Полина Ковальская Иллюзия счастья

Глава двадцать вторая

— А твой начальник не возражает, что ты продлила отпуск еще на неделю? — с любопытством спросила Саша, пока мы шли через парк к нашему любимому кафе.

Я задумчиво хмыкнула:

— Я объяснила ему часть того, что произошло. — Она сочувственно поморщилась, когда я скривилась. — Он, конечно, был в шоке и тут же сказал, что я могу взять еще времени, если нужно. Но мысль о том, чтобы вернуться туда и объяснять всем, что случилось… — Я театрально вздрогнула. — Представить, как я объявляю: «О, я, оказывается, вовсе не замужем, так что…» — даже спустя несколько недель это по-прежнему пугало до дрожи.

— То, что произошло, никак не характеризует тебя, — горячо возразила Саша. — Это лишь показывает, какой он подонок.

— Может быть, — пробормотала я. — Но люди все равно будут удивляться, как я могла этого не заметить. Будут думать: «Как она могла быть с ним целый год и совсем его не узнать?» Все станут смотреть на меня так, будто со мной что-то не так, будто я испорченный товар.

Саша издала какой-то странный звук, вырывая меня из пучины жалости к себе.

— Что это было?

Она одарила меня озадаченной улыбкой, но меня ей не провести.

— Что это был за звук? — настойчиво спросила я.

— Это называется дыхание, — надменно ответила она. — Иногда у меня проблемы с носовыми пазухами, и с твоей стороны невежливо это замечать.

Я посмотрела на нее, но тут же сменила тему:

— Знаешь, на днях я видела пост Вконтакте. От Коли.

Ее глаза на мгновение сверкнули, но она тут же напустила равнодушный вид:

— А?

— Да, он был на вечере рисования с бокалом вина, и это показалось мне странным. Не похоже на него.

— Понятия не имею, — небрежно бросила она. — И не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь. Я не слежу за Николаем, и мне, в общем-то, неважно, где он был.

Я пропустила ее слова мимо ушей:

— Так вот, на фото была рука. Женская рука. — Она поджала губы, старательно отводя взгляд. — И на этой руке был браслет. — Я схватила ее за запястье, прежде чем она успела увернуться, и подняла ее руку так, что мы обе увидели изящную серебряную цепочку с маленькой подвеской-ромашкой. — И он подозрительно похож на этот.

Ее губы подрагивали:

— Уверена, это очень распространенный браслет.

Я пристально посмотрела на нее, выжидая. Наконец она отвела взгляд, бурча:

— Чтоб Колю с его соцсетями… Какой из него юрист, если он не знает, что соцсети — первое место, где ищут доказательства?

Я не дала ей уйти от ответа:

— Так вы с ним… — Я повторила ее жест, который она показывала в «Лолите»: сделала круг большим и указательным пальцами и энергично просунула в него другой палец.

Она мрачно нахмурилась:

— Нет, нет. Я не сплю с ним. — Она издала что-то вроде фырканья, заставляя меня сдержать улыбку. — Он полный болван, который считает себя божьим даром для женщин. — Она задрала нос, вырывая у меня руку. — А ты слышала что-нибудь от Волан-де-Морта?

Теперь уже я отвела взгляд:

— Все еще не положено произносить его имя.

— Ну так слышала?

Я призналась:

— Я не видела его с тех пор, как он заходил после визита этой стервы.

— До сих пор не могу поверить в ее наглость, — покачала головой Саша. — Она ведь знает, что все было фикцией, верно? Так зачем пытаться прогнать тебя? — Я пожала плечами, но Саше, похоже, не нужен был мой ответ. — И почему она не знала, что ты подала на аннулирование брака?

— У меня нет версии лучше твоей.

— Странно, что он не связался с тобой, особенно после того, что сделал.

Последние две недели я старалась избегать любых упоминаний о Максиме, его семье или той женщине. Но было почти невозможно не заметить последствий того, что Макс внезапно ушел с поста генерального директора Solitar.

Была ли я удивлена, что он, по сути, оставил огромную воронку в компании своего отца и просто ушел, оставив за собой дымящийся мир? Да.

Изменило ли это что-нибудь? Нет.

