Полина Делингер Белая роза для Монстра

ДИСКЛЕЙМЕР

Персонажи, события и места, описанные в книге, являются вымышленными и являются плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными людьми, событиями или локациями - случайно и непреднамеренно.

Книга предназначена строго для читателей старше 18 лет. В тексте могут присутствовать сцены романтического и сексуального характера, а также эпизоды, содержащие упоминания или изображения курения, употребления алкоголя, упоминания наркотических и / или запрещенных веществ и других форм поведения, которые могут быть неприемлемыми для читателей, особенно для несовершеннолетней аудитории.

Некоторые сцены и диалоги могут содержать ненормативную лексику или грубую речь. Она используется исключительно в художественных целях для правдоподобного изображения персонажей и ситуаций и не отражаетпозицию автора.

Информация, связанная с медициной, здоровьем, заболеваниями, диагнозами, методами лечения, лекарственными препаратами и медицинскими историями, приведена исключительно в художественных и описательных целях. Автор не является медицинским работником, и данное произведение не носит научного, справочного или медицинского характера. Все медицинские упоминания могут быть неточными, упрощёнными или искаженными в рамках авторского замысла. Текст книги не может и не должен рассматриваться как медицинская рекомендация, руководство к действию или замена консультации квалифицированного специалиста. По всем вопросам, связанным со здоровьем, следует обращаться к профессиональным медицинским работникам.

Автор не несёт ответственности за возможные интерпретации, ассоциации или эмоциональные реакции, возникающие у читателя. Решение о прочтении принимается добровольно и на собственный риск.

Все права на текст, образы и идеи защищены законодательством об авторском праве.

Глава 1

ЛУНА

Я знаю, что рано или поздно дьявол настигнет меня. Я чувствовала это своим нутром, просыпаясь каждую ночь в холодном поту от очередного ночного кошмара. Мой психотерапевт уже изрядно вымотался, пытаясь подобрать мне нужное лекарство, чтобы облегчить мое состояние. Кошмары не проходили. Они возвращались каждую ночь снова и снова. И каждый раз в облике монстра, который душил меня своими огромными лапами, царапая длинными когтями мою бледную кожу до тех пор, пока я не просыпалась в слезах, задыхаясь от нехватки воздуха. Сонные параличи стали злейшим врагом. Я настолько боялась Вентра — моего монстра, который мучил меня каждую ночь, что почти перестала спать.

Первый приступ случился, когда мне было пять лет после смерти моего отца. Мама тогда очень много плакала, а перед глазами навсегда отпечатался образ покойного Александра Лейна, лежащего в гробу из красного дерева. Наша с мамой жизнь сильно изменилась, и мы перестали жить, как прежде. Пресса гудела вокруг неожиданной и загадочной смерти Александра Лейна, не принимая во внимание официальную версию полиции – несчастный случай. Папа был крупным владельцем банка «Рокфорд», но после вступления в права наследования мама узнала об огромных долгах отца. Мама продала всю нашу недвижимость и активы, чтобы покрыть долги, но этого было недостаточно, и тогда мама отдала все до последнего цента, чтобы мы смогли стать свободными от долговых обязательств. Для вдовы миссис Лейн и меня путь в светское общество был навсегда закрыт.

Это был второй удар для моей хрупкой матери, которая не привыкла к трудностям. Первым ударом стало мое рождение, точнее моя особенность. Помимо моих проблем со сном, я родилась с окулокутанным альбинизмом. Да-да, вы догадались, проще говоря, я альбинос. У меня светлая, почти прозрачная, кожа, белые ресницы, брови и густые белые, как снег, волосы, а также бледно-серые глаза. Вы, конечно, сейчас начнете романтизировать мой образ, но вы не представляете что это такое — родиться альбиносом, особенно в семье мистера и миссис Лейн, которые так долго пробивались в высшее общество, заняв почетное место нуворишей среди старых денег Лэнглии.

Вам нужно знать, что у большинства людей с альбинизмом есть нарушения зрения, поскольку меланин участвует в развитии глаз. Но мои проблемы со зрением, чувствительность к свету и страх получить ожог оказались лишь небольшой частью трудностей по сравнению с моей редкой формой альбинизма, которая также называется синдромом Германски — Пудлака, что вызывает осложнения, связанные со свёртываемостью крови. Я была больным ребенком для моих родителей, вечной обузой, меня стыдились. После смерти отца мама окончательно слетела с катушек, забываясь в алкоголе и запретных веществах.

