Просто Лисс До того, как всё изменится

Пролог

«Ты не можешь вернуть прошлое. Но можешь найти себя в настоящем».

Рэйанон ай-Вен Оррис, граф Ристара

Каменный пол холодил босые ступни. В подвале Ратуши тянуло сыростью и прелой ветошью. Миранна сжала спрятанный под рубахой медальон с прядью волос дочери, сделала глубокий вдох.

Дочь уснула, не дождавшись её; муж верил, что она отправилась на ночную службу в Храм. К утру их мир мог измениться. Так сказал Мастер. Вернуться Миранна не рассчитывала.

Одна, как требовал ритуал, она миновала узкий коридор с чадящими жаровнями.

У двери её ждали. Четверо магов-жрецов в белом, молча, пропустили её и двинулись следом.

У провала люка жрецы встали по сторонам. Один поднял с соломы чашу с белёсым напитком, пахнущим древесным соком, и протянул ей.

Миранна на секунду замешкалась, оглянулась на дверь. Потом приняла золочёную чашу и выпила до дна. Пол качнулся. Мирана ухватилась за стену. В голове зашептали чужие голоса: зелье подействовало.

Двое магов подхватили её под локти, помогли спуститься в тёплую темноту тоннеля.

Миранна потеряла счёт времени. Её шатало и мутило; в тесном проходе, пахнувшем копотью и воском, не хватало воздуха.

В самом конце пути на стенах начали проступать призрачные лица. Миранна отпрянула, налетев спиной на одного из жрецов. Тот поддержал ее, помог идти дальше. Она зажмурилась и почувствовала прикосновение сухих пальцев. Её хватали за ноги, за полы плаща, за подол ритуальной рубахи. Миранна вскрикнула, забилась в руках жрецов.

— Они здесь… Они все здесь… Не пускают… Я не могу… Не могу…

Запахло гнилью. Шёпот в голове перерос в вопль, дыхание оборвалось. Миранна обвисла на руках жрецов.

Они втащили её в исписанную рунами пещеру и уложили на каменный пол. Мастер, стоявший у сияющего жёлтого Столба, обернулся:

— Можно начинать.

Маги отошли ко входу, готовые в любой момент скрыться в тоннеле. Мастер вскинул ладони, прикрыл глаза и произнёс короткое заклинание:

— Великая Колонна! Отвори проход меж мирами! Пусть исчезнет грань, пусть откроется путь!

Столб вспыхнул ярким светом. Мастер поднял с пола меч, шагнул к бесчувственному телу и направил острие в грудь жертвы…

Глава 1. Рэйвен

Лезвие блеснуло в свете свечей и опустилось.

Девушка сидела на краю постели. Она видела, как меч пошёл вниз, и даже успела вскинуть руку для защиты.

— Рэйв…

Острие резануло тонкий шелк нижней рубахи и прошило грудь. Айанна упала навзничь; меч пропорол перину и вонзился в доски кровати.

— Рэйв…

Она попыталась вдохнуть, на губах выступила розовая пена:

— Рэй… вен…

— Рэйанон! — рука Фариса больно сжала плечо и тряхнула. — Что, опять?

Рэйвен моргнул. Видение отступило.

Он стоял посреди внутреннего двора замка, где минуту назад спрыгнул с седла. Факел над воротами чадил, бросал рваные тени на булыжник. Пахло конским потом и мокрой соломой. У конюшни пофыркивали лошади, на крепостной стене перекликались часовые.

— Всё в порядке, — выдавил он.

— Конечно, — хмыкнул кучер, вынимая клинок из судорожно сжатых пальцев друга. — Именно поэтому ты то стоишь как вкопанный, то на лошадей кидаешься.

Фарис указал себе за спину, откуда выглядывала прядающая ушами кобыла.

— О чем ты? — поморщился граф.

— Мечом маши, говорю, аккуратней! Ты Штер свою едва не зарубил.