Все, что я сказала ему в тот день, по-прежнему остается в силе. Он не обязан был соглашаться на безумный план своего отца. Мог сделать что угодно, но не жениться на мне под ложным предлогом, притворяясь, будто я никогда не узнаю правду. А я бы узнала — рано или поздно. Даже если не считать тех тайных телефонных звонков… Что, впрочем, подводит меня к другой проблеме.

«Милая». Это слово до сих пор эхом отдается в моей голове — словно детская игрушка, в которой ты знаешь, что не должен нажимать кнопку, но все равно нажимаешь. И потом бесконечно ждешь, пока она не замолчит.

Вот одна из причин, почему я не рассказываю Саше всей правды.

Я не вру: он не писал и не звонил. Не появлялся у моей двери. Но он присылал цветы — розовые розы и лилии. В другой день меня ждали шоколадные конфеты, а потом — лимитированное издание книги в твердом переплете, которую я отчаянно ждала.

Посылки приходили не каждый день, но достаточно часто, чтобы он постоянно маячил на задворках моего сознания, цепляясь за меня грузом воспоминаний за целый год — даже несмотря на то, что каждое из них пропитано его ложью.

— Лиза? — В ее голосе звучала тревога.

Мы остановились посреди дорожки, посмотрели друг другу в глаза.

— Что…

— Мне нужен кавалер, — выпалила я чересчур громко, с наигранным воодушевлением.

Саша отшатнулась, словно я объявила, что собираюсь вступить в клуб нудистов. Брови сошлись на переносице. Открыла рот. Закрыла. Прищурилась и вежливо переспросила:

— Можешь повторить? Должно быть, я ослышалась.

— Мне нужен кавалер.

— Вот именно это я и подумала, но не поверила собственным ушам! — к концу фразы она почти кричала.

Я украдкой оглянулась, краснея: мой взгляд встретился со взглядом пожилой женщины на скамейке. Я сморщила лицо в извиняющейся гримасе, схватила Сашу за локоть и оттащила в сторону.

— Ты невыносима, — прошипела я, пока она громко хохотала. — Мне не столько кавалер нужен, сколько…

— Чтобы кто-то потоптал твои сапоги? Почистил ракушку? Совершил акт плотской любви? — пауза для вдоха, а затем вкрадчиво: — Чтобы хорошенько тебя… э-э-э… обслужил?

— Не понимаю, почему я с тобой дружу.

— Потому что без меня твоя жизнь была бы скучной и неполной. — Она перевела дух. — Ты уверена? — Не дожидаясь ответа, тут же добавила: — Не пойми неправильно, я целиком за философию «переспи, чтобы пережить», но это… это не про тебя. Лиз, ты чувствуешь… ты чувствуешь все так глубоко и сильно.

Запыхавшись, она фыркнула; я закатила глаза. Когда подруга взяла себя в руки, продолжила, словно ничего не случилось:

— Я хочу сказать, что не уверена, правда ли тебе нужно приоткрывать эту дверь для кого-то еще.

Не успела я возразить — начать рассуждать о том, что желание испытать оргазм не равно открытию дверей в душу, — как сзади кто-то окликнул меня по имени.

Мы обернулись и увидели стремительно приближающихся мать и сестру Максима. За ними плелась Елена Абрамова с кислой миной.

— Лизавета! — звонко воскликнула Ольга.

Сегодня она выглядела свежее и непринужденнее, чем когда-либо: свободная блуза, шелковые брюки с широкими штанинами. На шее — сверкающее колье, волосы убраны в небрежный пучок.

— Как здорово наткнуться на тебя здесь, именно здесь! Я уже несколько недель хотела с тобой встретиться, но Максим сказал, что ты отменила встречу на прошлой неделе, потому что не в настроении. Я хотела отправить тебе посылку с заботой, но он велел оставить тебя в покое. — По ее лицу было видно, что она сожалеет, что послушалась. — Но ты уже в форме! Выглядишь потрясающе. Ты уже связалась с фотографом? Я бы с удовольствием посмотрела свадебные фото. Знаю, что прошло больше месяца, но тот день был таким прекрасным… — Ее глаза слегка затуманились, а мы обменялись ошарашенными взглядами с Сашей. — Не знаю, когда у нас получится устроить еще одну свадьбу…

— Мам, — торопливо перебила ее Диана.