Я училась в муниципальной школе в Нейшере и подвергалась ежедневному буллингу, связанному с моей особенностью. Ну знаете дети, а особенно подростки очень жестоки. Я научилась быть невидимкой, скрываясь в мешковатой одежде, солнцезащитных очках и бейсболках. У меня не было друзей, кроме Грейс, которая была добра ко мне и стала единственным другом. Моя мать вела аморальный образ жизни, спуская все деньги на выпивку и таблетки, и я частенько голодала, но Грейс, как и её семья, подкармливали меня, за что я была очень им благодарна. После окончания школы я поступила на факультет ботаники в Нейшерский университет на полную стипендию и закончив университет с наивысшим баллом я стала жить своей рутиной жизнью. Понятия не имею, как я смогла закончить школу и университет с учетом моих вечных кошмаров, а как следствие бессонницы и прочих проблем со здоровьем из-за окулокутанного альбинизма. Но из плюсов было то, что бывали и спокойные ночи, когда я просто выключалась и проваливалась в темноту без каких-либо сновидений. Для меня эти ночи были на вес золота, тогда я хоть немного начинала себя чувствовать нормальной.

Но у меня были свои цели и стремления, я мечтала заниматься своим делом, но денег с подработок едва хватало на аренду жилья, продукты, машину, кредит которой я выплачивала регулярно, а также на дополнительное обучение, которое мне было просто необходимо для осуществления мечты, а чтобы открыть свой цветочный магазин мне нужно было еще немного подкопить. Моя мать, вскоре после того, как я поступила в университет, уехала из Лэнглии в неизвестном направлении, оставив после себя шлейф печальных и болезненных воспоминаний.

Я сидела на веранде в кафе «Ла Ванил», потягивая через трубочку малиновый смузи, внимательно слушая онлайн-лекцию по бизнес-стратегии. Теплый июньский ветер трепал мои длинные волосы, которые торчали из-под розовой бейсболки. Я сидела, уткнувшись в свой ноутбук, нервно дергая ногой. Грейс частично помогла мне справиться с принятием моего тела и внешности. Мне было уже тридцать, и, к счастью, что взрослые люди отличались от жестоких детей и подростков, никто больше не тыкал в меня пальцем, не лепил жвачки в волосы и не кидал в меня пустые банки из-под содовой. Я почти вылезла из своей раковины, оставив в гардеробе бейсболки, растянутые оверсайз футболки с ярким принтом, которые я надевала под различные лонгсливы и длинные легинсы разных цветов. Поверьте мне, это был огромный прогресс. До этого я носила исключительно черные и серые цвета, но яркие краски стали моей отдушиной. И всегда, всегда белоснежного цвета кроссовки на высокой платформе. Грейс смеялась, что мои кроссовки белее моих волос, что, конечно же, было неправдой.

Я была невысокого роста, около метра шестидесяти пяти, с большой грудью, выдающейся попой и стройными ногами. Спойлер: спасибо генетике, но как говорится, ирония состоит в том, что я не показывала свою фигуру, скрываясь в цветастой ткани. Только легинсы облегали мои спортивные и стройные ноги, полученные за годы тренировок по легкой атлетике. К своим годам я уже получила достаточный опыт в романтических отношениях, каждые из которых заканчивались одинаково плохо. Моя первая любовь, Шон Болдуин, бросил меня, когда узнал о моих проблемах со сном, когда мы начали жить вместе. Его напугали мои разговоры во сне с моим монстром Вентром, который вызывал у меня сонный паралич. Шон сказал, что я ненормальная и не удивительно, что оба мои родителя отказались от меня: один ушел на тот свет, а другой бросился во все тяжкие лишь бы не видеть собственный позор. Второй спойлер: это была прямая цитата Шона. То же самое потом я слышала и от Майка Района, и от Энтони Уайта. Кстати, Энтони Уайт сделал мне предложение, и мы должны были пожениться, но по стечению некоторых обстоятельств, он встретил Элис, инструктора по йоге, и решив, что она любовь всей его жизни ушел от меня, сверкая пятками, бросив меня одну с разбитым сердцем, и прихватив подаренное мне помолвочное кольцо. И вот спустя три месяца после разрыва с Энтони, я отгоняла от себя грустные мысли и терпеливо слушала лектора, который объяснял сложные вещи с помощью схем и диаграмм, начерченных синим маркером на белой доске.

