-за шума, обвёл взглядом обстановку вагончика, кресло облегчённо скрипнуло, ручка мощного фонаря удобно легла в руку. Подкрался к окну, занавеска слегка отошла в сторону, всмотрелся в силуэты машин, с крыши вагончика три мощных прожектора освещают стоянку.

В дальнем, слабо освещённом углу, шевельнулись тени. Степан вздрогнул от неожиданности. Занавеска вернулась на место, подошёл к двери, в углу заметил пыльную бейсбольную биту. Глубоко вздохнув, вышел на крыльцо. Узкий луч фонаря метнулся в подозрительный угол, за машины сразу присели две тени.

— Эй, вы чё там делаете, - рявкнул Степан, железные ступеньки лестницы грохотнули под могучим прыжком.

Вооружённый до зубов битой и фонариком, помчался в атаку. Луч фонаря поскакал по машинам. Раздался звонкий свист, загремела сетка забора, луч мазнул по спинам убегающих. В глаза бросилось белое «Адидас».

— Вот дебил, - прошептал Степан, подбежал к углу стоянки. - Хоть бы одежду сменил.

Луч фонаря осветил приличную дыру в сетке забора, Степан подошёл ближе, края сетки сверкнули перекушенным металлом. Обшарил лучом ближайшие машины, вроде всё на месте. Вернулся к вагончику, взял моток проволоки, плоскогубцы. За латанием дыры подкрался рассвет.

Вскорости появился долговязый парень, улыбка до ушей. Степан как раз сложил остатки проволоки возле вагончика и закурил.

— Здорово, - сказал парень, протянул руку, - меня Алексеем зовут, выгнал-таки Паша этого оболтуса.

— Меня Степан. Держи плоскачи, кинешь в вагончике, на объекте всё в норме, а я спать пойду. Отвык я что-то, столько бодрствовать.

— Погоди, а ты чего делал-то?

— Дыру в заборе латал. Ночью какие-то черти на стоянку залезли. Я их шуганул, только припотел малость, пока забор чинил. Вон в том углу, - сказал Степан, махнул рукой.