Она была одета попроще: джинсы и футболка с надписью «Я бы лучше читала» и стопкой книг.

— Наш заказ через десять минут, — натянуто произнесла Елена, словно во рту у нее была долька лимона. — Думаю, нам действительно стоит…

— О, прекрасная идея! Лиза, почему бы тебе не присоединиться к нам за обедом?

Диана подошла ближе; в ее глазах читалось искреннее сожаление:

— Ты разговаривала с Максимом?

Ольга нахмурилась:

— Что за глупый вопрос, Диана! Конечно, разговаривала. Они женаты.

Отчаянно желая сойти с этого поезда крушения, я вежливо улыбнулась:

— Сегодня не получится пообедать, — с притворной грустью ответила я. — У нас…

— Встреча, — выпалила Саша. — Заранее назначенная встреча.

Мама Максима заметно сникла:

— Ох, как жаль… Давай договоримся о встрече в ближайшее время, хорошо? И ты сообщишь мне, когда будут готовы фотографии? — Ольга тут же снова оживилась: — Мы могли бы устроить семейный просмотр! Будет так весело!

— Конечно, Ольга, — кивнула я. «А еще я могла бы сжечь каждое фото-воспоминание», — мысленно добавила.

Диана встретилась со мной взглядом: в ее глазах были и веселье, и понимание. Затем она повернулась к матери:

— Пойдем, мам, Елена. Нам лучше поторопиться, если не хотим, чтобы наш столик отдали другим.

Раздалась череда поцелуев в щеку — и вот они уже ушли, оставив нас с Сашей в полном ошеломлении.

— Почему его семья думает, что вы все еще вместе? — спросила Саша.

— Не знаю, — ответила я, все еще глядя туда, куда они направились. В голове была полная путаница.

Я обернулась к Саше в тот самый момент, когда она взяла меня под руку и потянула вперед:

— Так… насчет того кавалера? Думаю, я знаю одного парня.

***

Она назначает встречу в тот же вечер, явно не желая оставлять мне пространство для маневра и попыток отказаться. Выступает посредником: договаривается, чтобы парень по имени Глеб встретил меня в баре отеля «Астория». Однако меня не покидает недоумение: с чего это парень оказался свободен для спонтанного свидания вслепую? Я пытаюсь выведать о нем побольше, но Саша упорно хранит молчание. В итоге я иду на встречу с предельно заниженными ожиданиями.

До выхода остается несколько часов, а в голове все крутится недавнее столкновение с Ольгой. Я обещаю себе снова заблокировать Максима — но так и не делаю этого. Наконец, не дав себе времени на раздумья, открываю переписку и набираю сообщение:

Лиза: Почему твоя семья думает, что мы вместе?

Нервно грызу ноготь, дожидаясь ответа. То и дело нажимаю на экран, чтобы он не погас, — и потому вижу в ту же секунду, как он читает сообщение. Жду, неотрывно глядя на место, где должны появиться пузырьки набора текста… Но ответа нет.

Зло отбрасываю телефон и включаю телевизор в отчаянной попытке отвлечься. В итоге два часа смотрю повторы старого сериала, а потом встаю, чтобы собраться на свидание. Я честно говорю Саше, что не хочу отношений. Но, возможно, эта встреча — именно то, что нужно, чтобы хоть немного отстраниться от всей этой ситуации.

После душа достаю свое маленькое черное платье — с кружевными рукавчиками-фонариками и кокетливым подолом до середины бедра. Для первого свидания оно, пожалуй, чересчур: глубокий вырез на спине выглядит откровенно. Но именно это мне и нужно, чтобы придать уверенности. Дополняю образ изящными туфельками на шпильке с ремешками, завязывающимися бантиком на щиколотке, собираю волосы в небрежный низкий пучок. Довольная выбором наряда, приступаю к макияжу: дымчатые тени, дерзкая темно-красная помада. Обычно я не выхожу за пределы зоны комфорта, но сегодня — особый случай.

Как раз вставляю в ухо маленькую бриллиантовую сережку, когда в дверь стучат. Нахмурившись, иду открывать — наполовину ожидая, что это Саша проверяет, действительно ли я собираюсь на свидание. Распахиваю дверь, не посмотрев в глазок.