— Привет, белая задница. – Грейс с пакетами из бутика плюхнулась на соседний стул, широко улыбаясь. – У меня для тебя хорошие новости.

— Привет, Грейс. – Я улыбнулась подруге на ее безобидное обзывательство, отвлекаясь от лекции. – Только не говори, что ты опять захочешь запихнуть меня в очередное дизайнерское платье.

Грейс была успешным маркетологом в одном из известных и модных глянцев Лэнглии. Очень часто именитые дизайнеры направляли ей образцы для последующих фотосессий в глянце в виде платьев, туфель и сумочек. И конечно же Грейс каждый раз пыталась заставить меня натянуть на себя что-то экстрамодное и чересчур кричащее. По логике моей дорогой подруги, таким образом она боролась с моими комплексами. Она считала, что ей почти удалось справиться с ними, так как я сменила траурную одежду на яркие цвета.

— Почти. – Грейс поставила пакеты на землю, снимая солнцезащитные очки. Я сидела в тени, где солнце не могло достать меня своими мягкими и солнечными лучами. – Я знаю, что ты работаешь флористом в нескольких цветочных магазинах и иногда принимаешь участие на мероприятиях, собирая цветочные композиции.

— Так? – Я откинулась на спинку кованого стула, которая тут же впилась в мою спину. – Что ты придумала, Грейс?

— Ты не поверишь! – Грейс щелкнула языком. – Ко мне в журнал сегодня пришла леди де Вильер. Она устраивает благотворительный вечер в своем поместье неподалеку от Нейшера. Наш редактор Виктория, оказывается, ее дальняя подружка, я подслушала разговор леди де Вильер и оказалось, что ей позарез нужен талантливый флорист, который подготовит поместье к благотворительному вечеру.

— Не может быть. – Мое лицо побледнело. – Только не говори…

— Именно, моя дорогая. Я влезла в разговор Виктории и леди де Вильер и дала ей контакты моей лучшей подруги. Я знаю, что, возможно была, самонадеянной, но у тебя самые лучшие отзывы и твои социальные сети набирают огромную популярность. Люди любят «Лунас Блум Бар».

— Боже, я веду социальные сети для души и у меня еще нет своего магазина. – Также я скрывала свою внешность, потому что издевательства в прошлом оставили глубокий шрам на моей самооценке и что уж врать, мне до сих пор было страшно быть собой. Но я решила не озвучивать свои мысли, продолжив. — Я просто дарю красоту людям и показываю, какие прекрасные букеты можно собрать.

— Не вижу противоречий. Люди любят тебя, им нравится то, что ты делаешь, а те, кто с тобой работал остаются в восторге. – Грейс вскинула брови. – Детка, этот заказ, возможно, перевернет твою жизнь.

— Надеюсь, ты права, и я не пожалею об этом.

Остаток дня я провела с Грейс, мы вместе рассматривали ее покупки, которые она совершила на главной аллее бутиков в центре Нейшера. Мы заказали китайскую еду и взяли вишневый сидр. Квартира Грейс была немного больше моей, но в ней не было так солнечно, как в моей. Парадокс, мне нельзя находиться на солнце, но я обожала его. Спасибо арендатору, что разрешил поменять мне окна на специальные окна с UV-фильтром, которые блокируют ультрафиолет, но в квартире Грейс было мало света, поэтому здесь было абсолютно безопасно для меня.

— А это тебе!

Грейс ловко подцепила китайскими палочками курицу в кисло-сладком соусе и ананасах, и отправив ее в рот, протянула мне большой белый пакет.

— Что это?

— Взгляни. – Грейс игриво подмигнула, продолжая жевать с наслаждением. – Боже, это лучший китайский ресторан из всех, которые мы с тобой пробовали.

— Грейс, ты же знаешь. – Запротестовала я. – Я не люблю все эти платья и юбки.

— Знаю. – Грейс пожала плечами. – Но нужно меняться.

— Тебе не кажется, что уже поздновато делать это в тридцать лет?

— Никогда не поздно.

— К чему такая уверенность?

— Ты же не думала, что леди де Вильер отправит тебя домой после выполненного заказа.

