Полина Рей Сердце свободно

Они были здесь. Рядом. Буквально на расстоянии вытянутой руки.

И я поняла, что не смогу жить, делая вид, будто ничего не знаю. Не смогу ходить по тем же улицам, заходить в те же магазины и каждую секунду гадать - не её ли тёмные волосы мелькнули в толпе, не её ли смех прозвенел за спиной?

Что-то нужно было делать. Вот только понять бы - что именно?

Я снова открыла ноутбук и нашла примерный адрес - не полный, конечно, но район, в котором Ника отмечалась чаще всего. Центр города. Двадцать минут пешком от моего дома. У неё стояла геопозиция, как будто эта девочка специально оставляла след…

Двадцать минут пешком… Два раза по шестьсот секунд, и я могу… Так, стоп! Сейчас нельзя об этом думать вот так явно - иначе мысли сведут с ума.

Я поспешно поднялась, накинула пальто, схватила сумку и, не раздумывая больше ни секунды, вышла за дверь. Куда шла и зачем - не знала, но оставаться в этой квартире, где каждая вещь кричала о прошлом, в то время как сердце Ани билось где-то совсем рядом, было выше моих сил.

Вечер встретил меня холодным ветром и запахом привычной Питерской влажности.

Я шагнула в темноту, и город обнял со всех сторон, окутал и словно бы заговорил - давай, тебе нужно это сделать.

Потому что у меня появилась цель - найти её.

Хотя бы увидеть издалека и убедиться в том, что сердце Ани действительно живо.

А дальше - будь что будет.

***

Постепенно город стал более равнодушным, однако сейчас это было вовсе не то, чего мне желалось.

Обычно серость Питера успокаивала, давала ощущение, что человек - лишь песчинка в огромном потоке, но сегодня всё было иначе.

Сегодня каждая арка, каждый двор-колодец, каждый отблеск фонаря, отражавшийся в лужах, казались декорацией к моему личному безумию.

Я шла, не разбирая дороги. Ноги несли меня в сторону центра - туда, где, судя по геометкам, чаще всего бывала Ника.

Двадцать минут пешком от моего дома. Снова эта цифра в мозгу - как горящее клеймо.

Я могла бы пройти это расстояние с закрытыми глазами, но сейчас каждый шаг давался с трудом, словно я брела по колено в вязкой, ледяной жиже.

В витрине кофейни мелькнуло отражение - тёмные волосы, светлый шарф, поворот головы. Я замерла, сердце пропустило удар.

- Аня… - выдохнула одними губами.

Но когда всмотрелась - поняла, что это незнакомая девушка, моложе, с другой формой лица, пусть и смеялась она, запрокидывая голову, совсем как моя дочь.

Я отшатнулась и пошла дальше, ускоряя шаг. Умом понимала: Ники здесь нет. Десять вечера, дождь моросит всё сильнее, нормальные люди сидят по домам. А если она и выходит гулять, то наверняка не в такую погоду, и уж точно не одна, а с друзьями, с матерью, с… с Владом, возможно. Может, прямо сейчас мой муж сидит в их уютной квартире, пьёт чай и смотрит на дочь, в чьей груди бьётся сердце Ани.

От этой мысли меня повело в сторону. Я схватилась за чугунную ограду и зажмурилась, пытаясь унять головокружение. Мир плыл, распадался на фрагменты: мокрый асфальт, жёлтые огни фонарей, силуэты прохожих, спешащих укрыться от усиливающегося дождя. И среди них - снова тёмные волосы, снова поворот головы, снова полуулыбка, от которой внутри всё обрывается.

- Господи, - прошептала я, прижимая ладонь ко лбу. - Я схожу с ума. Я окончательно схожу с ума!

В ушах зашумело, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног - в прямом смысле, не в метафорическом. Ещё секунда - и окажусь на мокром тротуаре.

И в этот момент из темноты раздался голос:

- Юлиана?

Я вздрогнула и обернулась. Из пелены дождя на меня смотрел мужчина - высокий, широкоплечий, в тёмном пальто с поднятым воротником. Свет от фонаря падал на его лицо, и я узнала его не сразу - потребовалось несколько секунд, чтобы выплыть из тумана и сложить знакомые черты в цельный образ.

Кирилл Донской. Старый приятель Влада, они дружили ещё с института. Мы виделись на общих праздниках, иногда пересекались в компаниях, но близки никогда не были. Он всегда казался мне человеком сдержанным, даже холодноватым - полная противоположность моему мужу с его показным обаянием.

Сейчас в его глазах читалось не просто удивление, а самая настоящая тревога. Неподдельная, какую испытывают только в сторону очень важных людей.

- Юлиана, что с вами?

Он шагнул ближе, и я заметила, как его взгляд скользнул по моему лицу, по мокрым волосам, по пальто, которое я даже не застегнула, выбегая из дома.

- На вас лица нет. Вы заболели? Вам плохо? Вызвать скорую?

О, Господи! Если дело дошло до того, что едва знакомый человек предлагает вызвать бригаду неотложки - со стороны я, должно быть, выгляжу так, что краше только в гроб кладут.

Открыла рот, чтобы ответить что-то дежурное - например: «всё в порядке», «просто прогуливаюсь», «не беспокойтесь», - но вместо этого из горла вырвался какой-то сдавленный, нечленораздельный звук.