Сердце тут же срывается в галоп: на пороге стоит Максим. Руки в карманах джинсов, черная рубашка туго обтягивает плечи и руки. Мысленно проклинаю себя за то, что замечаю это.

— Привет, — произносит он ровно.

Его голос, знакомый до боли, прокатывается по мне, отзываясь тяжестью внизу живота. Губы искривляются в едва заметной улыбке — и это только усиливает ощущение.

В следующую секунду его рот приоткрывается: он, наконец, как следует разглядывает меня, и в груди расцветает удовлетворение.

— Куда-то собираешься? — хрипло спрашивает он; в глазах мелькает что-то неуловимое. Злость? Ревность? Желание?

Он хмурится, а я отвечаю ему сдержанной улыбкой:

— Да. У меня свидание.

Он спотыкается на вдохе:

— Свидание? Ты идешь на…

— Зачем ты пришел, Макс? — перебиваю я.

Его губы сжимаются в линию.

— Ты написала мне, и я хотел… — Его взгляд снова скользит вниз, задерживаясь на подоле платья. Он отводит глаза, шумно выдохнув, и проводит рукой по волосам. — Ничего из того, что я хотел сказать, не звучит правильно. По крайней мере в переписке. Поэтому я подумал… — Он замолкает, а на лице появляется решительное выражение. — Но я не позволю тебе уйти на свидание. Особенно в таком виде. Мы женаты…

— Мы оформляем аннулирование, — горячо возражаю я. — Мы не женаты.

Он прижимает правую руку — на пальце по-прежнему нет кольца — к груди.

— Мы женаты, — тихо говорит он. — И если ты хочешь пойти на свидание — ладно. Но ты будешь думать обо мне, пока будешь это делать.

Его глаза опасно темнеют — и это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем он резко толкает меня назад, заходит следом и пинком закрывает дверь. Не успеваю моргнуть, как оказываюсь прижатой к стене. Он нависает надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы. Я тону в его запахе — таком знакомом, что он отзывается горькой болью.

Я упираюсь ладонями в его плечи, тщетно пытаясь оттолкнуть.

— Что ты вообще делаешь?! — срываюсь я. — Ты не можешь просто…

Он прикладывает палец к моим губам, обрывая речь. Его взгляд не дрогнул, несмотря на ярость, пылающую в моих глазах.

— Скажи мне уйти — и я уйду, — твердо произносит он, не отрывая от меня взгляда. — Но скажи это искренне.

Я чувствую, как дрожу, а сердце бьется так часто, что, кажется, готово вырваться из груди.

— Я знаю: ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

Его пальцы нежно скользят по изгибу моей нижней губы, затем опускаются к подбородку, заставляя приподнять голову. Другая рука медленно движется к подолу платья; костяшки пальцев едва касаются кожи на бедре. Я вздрагиваю, он усмехается.

— Это просто физическая реакция, — резко бросаю я, изо всех сил притворяясь равнодушной. — Это не значит, что я действительно хочу тебя.

Ложь.

— О, — он улыбается с игривой насмешкой, но в глазах читается жесткая решимость. — Значит, подойдет любой мужчина?

— Да, — шиплю я. — Я не нуждаюсь в тебе!

Он прижимается лбом к моему лбу; его теплое дыхание касается моих щек.

— Нет, ты не нуждаешься во мне. Но ты все равно хочешь меня. — Он выдерживает паузу, внимательно изучая мое лицо. — Скажи мне уйти, Лиза. Скажи, чтобы я ушел, — и я уйду.

Я облизываю губы — нужные слова уже вертятся на кончике языка. Но вместо них вырывается совсем иное:

— Ты можешь заставить меня кончить.

Мои глаза расширяются от неожиданности — почти так же, как его. Затем его взгляд темнеет от нарастающего желания, а я инстинктивно сжимаю бедра, ощущая, как трусики становятся влажными.

— Но это все, — торопливо добавляю я. — Дело не в тебе. Ты просто… просто игрушка. Инструмент, чтобы почувствовать себя лучше, снять напряжение. — Я с трудом сглатываю; сердце колотится так, что отдается в ушах. — Я использую тебя — точно так же, как ты использовал меня.

В его глазах вспыхивает боль, но он тут же скрывает ее, опустив ресницы. Секунду-другую он молчит, затем снова смотрит на меня — взгляд расплавленный, полный невысказанного.