— Что ты имеешь в виду?

— Главным условием является то, что ты обязана быть на благотворительном вечере и следить за тем, чтобы твои цветочные композиции были в идеальном состоянии. Не дай бог, хоть один цветок завянет до конца вечера.

— Это же бред. – Нервно рассмеялась я. – С ними ничего не случится за пару часов.

— Скажи это самой влиятельной аристократке Лэнглии.

— Она еще даже не позвонила мне, а ты уже строишь грандиозные планы.

— Я знаю, что она позвонит. Леди де Вильер — перфекционист до мозга костей, а в твоем деле тебе нет равных.

— Ты просто меня сильно любишь. – Пробубнила я. – Не была бы я твоей лучшей подругой.

— Еще чего. – Хмыкнула Грейс, а затем она вдруг замолчала. Ее глаза стали на тон темнее, а взгляд задумчив. Отложив картонную коробочку с китайской едой в сторону и понизив голос, Грейс произнесла. — Только будь осторожна с Себастьяном.

— Что? – Мое сердце пропустило удар. – Это же…

— Да, Луна. – Грейс перебила меня. — Себастьян Эвермонт — сын леди де Вильер-Эвермонт.

Глава 2

СЕБАСТЬЯН

Скучно.

Скучно.

Как же, блять, скучно.

Я припарковал свой Porsche 911 голубого цвета около подъездной дорожки в поместье Эвермонтов. Я был наследником самой богатой семьи в Лэнглии, но мне было на это абсолютно поебать. С двадцати лет я самостоятельно занимался фондовыми рынками и довольно успешно, а всё благодаря своему острому уму. Но меня не интересовала моя аристократичная кровь, ровно так же как и целое состояние рода Эвермонтов. К тридцати четырём годам я красовался в первой десятке списка Forbes и прошу заметить, ваш покорный слуга, не прибегал к помощи своих ненаглядных и привилегированных родителей.

Меня раздражала вся эта светская мишура, эти благотворительные вечера, разговоры с банкирами и бизнесменами, их чопорными женами, а также бесконечные причитания матери надо мной с настойчивыми попытками навязать в долгосрочные отношения очередную пустоголовую девицу — пусть и с приличным приданым и безупречной родословной.

Скучно.

Признаться честно, я не обладал чувством эмпатии к окружающим. Все эти чувства вызывали волну отвращения и тошноты. Я терпел слезливые и манипулятивные разговоры моей матери, когда она в очередной раз устраивала истерику за ужином, но только ради того, чтобы не злить и не расстраивать отца. Отец перенёс два инфаркта, и, дабы не стать причиной третьего, я молча выслушивал тирады моей истеричной матери. А еще я не испытывал боли: ни моральной, ни физической. Это пиздец как странно, согласен. Родители потратили огромное состояние на мои обследования и всё закончилось тем, что на меня навесили ярлык диагноза — антисоциальное расстройство личности или же проще говоря, психопатия. Да-да, я был самым настоящим психопатом, по крайней мере так говорили врачи. А еще это чертова амнезия, чтоб ее. Но об этом позже.

Я знал, что я ненормальный и ломал всё, к чему прикасался, но как бы парадоксально это не звучало, моя ненормальность помогла мне построить, охуеть какой, прибыльный бизнес. Я был красив, умен и невероятно богат. Не исключено, что я еще и конченый нарцисс, но и сейчас не об этом. Но знаете, что самое удивительное? Мне наскучило все, что окружало. Бизнес был моей единственной отдушиной и доказательством того, что и без денег Ричарда Эвермонта я могу достигнуть успеха. И я, блять, его достиг.

Переступая порог родительского особняка, я услышал истеричные возгласы своей матери, которая раздавала ценные указания прислуге. Я не хотел участвовать во всем этом цирке, но ради отца я согласился присутствовать на благотворительном вечере. Мои друзья Теодор и Оливер обещали, что поддержат в этом непростом деле. Хотя на самом деле для Тео – это был лишь очередной способ трахнуть новую нагламуренную девицу, а Оли завести полезные знакомства и связи. Но я не винил их, все мы были детьми наших аристократичных родителей, которые обладали жутким снобизмом. До вечера ещё была целая неделя и я приехал, чтобы переговорить с отцом. Меня, блять, бесило, что он лез в мой бизнес, пытаясь его контролировать. Лорд Эвермонт привык контролировать всё и всех, но я не все и мне было плевать на то, что он мой отец. Так что считайте, что я переступил порог родового гнезда исключительно в деловых целях.