Кирилл нахмурился ещё сильнее. Огляделся по сторонам, словно искал кого-то - может, Влада, может, просто помощь или куда ему бежать - а потом решительно взял меня под локоть.

- Здесь за углом есть неплохое кафе, тихое, обычно там мало людей. Пойдёмте, вам нужно в тепло, вы промокли насквозь.

Я хотела возразить, вырвать руку, сказать, что не нуждаюсь в жалости и уж тем более в компании приятеля моего мужа-предателя, но сил ни на что не осталось. Ноги подкашивались, зубы начинали выбивать мелкую дробь - то ли от холода, то ли от нервного истощения. Я всё же позволила Кириллу ему увести меня.

Кафе и правда оказалось тихим - из тех, что прячутся в подвальчиках старых домов, с кирпичными сводами и приглушённым жёлтым светом. Кирилл усадил меня за столик в углу, заказал у подошедшей официантки две чашки чая и плед, а сам сел напротив, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда.

- Рассказывайте, - сказал он негромко, но с такой интонацией, что это прозвучало не как просьба, а как констатация неизбежного. - Что произошло?

Я молча дождалась, пока расторопная официантка принесёт заказ, затем обхватила горячую чашку ладонями, чувствуя, как тепло медленно возвращает меня к реальности. За окном шумел дождь, в кафе пахло корицей и кофе, играла ненавязчивая музыка. Вроде как всё было обычно и даже обыденно, с одноцй маленькой поправкой - моя жизнь час назад разлетелась на осколки. Хотя мне и казалось до сего момента, что свой самый страшный кошмар я пережила два года назад.

- Ничего, - выдавила, решив, что справлюсь сама. - Я просто решила немного прогуляться.

Кирилл усмехнулся - на его губах появились нотки горчинки.

- Юлиана, я видел вас в разных состояниях. На похоронах Ани в том числе. - Он произнёс это мягко, без нажима, но от упоминания дочери я всё равно вздрогнула. - Извините за откровенность, но сейчас с вами точно не всё в порядке. Это как-то связано с Владом? Я не хочу лезть не в своё дело, но сейчас мы с ним довольно хорошо общаемся… Я могу помочь.

Я подняла на него взгляд и вдруг поняла, что больше не могу держать это в себе. Не могу носить внутри то, что выжигает каждую мою клеточку изнутри. А Кирилл… он смотрел так, словно действительно готов был выслушать и тем самым уже довольно ощутимо помочь…

Я сделала рваный хриплый вдох и всё же заговорила.

Слова полились сами - сбивчиво, сумбурно, заставляя меня перескакивать с одного на другое.

- Она живёт в этом же городе, ходит по тем же улицам, дышит тем же воздухом! Вы понимаете? Для меня это как удар, когда я буду смотреть на девочку, которая является олицетворением предательства Влада, а видеть в ней в том числе и Аню… - чуть ли не задыхаясь, вывалила я на голову Донского всю историю.

Кирилл слушал, не перебивая, только желваки на скулах выдавали, что он отнюдь не спокоен.

Когда я закончила - выдохлась, замолчала, уставившись в остывающий чай, - он долго не говорил ни слова. Потом медленно откинулся на спинку стула и провёл ладонью по лицу.

- Я знал, что у Влада есть кто-то на стороне, - произнёс Кирилл наконец. - Не спрашивайте откуда. Мужская дружба - штука специфическая, иногда видишь то, что тебе не показывают. Но чтобы до такой степени… - Он покачал головой. - Я не думал, что он способен на подобное…

В голосе Донского разочарование было столь искренним, что не поверить в него было невозможно.

- Я тоже не думала, - отозвалась глухо. - Двадцать пять лет брака. Двадцать пять лет, Кирилл! И всё это время он жил двойной жизнью.

- Вы уверены насчёт города? Ника действительно здесь, в Питере?

Я кивнула, закусив нижнюю губу до острой боли.

- Нашла её страницу в соцсетях - там по геометкам видно, что она бывает чаще всего в центре, в паре километров от моего дома. - Я горько усмехнулась. - Представляете? Два года я жила в неведении, а она была рядом. Ходила в те же магазины, гуляла по тем же набережным. С сердцем моей дочери в груди.

Мне опять хотелось судорожно всхлипнуть, а лучше - хорошенько прорыдаться. Но я приберегала эту возможность на тот момент, когда останусь одна.

Кирилл помолчал, потом подался вперёд и заглянул мне в глаза - серьёзно, без тени жалости.

- Хотите, я помогу вам? - спросил он тихо.

Я растерянно моргнула, не понимая, о чём вообще речь.

- Поможете? В чём? - уточнила, давая понять по тону, которым произносила эти слова, что мне очень нужны пояснения.

- Разузнать всё про Нику - где она живёт, чем занимается, с кем общается. То, чего нет в открытом доступе. - Он сделал паузу. - Я понимаю, как это звучит. Понимаю, что вы можете не доверять мне - я всё-таки друг Влада. Но то, что он сделал… Это за гранью. И если вам нужна помощь - я на вашей стороне.

Я смотрела на него и пыталась понять, что движет этим человеком. Жалость? Чувство справедливости? Или, может быть, что-то ещё, о чём я даже не догадывалась? Но в его глазах не было ни фальши, ни скрытых мотивов - только усталое, спокойное сочувствие.