— Ты можешь использовать меня в любое время. Я твой.

Внутри меня все сжимается от этих слов, но я маскирую реакцию насмешливым тоном:

— Думаю, ты доказал обратное.

Его пальцы уже на моем бедре; они приподнимают подол платья, дразняще скользя по коже там, где бедро переходит в талию.

— Я докажу тебе, — тихо шепчет он. — Я покажу, что говорю всерьез.

Он наклоняет голову; его намерения очевидны — губы почти касаются моих. Но я резко отворачиваюсь, и его поцелуй приходится в щеку.

— Никаких поцелуев, — твердо говорю я.

Он замирает; пальцы застывают на поясе моих трусиков.

— То есть оргазм — это нормально, а поцелуи — нет? — недоверчиво спрашивает он, приподнимая брови.

— Либо ты делаешь это, либо я найду кого-то другого, — язвительно отвечаю я, упорно не желая признавать, что его губы на моих ощущаются куда более интимно, чем пальцы между ног. И уж точно не хочу вспоминать тот поцелуй после слов «согласна».

Его рука скользит к затылку, быстро высвобождает волосы из прически и грубо сжимает их в кулаке. Кожа на голове саднит, но это ощущение, словно электрический разряд, пронзает все тело — устремляясь прямо туда, где пульсирует мое лоно.

— Ладно, — рычит он. — Никаких поцелуев. Но именно об этом ты будешь думать на своем свидании.

Его обещание пронизывает меня, словно раскаленная лава, влитая в вены.

— Ты будешь сидеть напротив какого-нибудь идиота и вспоминать, каково это — когда тебя касаюсь я, когда ты принадлежишь мне. И ты вспомнишь, что и я принадлежу тебе.

Он цепляет пальцами край трусиков и сдвигает их в сторону, глубоко вздыхая, ощутив влажную ткань. Его пальцы с привычной легкостью скользят между моих складок, а в глазах загорается триумф: он находит меня такой влажной и готовой.

— Промокла насквозь, — горячо шепчет он. — Скучала по мне, малышка?

Его слова — явная насмешка. Я рычу, изо всех сил стараясь не замечать тепло, разливающееся внизу живота.

— Замолчи!

Уголок его рта приподнимается в усмешке. Резким движением он оттягивает мою голову назад и прижимается лицом к изогнутой шее — губы кусают и посасывают кожу. Я тут же вцепляюсь в его волосы, дергая еще сильнее, чем он.

— Не оставляй следов, иначе все кончено, — предупреждаю я твердо.

Он усмехается и слегка отстраняется, но тут же его пальцы находят мой клитор. Прикосновения — нежные, дразнящие; все тело пульсирует от желания. Ноги дрожат, колени почти соприкасаются; я яростно прикусываю губу, не позволяя ни единому звуку сорваться с языка. Он их не заслуживает.

— Я так по тебе скучал, — приглушенно бормочет он, уткнувшись в мою шею.

Его пальцы скользят по влажной коже, замирают у входа, затем один осторожно проникает внутрь — и тут же выходит, заставляя внутренние мышцы судорожно сжиматься в пустоте. Грудь тяжело вздымается, дыхание становится поверхностным. Когда его прикосновение вновь возвращается к клитору — слишком легкое, чтобы принести облегчение, — меня охватывает почти невыносимое напряжение.

Я снова дергаю его за волосы, впиваясь ногтями в кожу головы.

— Давай уже, — выдыхаю я. — Хватит играть.

— Разве не для этого нужны игрушки?

Я наклоняюсь вперед и с силой кусаю его за плечо — прямо сквозь хлопок рубашки. Он резко отстраняется, выругавшись.

Отпрянув, я усмехаюсь, встречая его сердитый взгляд.

— Мне нужно идти, — напоминаю я холодно.

И тут два его пальца без предупреждения погружаются в меня. Охваченная внезапным, острым ощущением, я вскрикиваю, поднимаясь на цыпочки. Он отпускает мои волосы, хватает лиф платья и резко опускает его ниже груди; с кружевным бюстгальтером поступает так же. Наклонив голову, он начинает посасывать затвердевший сосок, слегка покусывая его зубами. Я запрокидываю голову, задыхаясь от нахлынувших чувств.

