ПольЮ Помню

Утро

Мужчина с трудом открыл глаза. В стене тихо щёлкнуло реле, и шторы, как всегда, разошлись ровно настолько, чтобы свет разрушил полумрак спальни. Воздух в комнате стал чуть теплее, чуть суше. Где-то в глубине мебели заворчал фильтр. Всё работало, всё было стандартно – только в груди, как обычно, лежала тяжёлая усталость.

Он поднял руку к уху. Пальцы нашли за кожей маленький выступ – гладкий, холодный. Дёрнул. Из-за уха вышел картридж трансляции снов, тонкий и упорный, как старая заноза. На секунду мир мигнул и потерял в красках.

Сны, создаваемые людьми, намного приятнее, чем настоящие. Эти плашки с ИИ пропускают сны, созданные мозгом, через фильтр, превращая любой сон в красочный цирк, не вызывающий ничего, кроме смеха. Естественно, это самая дешёвая модель. Он поставил картридж в небольшой бокс на тумбочки, не глядя.

У него получалось не глядя почти всё. Сто шестьдесят семь лет – это когда вопроса о том что где находится уже не может возникать. На часах над дверью горело: 09:00.

– Девять, – сказал он вслух, как будто кому-то докладывал.

Голос был спокойный, сиплый, дружелюбный. Голос человека, который давно перестал спорить с вещами. Он сел на край кровати, подождал, пока суставы “включатся”. Кожа на руках выглядела крепкой, почти молодой – ровная, подтянутая. Лицо в зеркале напротив могло бы принадлежать мужчине лет пятидесяти: ровный подбородок, седина в висках, морщины только там, где человек много улыбается или много молчит.

Но глаза… глаза выдавали возраст сильнее паспортов. В них было слишком много увиденного, слишком мало удивления. Он поднялся, осторожно, почти искусно перенеся вес.

Тапки нашли ноги. Кухня встретила его запахом пластика и металла – у старых домов всегда так, когда люди задумались о пластике засорившим планету. Было решено с ним что-то сделать из-за чего теперь всё что может быть сделано из пластика сделано из пластика такие уж особенности времени.

На столе лежала сковорода. Не красивая, но надёжная. Он включил плиту, поставил сковороду, достал яйца. Сначала всё шло гладко: щелчок, белок, жёлток – круглый, серьёзный, как солнце, которому надоело светить. Он добавил соль – двумя пальцами, по привычке интуитивно чувствую нужное количество.

Поставил рядом чашку, налил воду из крана и подождал, пока мелкие частицы что прошли через засорившийся фильтр осядут. Где-то в голове тихо потрескивал интерфейс. Не звук – скорее ощущение, как электричество на сухой коже. Он моргнул, и в уголке зрения на мгновение всплыла прозрачная метка: синхронизация… Потом она дрогнула, распалась на пиксели и исчезла.

– Ну давай, – тихо попросил он. – Только без концертов.

Сковорода зашипела, когда он вылил смесь. Запах омлета обычно был маленьким обещанием: вот сейчас будет простое удовольствие. Он любил простые удовольствия – те, что не требуют нервов, документов и чужих улыбок.

Он взял ложку. Взял тарелку. Взял хлеб.

Всё было рядом. Всё было по плану. Он сел за стол.

Поднёс вилку к губам. И вдруг… как будто кто-то аккуратно выдернул из комнаты звук. Мир стал мягким. Не тем мягким, когда тебе хорошо, а тем, когда ты проваливаешься в вату.

Рука с вилкой зависла на полпути. Кухня стояла на месте, но внутри неё словно сдвинулась пружина времени: тиканье стало вязким, растянулось и оборвалось. Он моргнул.

Вилка уже была в тарелке. Омлет лежал на ней ровным прямоугольником, как не очень удачная попытка в плейтинг. На языке – холодный привкус остывшего яйца.

Он повернул голову к часам. 13:21. Тишина в кухне была слишком обычной, чтобы поверить. Солнечный луч уже уполз по стене и теперь лежал на полу, ленивый и чужой. За окном город жил полднем – тем самым полднем, который он, оказывается, пропустил. Он смотрел на цифры так, как смотрят на плохую шутку.

– Чтоб тебя… – выдохнул он наконец.

Не громко. По-домашнему. Он ткнул омлет вилкой. Тот сопротивлялся, холодный, чуть резиновый. Он всё равно ел – потому что есть надо, потому что так устроено.