При виде меня моя мать завизжала от восторга, кинувшись мне на шею, будто я щенок слюнявого лабрадора. Терпение, Себастьян, это же твоя родная мать. Черт. Это было тяжело. Мама потянула меня за локоть в просторную гостиную, и встав у большого окна с выходом в сад она продолжила без умолку щебетать. Мое внимание зацепилось за фигуру, находившуюся по ту сторону окна. На дворе стоял жаркий июнь и мне стало любопытно, как кто-то мог находиться в такую жару в голубой толстовке, бейсболке и широких штанах. Издалека было непонятно, кому принадлежит силуэт, но спустя пару минут, я увидел длинные волосы цвета самого чистого снега, заплетенные в небрежную косу.

От меня не ускользнул и тот факт, что фигура, скорее всего принадлежащая девушке, старалась находиться в тени, прячась от палящего летнего солнца. Остров из тени давал старый раскидистый дуб, который прикрывал девушку своими внушительными ветвями. Снежинка была странной. Не знаю почему, но я уже мысленно придумал ей прозвище. Я не мог разглядеть ее лица, но из-за цвета волос я решил прозвать ее Снежинкой. Снежинка меня раздражала, как и всё что меня окружало, поэтому мое любопытство к ее персоне было связано с тем, что она, как я уже сказал ранее, была чудачкой.

— Дорогой, на благотворительный вечер придут влиятельные друзья твоего отца. Может быть, взглянешь на их дочерей. Тебе уже тридцать четыре, пора бы остепениться и завести свою семью, жену, детей.

Клянусь, я чуть не блеванул себе на дорогие ботинки от одного известного дизайнера. Семья и я – вещи не совместимые, а особенно жена и дети, которые никогда не входили в мои планы. Мысль о том, что я буду трахать одну и ту же женщину до конца своих дней вгоняла меня в истерическое состояние. Нет, нет, и еще раз нет. Мне нравилось спать с женщинами. С разными женщинами. Я был до мозга костей полигамен. Все эти разговоры под луной и вечные клятвы в любви – не про меня. Не подумайте, я не был шовинистом или сексистом, напротив, я считал женские тела и в целом женщин прекрасными созданиями Бога, но все же я держался от них на расстоянии. Помните, я же говорил вам, что я психопат без какой-либо эмпатии. Но я чертовски обожаю секс, и да, я точно не из тех парней, которые занимаются любовью, я трахаюсь. Грубо. Горячо. Жестко. Как бы моя мама не уговаривала меня, ее планы о моем будущем шли вразрез с моей животной натурой.

Решив сменить тему, помешанной на моей личной жизни, матери, я перевел взгляд снова на Снежинку, которая теперь со скоростью света бежала под яркими лучами солнца от ветвистого дуба до кованой белой беседки, которая располагалась в противоположной стороне сада. На самом деле это место нельзя было назвать садом, кроме дуба, зеленого газона и беседки ничего не было. Забавно было наблюдать за Снежинкой, которая терялась в масштабах внушительного периметра сада.

— Кто это?

— Дорогой, ты вообще слушаешь меня?

Мама недовольно поджала губы, переводя взгляд с моего лица на сад, где Снежинка уже копошилась в нашей беседке. Что она делала? Интересно. Она была очень чудной и вызывала странное ощущение раздражения и крайнего любопытства.

— Ах, это. – Мама принялась теребить жемчуга на своей изящной шее. – Это наш флорист, она занимается подготовкой к благотворительному вечеру. Ее основная задача — сделать из сада конфетку, а таже украсить главный холл, где будет проходить официальный прием.

— Она немного странная.

— Она лучшая из лучших. – Гордо заявила мама. – Ты не представляешь, как сложно найти хорошего флориста, особенно в сезон свадеб. Мне крупно повезло, что она согласилась взять этот заказ.

— А тебе не кажется странным, что флорист одета в теплую одежду, когда за окном почти тридцать градусов жары?

— Ох, дорогой. – Мама перевела взгляд снова на меня, цепляясь за мое внимание. –У нашего флориста окулокутанный альбинизм. Ей противопоказано находиться на солнце, наверное, в связи с этим она скрывает свою кожу под слоями одежды.