Рэйвен не ответил. Руки безвольно повисли, плечи опустились. В свете факела он походил на измученного мальчишку, а не на графа.

Фарис поджал губы.

— Так. Поехали.

— Куда опять? Мы только вернулись.

Рэйвен потянул кобылу в сторону конюшни, но Фарис перехватил повод.

— Проветриться.

— Третьи сутки в седле — я проветрился достаточно.

Граф дернул узду на себя.

— А я говорю…

Кобыла недовольно фыркнула, взбрыкнула и шарахнулась, едва не сбив хозяина с ног. Подковы грохнули по булыжнику, эхо заметалось между донжоном и стеной.

— Даже лошади понятно, что у тебя в голове непорядок, — заметил кучер. — Давай в седло. Прогуляемся.

Рэйвен буркнул что-то о назойливости друга и вставил ногу в стремя. При свете факела лицо его казалось бледным, под глазами пролегли тени.

Над горизонтом полыхнула беззвучная красная вспышка. На миг двор замка вынырнул из темноты: стена, караульные башни, серьёзное лицо Фариса. Штер прянула вбок. Граф не удержал равновесия и упал на присыпанный сеном булыжник.

— Цел?! — Фарис молнией бросился вперёд и перехватил повод, не давая лошади сорваться. — Штери, девочка. Испугалась, милая. Хорошая Штер, хоро…

— Фарис! — крикнул Рэйвен, выбираясь из-под копыт. — Кобылу ему жалко! Она меня чуть не затоптала! Скотина!

— Тебя затопчешь… — саркастичная улыбка тронула губы старшего.

Рэйвен поднялся, отряхнул колени и плащ от налипшей сухой травы, выхватил уздечку. Взгляд его метнулся к горизонту, где только что полыхнуло алым.

— Едем!

— Зарница, — Фарис покосился на горизонт. — Гроза идёт.

— Тем лучше! — граф вскочил в седло. — Догоняй!

Его кобыла исчезла за воротами. Копыта простучали по дереву откидного моста и затихли. Рэйвен уже гнал по городу, поднимая пыль на пустой дороге.

Фарис покачал головой и криво усмехнулся.

— Ничего, Туман. Переживём. И не такое переживали.

Он похлопал коня по холке и тронул поводья.

* * *

Ночной Ристар мелькал по сторонам. Штер неслась по мощёным улицам между глухими фасадами. Подковы выбивали искры из камня; редкие прохожие шарахались к стенам.

Фарис не отставал. Туману ничего не стоило догнать кобылу, но кучер не торопился: пусть Рэйвен выплеснет злость. Пусть ветер выбьет из головы то, что гложет его изнутри. А вдруг осмыслит – и пройдет. Само. Но из вида старался младшего не выпускать. А ну как натворит чего? Молодой он еще. Горячий.

– И глупый, – домыслил старший, слегка наддав хода.

Он помнил её слишком хорошо. Помнил, как она появилась в Ристаре. Нищая табонская беглянка с улыбкой, от которой у Рэйвена подгибались колени. Слишком правильная. Слишком ласковая. Слишком вовремя оказывалась рядом, когда графу было скучно. Фарис таких повидал: они всегда чего-то хотели. А эта хотела всего.

Не бывает так, чтоб без изъянов. Фарис понимал это нутром, прожитыми годами. Но Рэйвен видел в Айанне только хорошее.

Красная вспышка прорезала небо, на миг озарив поле, одинокий вяз у дороги и тракт, уходивший к горам. Облака тянулись на юг.

— Не наша гроза, — пробормотал Фарис, наклоняясь к гриве Тумана. — Мимо пройдёт.

Конь всхрапнул — не поверил.

Вспышка резанула по глазам. Рэйвен осадил Штер и посмотрел туда, где полыхнуло алым. Затем пустил кобылу шагом вдоль дороги между полями.

Целый год он пытался вытравить Айанну из памяти. Убеждал себя, что поступил правильно: устранил угрозу. Для народа. Для графства. Для всех.