Потому что, если не есть то можно быстро перестать существовать. Внутри черепа снова дернуло. Едва заметно – как будто кто-то пальцем щёлкнул по стеклу.

– Полдня за вилкой, – сказал он тарелке. – Красиво живём, дед. “Дед” – это он про себя.

Даже когда в отражении – мужчина, которому можно доверить машину, проект, женщину. Он давно понял: внешность – это просто упаковка. Содержимое всё равно заметно. Он допил воду, вытер губы тыльной стороной ладони, встал. Пошёл к окну и постоял там, как люди стоят у границы: вроде бы ничего не меняется, но ты точно знаешь, что и дальше – ничего не изменится.

Где-то в глубине сознания вспыхнуло уведомление. Сначала – белая точка. Потом из неё распустилась тонкая, аккуратная голографическая рамка. Интерфейс, установленный ещё в детстве, всегда был вежливым: он не лез в глаза – но старался всегда выполнять свои функции. Он вздохнул и махнул рукой в воздухе, словно отгонял мошку.

– Давай, показывай.

Над столом поднялась голограмма. Девушка, слишком живая для света и пикселей: тёплая улыбка, глаза с идеальным блеском, волосы, которые “случайно” падали на плечо ровно так, как нравится маркетологам.

– Добрый день! – сказала она, и голос прозвучал так, будто в его кухне сейчас начнётся праздник. – Мы рады сообщить вам важную информацию о вашем нейроимпланте.

Он прищурился.

– День, говоришь… – проворчал он. – Спасибо, я заметил.

Девушка улыбнулась шире, не обидевшись – у неё, конечно, не было привычки обижаться.

– Ваша модель серии 0.836.26 признана принципиально устаревшей. – Она произнесла цифры ласково, как имя домашнего питомца. – Учитывая ваш статус постоянного клиента, корпорация предлагает вам бесплатную модернизацию.

Для прохождения процедуры мы ждём вас в нашем офисе. Он смотрел на неё и видел не девушку – видел технологию, которая вытеснила людей тихо, без революций. Дешёвые галопроекторы стали почти бытовыми: как лампочки, как чайники. И вместе с ними пришли такие вот улыбки – правильные, бесконечные, одинаково доступные всем. Они умели подстраивать под человека внешность, голос модель общения во всем превосходя людей – Бесплатную, – повторил он, пробуя слово на вкус.

– То есть вы хотите, чтобы я приехал и подписал бумагу, где написано, что вы ни за что не отвечаете. – Мы ценим прозрачность, – радостно подтвердила голограмма.

Он хмыкнул. И вдруг поймал себя на том, что улыбается – чуть-чуть, уголком губ. Не ей.

Себе. Смешно было не то, что корпорация зовёт. Смешно было, что сегодня – редкий день, когда его “железяка” не украла целиком остаток времени.

Он посмотрел на окна. Свет всё ещё стоял высоко. До вечера было далеко.

– Обычно, – сказал он голограмме, – я завтраком и заканчиваю день.

У вас там, в офисе, случайно, не продают новые сутки? Мне бы парочку. Девушка засмеялась – легко, звонко, так, как смеются люди, у которых нет тяжести в костях.

– Мы продаём качество времени, – ответила она с гордостью. – И возвращаем вам ваш ресурс.

Он замолчал. “Ресурс” – слово, которое всегда звучало так, будто ты не человек, а батарейка. Но сейчас… сейчас он неожиданно почувствовал другое: тонкий зуд любопытства. Внутри него что-то шевельнулось – не память, не надежда даже, скорее привычка солдата: если зовут – значит, надо идти и закончить начатое. Он не успевал прожить эту жизнь так, как хотел.

Почти не успевал. Но, может быть, успеет хотя бы починить то, что мешает жить.

– Ладно, приеду – сказал он. – Мы уже ждём, – сказала девушка и подмигнула так, как будто умела это делать по-настоящему. – До скорой встречи!

Голограмма растаяла. Оставив после себя пустую комнату над которой время постепенно брало верх. Он накинул куртку – тёмную, без логотипов.

Взял трость. Трость была скорее привычкой, чем необходимостью: внешне он держался уверенно, но опора помогала голове помнить, что он всё-таки старик. Иногда полезно помнить правду. В лифте на зеркальной панели рекламой мигнула голограмма бариста: улыбчивый парень в фартуке предлагал “кофе без очереди”. Он существовал тут же, в воздухе, и одновременно – нигде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.