Этот малозначительный факт вызвал у меня волну отвращения и неприязни. Снежинка оказалась не только чудачкой, но еще и глупой идиоткой, раз подвергала свою белую задницу солнечным ожогам, которые могли привести к онкологическим заболеваниям.

— Бедная девочка, ее отец погиб при странных обстоятельствах, им пришлось продать все свое имущество, после чего ее мать спилась, бросив девочку на произвол судьбы. Бедняжка Луна Лейн.

— Луна Лейн?

Я напряг свои мозги, чтобы прокрутить воспоминания в своей голове. Я никак не мог понять, откуда я мог слышать это имя. Мне показалось, что это имя мне знакомо. До боли знакомым. Луна Лейн.

— Неужели ты не помнишь ее? – Мать округлила свои большие голубые глаза, точно такие же, как и у меня. Она впилась в меня взглядом, выискивая проблески в моей памяти. – Вы дружили, когда ей было четыре, а тебе восемь.

— Странная дружба у ребенка и младенца. – Съязвил я. – Я не помню ее.

— Отец Луны был владельцем банка «Рокфорд», и часто пропадал на светских раутах, пока ее мать делилась сплетнями с другими женщинами из высшего света, Луна была брошенным ребенком, и ты приглядывал за ней, когда она оставалась одна во время очередного светского мероприятия.

— А где была ее няня?

— Ох, дорогой, этого я не могу знать. Родители Луны стеснялись ее, я думаю, что их не особо заботила судьба дочери.

Я внимательно слушал мать, но никак не мог вспомнить Луну, как бы не напрягал свои потрясающие мозги. Новая волна отвращения настигла меня, когда мать продолжила свой рассказ про загадочную флористку:

— В общем, бедняжке пришлось нелегко, она окончила университет по факультету ботаники и сейчас работает в различных цветочных магазинах, периодически подрабатывая на мероприятиях. Наша служба безопасности проверила ее по всем базам данных, девочка снимает квартиру и даже не может позволить себе летать бизнес-классом, а учитывая ее болезнь, вряд ли кто согласится жениться на инвалиде, так что приходится рассчитывать только на себя. Ужасная судьба, мне так жаль бедную девочку.

Мне захотелось ударить свою мать за ее мерзкие высказывания о Снежинке. Какой на хрен бизнес-класс? Моя мать ни дня не работала и ей хватало наглости судить людей по их финансовому положению? Прямое подтверждение лицемерия и почему я ненавидел долбаных аристократов. Они все были такими, без исключения, включая мою мать! Я сжал кулаки, продолжая слушать бредни моей мамы, которая продолжала говорить гадости про Луну. Понятия не имею, какого хрена, меня зацепил тот факт, что она говорила о Снежинке с пренебрежением в голосе, обзывая инвалидом. Я прекрасно знал, что альбинизм — это генетическое состояние, а не болезнь, а тем более не инвалидность. Я проигнорировал свою мать и сам того не осознавая направился в сторону кованой белой беседки. Я хотел утолить свою жажду любопытства, а также, если получится, восстановить пазлы памяти.

Какого хрена так жарко? Я закатал рукава своей белой рубашки, двигаясь в сторону беседки. Яркие лучи солнца опаляли мою кожу, нагревая ее до неприятных ощущений. Преодолев расстояние, я замедлил свой шаг, наблюдая, как Снежинка что-то чертит в своем ежедневнике бирюзового цвета, слегка высунув язык. Клянусь, на ней была огромная бесформенная толстовка голубого цвета, белые легинсы и розовая бейсболка с надписью Barbie, а небрежная белоснежная коса была перекинута на правое плечо. Снежинка была похожа на мультяшного персонажа Эльзу из мультика «Холодное сердце».

Меня дико взбесил ее милый вид и чудаковатая одежда. Подул ветер, и я почувствовал аромат свежей малины. Я приблизился максимально близко к Снежинке и чуть не упал от сладкого запаха ягод, который исходил от нее. Снежинка стояла, опершись на перила, и что-то рисовала или чертила — я так и не понял, что именно, удерживая свой клятый ежедневник на весу. Но, заметив меня, она неожиданно вздрогнула, тут же прижала ежедневник к груди и испуганно уставилась на меня. Молчала, словно напрочь проглотила свой долбаный язык.