Она возвращалась во сне и наяву. Золотистые волосы рассыпаны по полуголым плечам. Обернулась через плечо, улыбнулась. Долгий, вдумчивый взгляд пепельно-серых глаз.

А потом его меч пронзал её сердце.

Имя — «Рэйв…» — вспыхивало в тишине осенней ночи.

Он был счастлив с ней два месяца, пил это счастье запойно, до дна, до безумия. Страсть перекрывала все: долг перед графством, дворянскую честь, голос разума. Особенно – голос разума. Особенно, когда этот голос звучал из уст Фариса.

Фарис предупреждал его. Вспоминать теперь стыдно.

Но Рэйвен не слушал. После холодного детства при дворе и ранней ответственности за имение женская нежность казалась ему спасением.

* * *

Всё случилось год назад. Он узнал, кем была Айанна, и сделал то, чего не мог себе простить.

Тот вечер остался в памяти обрывками.

Он помнил, как, шатаясь, вошёл в дом Фариса, как увидел ужас в его фиолетовых глазах.

Растирая по лицу кровь, Рэйвен пытался рассказать о случившемся. Получалось только: «Я убил… Её убил». Потом он осознал, что сделал вслед за убийством. Он выпил кровь Айанны. Фарис ничего не спросил, но понял.

* * *

Рэйвен спешился и повёл Штер в поводу. В тишине было слышно, как ветер шуршит сухостоем на обочине. Пахло полынью и сырой землёй. Сзади приблизился и всхрапнул Туман, Фарис мягко спрыгнул на мокрую от росы траву.

— Малой.

Граф замер. Повод выскользнул из ослабшей руки. Он резко развернулся, ткнулся лицом в тёплое, пахнущее лошадью и дымом плечо кучера и разрыдался. Фарис молча обнял его.

За плечом друга на фоне звёздного неба чернели Дикие горы. Где-то там, за ними, лежала Бриа. Где-то там полыхали красные вспышки.

— Не виноват ты, малой, что она такою оказалась. Окрутила она тебя специально, чтоб неопытностью твоей воспользоваться.

Рэйвен отстранился и уставился на друга упрямым, почти злым взглядом.

Фарис опустился на обочину, хлопнул рядом с собой ладонью. Мокрая трава примялась и брызнула каплями. Он не обратил внимания.

— Иди сюда. Ты правильно всё сделал. Трясёт? Меня б трясло ещё похлеще. А жизнь, она такая… На то она и жизнь, чтоб не знать: что, когда и как. Пусть все останется за спиной. Оно прошло. Случившегося не изменить. Давай хоть эту ночь переживём, а дальше разберёмся.

Рэйвен втянул прохладный влажный воздух и до боли сжал руку друга, будто боялся: отпустит — останется один. Фарис стерпел.

Лошади щипали на обочине траву. Ветер уносил облака к морю, открывая крупные осенние звёзды.

— Мы ведь всегда будем друзьями, Фарис? — спросил Рэйвен. — Ты всегда будешь рядом?

— Конечно, малой. Рядом с тобой. До конца жизни.

Глава 2. Инна

Сентябрьская ночь гудела. Фары автомобилей резали темноту, витрины светились неоном, из распахнутых дверей баров выплёскивались рваные ритмы музыки и тут же тонули в рёве моторов. Пахло бензином, сигаретным дымом и чем-то сладким — не то пролитым коктейлем, не то дешёвыми духами.

Инна вышла из клуба, на ходу накидывая на плечи коротенькую куртку. Внутри всё кипело. Холодный осенний воздух ударил в разгорячённое лицо. Она вдохнула поглубже, но легче не стало. Злость никуда не ушла.

Сзади хлопнула дверь.

— Инн, подожди! Давай поговорим!

Артём догонял её. Инна ускорила шаг; палец уже скользнул по экрану телефона, нашел нужный номер.