Его рука двигается во мне — твердо и быстро, ладонь ритмично задевает чувствительный бугорок. Румянец разливается по груди и щекам; кажется, я умру, если он остановится.

Я тяжело дышу, обвивая рукой его шею, чтобы удержаться на ногах. Он поднимает голову, зажимает сосок между пальцами, крутит его, а затем резко тянет — волна ощущений поднимает меня все выше, пока ничего не остается, кроме него и того, что он заставляет меня чувствовать.

— Я держу тебя, малышка, — шепчет он.

Я уже слишком далеко, чтобы приказать ему замолчать. Глаза крепко зажмуриваются, мир расплывается и вспыхивает одновременно. Его пальцы покидают меня, искусно находя клитор.

— Ты такая влажная для меня, — его голос звучит будто издалека; каждая клеточка моего существа сосредотачивается на скольжении его пальцев. — Ты моя, малышка, и твое тело это знает. Можешь идти на свидание с другим мужчиной, но это… — Его пальцы снова оказываются внутри меня — настойчивые, твердые; они раздвигаются, растягивая меня. Он издает низкий гортанный звук, грудь вибрирует, когда он решительно сгибает пальцы. — Это мое, — хрипло произносит он. — Что бы ни случилось, это всегда будет моим.

Перед глазами белеет, рот открывается — беззвучный крик вырывается, когда он толкает меня через край. Оргазм накрывает меня прежде, чем я осознаю, что уже на грани.

Он тяжело дышит надо мной, на верхней губе блестят капельки пота. Мягкими, почти ласковыми движениями пальцев он медленно возвращает меня в реальность. Отпускает мой сосок, кладет ладонь на грудь — и я знаю: он чувствует, как бешено стучит сердце под его рукой.

Он выпрямляется, и я приоткрываю глаза. Смотрю, как он вынимает руку из моих трусиков, позволяет платью упасть на место и делает небольшой шаг назад, оставляя меня привалившейся к стене.

Я не знаю, чего жду от него, но точно не того, что происходит дальше: он прижимает блестящие от влаги пальцы к губам и всасывает их. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, пока он тщательно облизывает их с темным выражением удовольствия на лице. Стыд и желание смешиваются во мне; тело пульсирует, будто я только что не испытала оргазм.

Наконец он вынимает пальцы и улыбается влажными губами, хрипло произнося:

— Восхитительно.

Осознав свое полуобнаженное состояние, я с достоинством поправляю бюстгальтер и платье, затем встречаю его выжидающий взгляд. Я не знаю, чего он ждет от меня, но я получаю от него то, что хочу. Когда дыхание выравнивается и голос обретает уверенность, я приподнимаю бровь, глядя на него в упор:

— Теперь ты можешь идти. Мне нужно быть в другом месте.

Глава первая

Я выхожу на балкон. Теплый ветер нежно ласкает лицо, перебирает распущенные волосы. Вдыхаю соленый воздух океана и прислушиваюсь к умиротворяющей мелодии утра: волны мягко разбиваются о золотистый берег, а их шум сплетается с пронзительными криками чаек в вышине. Глубоко вздыхаю.

Все вокруг кажется каким-то нереальным. Особенно остро это ощущается оттого, что сейчас мне не нужно ни о чем беспокоиться, ничего планировать. Напряжение постепенно отпускает плечи, и я впервые за долгие месяцы могу вдохнуть полной грудью.

Вгляд опускается на руку, крепко сжимающую металлические перила. На пальце ярко переливается новенькое обручальное кольцо, идеально сочетающееся с солитером на помолвочном кольце. Утреннее солнце играет на гранях драгоценного камня, даря ощущение безмятежного счастья.

Позади раздается легкий шаг — и вот уже теплое тело прижимается ко мне сзади, а загорелые руки нежно обвивают талию.

— Доброе утро, жена, — слышу сонный, чуть хрипловатый голос Максима.

Я улыбаюсь, не отрывая взгляда от бескрайнего горизонта:

— Доброе утро, муж.

Он улыбается в ответ, наклоняется и, уткнувшись носом в мою шею, заставляет дрожь пробежать по спине. Легкая щетина слегка царапает чувствительную кожу, и от этого простого прикосновения по телу разливается тепло.