— Светлов, забери меня из клуба. За мной увязался какой-то…

Макс ответил сразу – всегда отвечал. Вскоре синяя «Фиеста» остановилась у тротуара.

— Инка! — донеслось сзади отчаянно, почти жалобно.

Инна сердито оглянулась на Артёма и нырнула в салон. «Форд» сорвался с места, оставив после себя только облачко выхлопа.

Артём стоял с минуту, глядя вслед. Мимо шли люди, и никому не было дела до парня, только что потерявшего девушку. Он сплюнул под ноги и вернулся в клуб.

* * *

В машине благоухало ванилью. Макс купил ароматизатор, когда Инна сказала, что в салоне воняет бензином.

Инна бросила сумку на заднее сиденье и уставилась в окно. За стеклом плыли огни витрин, размытые дождём.

— Урод! — выдохнула она наконец.

— Замечательно, — буркнул Макс, не отрываясь от дороги.

— Денисов — урод! Не ты, Светлов.

Макс промолчал. Он привык: Инна ссорилась с Артёмом, а Макс вёз её домой; они мирились, а он оставался в стороне. Вечный водитель, вечный спасатель. Человек на срочный случай, глубоко застрявший во френдзоне. Глубоко и, кажется, навсегда.

Инна нравилась Максу с первого курса, но ей был интереснее бойкий Артём. Макс же при ней часто терялся и говорил не то, что собирался.

— Куда? — бросил он, выруливая на дорогу к её дому.

— Домой. Этот гад испортил всё настроение, — Инна вздохнула, покосилась на Макса. — Не спросишь, что произошло?

— Что произошло? — послушно повторил тот.

— Да этого, видите ли, не устраивает, как я выгляжу! — воскликнула Инна. — Его бесит мой макияж, платье, как я танцую. А когда я попросила второй коктейль, он сделал такие глаза, будто у него последний кусок вырывают. Жлоб!

Макс взглянул на подругу, пожал плечами и остановил машину у её подъезда.

— Спасибо, Максимка!

Инна быстро и почти невесомо чмокнула его в щёку, подхватила сумку и выпорхнула в осеннюю темень. Хлопнула дверца. Пискнул домофон. Лязгнула подъездная дверь.

Макс достал сигарету, закурил, глядя, как в её окне зажёгся свет, как дрогнула и задёрнулась штора. Пятница перевалила за полночь. Впереди были выходные, и он не знал, чем их занять.

— Что ж мне так не везёт-то?

Он ударил ладонью по рулю.

* * *

Едва Инна поставила чайник на плиту, как тишину квартиры прорезала мелодия мобильного телефона.

Девушка бросила взгляд на экран, невольно поморщилась.

Женька Шахова, её подруга и сокурсница. Поздний звонок от нее обычно означал одно: она добыла в глубинах Вселенной невероятна важную информацию и теперь не могла удержать ее в себе.

Инна попыталась игнорировать.

Но Женька не унималась, и пришлось ответить.

— Инка, привет! — возрадовался голос на том конце. — Не спишь? Я боялась тебя разбудить!

— Я заметила, — сказала Инна. — Что-то случилось?

— Да!

У Женьки постоянно что-нибудь случалось, и этот ответ Инну не насторожил. Насторожил следующий:

— Точнее, завтра случится…

Женька помолчала и добавила:

— С тобой!

Инна вздрогнула. Женька коротко хохотнула.

— Завтра мы едем к колдуну!

— К… куда-куда?

— К колдуну, — уже спокойней проговорила подруга. — Лечиться от несчастий.

— Жень… От каких ещё несчастий? Нет у меня никаких несчастий.

За время разговора чайник вскипел. Инна налила чай и присела за стол.

— Как нет?! А Артём? Разве это не несчастье?

Инна поперхнулась чаем. В трубке довольно хрюкнуло.

— Он же тебя бросил! Это несчастье.

— Тебе доложили неправильно! Это я от него ушла! — возмутилась Инна. — И мне не нужно, чтобы какой-то колдун его возвращал.

Женька длинно и громко выдохнула. Помолчала, что было для неё нехарактерно, и выдала:

— Ладно. Значит, едем лечить мои. Завтра. Обязательно.

Инна застонала.

— Жень…

— Инка, надо! Сестра сказала, что он снял с неё сглаз.

— Снял сглаз…

— Муж к ней вернулся, ребёнок перестал болеть. Только рыбки сдохли, но это совпадение.

— Я в это не верю.

Инна прошлась по кухне, приоткрыла занавеску. Внизу «Фиеста» мигнула фарами и медленно, будто нехотя, вырулила со двора. Макс уехал.

В трубке громко пыхтела недовольная Женька.

Если отказать, то Женька не обидится – она просто отправится неизвестно куда одна. И если с ней что-нибудь случится…

— Ладно. Поеду, но только за компанию, — сжалилась Инна.

— Я знала, что ты не упустишь такого шанса! — возликовал голос в трубке. — Завтра. Полдень. Моя остановка.

И тишина.

Инна отняла телефон от уха: Женька уже сбросила вызов.

Устало проведя ладонью по лицу, девушка снова выглянула в окно. На миг ей показалось, что небо озарила далёкая красная вспышка. Лампочка мигнула и негромко загудела.

— Эта Женька сведет меня с ума…

Инна покачала головой и направилась в спальню, потирая внезапно разболевшиеся виски.

Глава 3. Антониэль

С утра в Кристалл-Дворце было шумно: послы сменяли друг друга, приходили доклады из городов. Да еще нерадивые работники вторую неделю не могут доделать крышу над столовой прислуги – все стучат и стучат, и стучат… вносят свою лепту в общий хаос, охвативший двор.

Когда Антониэль закончил дела и вернулся в спальню, солнце уже садилось. Он опустил корону на столик, стянул церемониальные одежды и рухнул в кресло.

За открытым окном шелестел ветер, нёс с моря запах водорослей. На столе оплывали свечи.

Старший камергер Иден, пожилой эльф, тут же возник как из ниоткуда, налил вина в высокий бокал и отступил к стене.

— Эти сволочи когда-нибудь прекратят долбить? — из-под прикрывающей глаза ладони поинтересовался монарх.

— Сегодня доложили, что ещё пару дней, Ваше Величество, — склонился эльф.

— Отчего так долго? Две недели — одна крыша. А ещё ведь за шлюзы не брались, — сквозь зубы выдавил король.

— Так ведь мастеров нету, — развёл руками Иден. — На вес золота хорошие непьющие работники. Цеха противятся…

Антониэль отнял ладонь от лица и перевел вопросительный взгляд на старика.

— Плотницкий, Ваше Величество, — без слов понял тот. — Плотники говорят, что древесины нет: лесорубам нечего поставлять. А леса Вы рубать запретили. И ведь платить им надо, а у нас…

— Пошли к главе цеха за сметой. Рими её проверит и выделит деньги, — сказал король. — И правильно говорить «цехи». Всё, свободен.

В дверь постучали, и тут же в проёме нарисовалась бронированная голова стражника.

— Ваше Величество! Там привели!

Антониэль отставил бокал и неспешно поднялся, плавным жестом откинул за спину длинные платинового цвета волосы. Лишь тогда посмотрел на стражника.

— Маро, у тебя ни страха нет, ни совести, — констатировал он. — Сколько раз просил: не ори на весь этаж.

— Да, Ваше Величество! — грянул голос охранника.

Антониэль поморщился, потянулся за бокалом, но одернул руку и ухватил корону.

— Кого привели?

— Торговца с Востока! Который пытался нас с Вами нагреть на пошлине! — отчеканил Марос.

— Что ты орёшь? — повторил монарх. — Пока в темницу. Утром разберёмся. И при чём здесь «нас с Вами»? Тебе тоже не доплатили пошлину?

Страж смутился. Физиономия на миг омрачилась тяжким налётом размышления, потом просияла.

— Нашу страну! И я, и Вы — одна страна!

— Маро… — Антониэль стиснул челюсть. — Уйди, Богами молю! Нет, погоди. Веди в залу. Разберёмся сейчас.

* * *

Спустя полчаса король вошёл в тронную залу. Там ожидали канцлер Римис, секретарь, стражники и несколько придворных.

Зала тонула в полумраке. Слуги не успели зажечь все свечи — только те, что у трона, и ещё несколько в ряд, вдоль колонн. Высокие своды терялись в темноте. Шаги отдавались гулким эхом. Антониэль прошёл по красной ковровой дорожке, и пламя свечей дрогнуло, будто склоняясь.

Он поднялся на трон и шепнул подскочившему канцлеру:

— Рими, только быстро. — Громко произнес: — Введите обвиняемого!

Двери распахнулись. В сопровождении стражи вошёл пожилой мужчина с соломинками в длинной белой бороде. Богатая одежда была потрёпана, под глазом наливался синяк.

Обвиняемый комкал в руках атласную шапку. Кандалы позвякивали на запястьях. Он припадал на одну ногу и часто моргал, но взгляд оставался внимательным.

Вперёд вышел Римис и склонился, прося слова. Антониэль едва заметно кивнул. Канцлер развернул свиток и зачитал ровным, лишённым интонаций голосом:

— Ксимар Донал, подданный Бриа, маг-торговец, обвиняется в нарушении таможенного устава Амшира. В принадлежащем ему обозе на заставе Талой под тюками с тканями обнаружены незадекларированные изделия из золота и серебра стоимостью свыше трёх тысяч аурий. Обвиняемый уплатил пошлину лишь за шерсть и лён и предложил начальнику заставы двести аурий за подложный протокол. Наказание — конфискация товара и до десяти лет заключения.

Он свернул свиток и посмотрел на Ксимара.

— Обвиняемый, признаёте ли вы себя виновным?

Ксимар пожевал губами, потупился, затем поднял взгляд на короля.

— Ваше Величество, позвольте обратиться лично.

Римис сжал бумагу в кулаке. Иден насторожился: король терпеть не мог нарушений порядка.

Тот шевельнул пальцами, дозволяя.

— Я, Ксимар Донал, все зачитанное подтверждаю и прошу смягчить наказание ввиду признания мною вины.

Маг склонил голову и стрельнул исподлобья глазами в сторону трона.

— Сие невозможно, — бесцветным голосом ответил король.

— Тогда прошу дозволения искупить вину.

— Хочешь откупиться, торговец? — в глазах Антониэля проскользнул интерес.

Камергер переглянулся с канцлером. Секретарь замер с пером над протоколом.

Маг выпрямился, несколько секунд молчал, будто раздумывая.

— Откупаться, но не золотом. Золото Вы и без того у меня забрали.

Король вскинул бровь. Ксимар сделал шаг к трону, игнорируя стоящую по бокам стражу.

— Я могу быть Вам полезен.

— Чужеземец и купец. Чем ты можешь быть полезен мне?

Маг затряс седой бородой — соломинки посыпались на пол.

— Ваше Величество, я могу дать то, что дороже золота. Я — глава гильдии и бываю в Храме Иторы. Слышу разговоры. Отпустите меня — я буду делиться с Вами тем, что узнаю.

— Ты предлагаешь стать моим шпионом в стране волшебников?

— Да. Я близок к Храму, со мной советуются…

— Откуда мне знать, что твои доносы будут достоверны, а не выдуманы?

Ксимар вгляделся в лицо короля, но тот оставался бесстрастным.

— Бриа вышла из изоляции, — начал торговец. — Мастер готовится вмешаться в политику. У него есть план. Отпустите меня — и я расскажу.

Антониэль не спеша поднялся с трона, бросил холодный взгляд на склонившегося мага.

— Меня не интересуют планы волшебников, — голос резанул ледяным осколком. — Увести виновного!

— Ваше Величество! — Ксимар рухнул на колени. — Ваше…

Стражники подхватили его под руки и поволокли к выходу.

— Выслушайте! — не унимался тот, упираясь в пол ногами. — Вы поймете, что я – ценный информатор! Ваше Величество! Только…

— Заткнись, старик, и пошевеливайся, — один из конвоиров грубо ткнул его в бок.

Маг согнулся от боли. Стража вытолкнула его за двери.

Иден сошёл со ступеней, качая головой, тайком вздыхая. Римис принял текст протокола у писца и сделал вид, что перечитывает.

— Все могут быть свободны, — махнул придворным Антониэль.

Те нестройной шеренгой покинули залу. Король вернулся на трон, скинул мантию и жестом приказал подать документ.

— Мастер задумал войти в политику, — протянул он, пробежав глазами по строчкам протокола. — Что это значит?

— Магам стало тесно в Бриа, — пожал плечами канцлер. — Скорее всего, они собираются отвоевать приграничные земли, примыкающие к их стране.

— Это реально? — спросил монарх, возвращая бумагу.

— Не думаю. Если они нападут на Корейн, их раздавят, несмотря на магию, — Римис убрал протокол в толстую пронумерованную папку. — Корейн — сложный противник.

Антониэль согласно кивнул.

* * *

Ксимар мерил шагами тесную камеру, спотыкаясь о неровный пол. Пахло плесенью. Перед глазами стояло бесстрастное лицо короля.

— Не интересует его Бриа! — выдал, наконец, волшебник. — Нет ему дела до магов! Ха! Только до золота дело есть! До чужого!

Нога Ксимара запнулась о выступ. Маг рухнул на пол.

— Хотел я, как лучше! Хотел!

Он поднялся, отряхнул синие, некогда нарядные штаны.

— Жаль, почти всю Силу потратил на отвод глаз! Знал бы, что у них есть опытные ищейки — не стал бы распыляться. Но ничего… Ничего! К рассвету Сила восполнится — и поминай, как звали. Уйду порталом.

— Не уйдешь.

Спокойный голос за спиной заставил Ксимара вздрогнуть. Он медленно обернулся. В открытой двери, сложив руки на груди, стоял высокий мужчина.

Жаровни в коридоре едва освещали походную одежду и длинные волосы, собранные в хвост. Мужчина усмехнулся, отстранился от косяка и приблизился.

Торговцу будто сыпанули льда за пазуху – перед ним стоял король Амшира.

Маг попятился, прижимая ладони ко рту, и упёрся спиной в стену.

— Ксимар Донал, ты расскажешь мне о планах главы Бриа.

Ксимар часто закивал, сглотнул и пролепетал:

— Он ищет камни… Нашёл один… Ему нужен второй. Охотников посылают в старый мир. Камень у Хранителя, который не может умереть…

Не в силах выдерживать стальной взгляд, впившийся ему в зрачки, торговец опустил голову и плотнее вжался в стену.

Король стоял неподвижно, по-прежнему скрестив руки на груди.

— Жизнь твоя спасена. Теперь спаси свою свободу.

Дыхание мага прервалось. Он поднял глаза на монарха.

— В старый мир должен попасть мой поверенный.

— Но как?…

— У тебя есть доступ к Храму. Устрой это.

— Мой родич имеет там влияние. Его зовут Номос. Он — муж моей покойной сестры… И правая рука Мастера.

— Пойдёт ли он на такое? — король склонил голову на бок.

— Он… Ему… Моя сестра погибла от рук Мастера. Теперь Номос одержим идеей избавить свою дочь от участи жрицы Храма. Можно… Я могу… Могу внушить ему, что он сможет обменять камень на свободу дочери.

— Убеди Номоса заменить Охотника вампиром. Он быстрее и внешне похож на обитателей старого мира. Скажешь, что за деньги вампир достанет артефакт и не станет на него претендовать. Тогда Номос сможет сам распорядиться камнем.