Питер Чейни Тебе сдавать, милая

– В папке я нашел ее адрес. Это «Лорел лоун». Квартал находится по другую сторону от Вэйл-оф-Хелс. Эта часть Лондона называется Хампстед.

– Понятно. Дайте мне немного подумать.

Грант терпеливо ждет.

– Вот что, Грант, эту дамочку оставьте мне. Возможно, я нанесу ей визит. Тогда с утра я у вас не появлюсь. Дождусь возвращения Херрика. Передайте ему, что к восьми вечера подъеду к нему в Скотленд-Ярд. Вас такой вариант устраивает?

Сержант отвечает, что это наилучшее решение. Мы прощаемся и вешаем трубки.

Сейчас не та ситуация, когда утро вечера мудренее. Снова одеваюсь и спускаюсь вниз. Как хорошо, что плечевую кобуру с пистолетом я прикрыл пиджаком, а похититель моих документов удовлетворился бумажником. Иду по Джермин-стрит и сворачиваю на Пикадилли. Над городом воют сирены воздушной тревоги. Темнотища такая же, как на саутгемптонском причале. Чувствую, скучать на этом задании мне не придется.

Иду дальше, но пока не нахожу того, что мне нужно. И только вблизи Беркли-сквер удача решает наконец мне улыбнуться. Навстречу едет большой «бьюик». Выносливая лошадка, рассчитанная на дальние поездки. За рулем сидит дамочка в вечернем платье. Она подъезжает к кварталу особняков, глушит мотор, выходит из машины и исчезает в темноте. Я открываю дверцу и радостно вздыхаю: дамочка забыла вынуть ключ зажигания.

Через считаные секунды я уже сижу в машине и еду к Пикадилли. Еду мимо темных Грин-парка и Гайд-парка в сторону Найтсбриджа. Через некоторое время подкатываю к тротуару, останавливаюсь и начинаю искать автомобильный атлас. Нахожу его в кармашке дверцы. Удача продолжает мне улыбаться. Быстро нахожу нужную страницу, снова завожу мотор и еду в направлении дороги на Портсмут. Молю всех богов, чтобы никакому дорожному копу не пришло в голову остановить меня и спросить документы.

До Саутгемптона добираюсь к пяти утра. Завидев прохожего, останавливаюсь и спрашиваю, как проехать к управлению полиции. Попав туда, говорю дежурному, что хотел бы видеть сержанта Раппа. Добавляю, что он меня знает. Не далее как вчера вечером мы встречались с ним на пристани, у борта парохода «Флорида». Называюсь Таксби.

Дежурный оказывается очень любезным парнем. Он сообщает, что Рапп сменился с дежурства и сейчас спит дома, но, если мне нужно срочно, он позвонит и разбудит сержанта. Я говорю, что очень срочно. Дежурный звонит Раппу, затем передает трубку мне.

– Доброе утро, сержант. Извините, что прервал ваш сон. Это Таксби, коммивояжер с «Флориды»… Да-да, торговля гаечками и болтиками. Со мной приключилась неприятность: я где-то потерял документы. Попутно хочу кое-что у вас спросить.

– Спрашивайте, – сонным голосом отвечает Рапп.

Меня интересует, не ушла ли «Флорида». Оказывается, нет. Они уйдут завтра, во второй половине дня. Говорю, что мне необходимо поговорить с одним типом из числа команды, и прошу оформить пропуск на пристань. По словам Раппа, это возможно, но он должен лично убедиться, что я – это я. Извиняюсь за доставленные хлопоты.

Жду появления сержанта. Дежурный угощает меня чаем. Через полчаса приходит Рапп и оформляет мне пропуск. Спрашивает, нужна ли мне еще какая-либо помощь. Отвечаю, что справлюсь сам, но буду очень ему признателен, если он заправит мою машину.

Сержант соглашается. По лицу вижу: ему любопытно, однако сейчас я не настроен удовлетворять чье-либо любопытство.

Пока курю, местные копы заливают полный бак моей временно украденной машины. Благодарю их и еду в порт. Часовой беспрепятственно пропускает меня на пристань. Затем приходится снова показывать пропуск местному полицейскому, после чего путь для меня свободен. Холодрыга такая же, как и вчера. И дождь продолжает моросить. Иду туда, где стоит «Флорида». Возможно, часть команды свалила на берег. Интересно, сколько человек осталось на борту?

Еще через пять минут я на месте. Сходни пока не убирали. Поднимаюсь на палубу и иду себе, посвистывая. Вскоре появляется какой-то парень с фонарем.

– Слушай, приятель, мне нужно переговорить с вашим радистом Мандерсом по важному делу. Он на борту?

Получаю утвердительный ответ. Протягиваю парню десять шиллингов, прошу разбудить Мандерса и сказать, что его срочно хотят видеть. Парень кивает, берет деньги и уходит.

Оставшись один, прогуливаюсь по палубе и курю. Мои мысли в основном о Карлетте. Минут через десять слышу шаги. Появляются палубный сторож, которого я подмазал, и Мандерс. Жду, когда они подойдут к сходням, и хватаю радиста за руку.

– Привет, Мандерс. Только не говори, что ты меня забыл. Моя фамилия Таксби. Мне надо перекинуться с тобой парой слов.

Он разевает пасть, но я еще раньше упираю ему в ребра дуло пистолета, спрятанного под пальто.

– Ну ладно, давай поговорим, – соглашается он.

– Но не на палубе. Идем на пристань.

Он спускается на пристань, я следом. Проходим с полсотни ярдов и оказываемся за таможенными постройками, на достаточном расстоянии от «Флориды». Мандерс останавливается и поворачивается.

– И что ты хочешь сказать? – спрашивает он.

– Недурную уловку ты провернул вместе со своей подружкой Карлеттой!

– А по-моему, ты спятил. Я вообще не понимаю, о чем ты.

– Черта с два ты не понимаешь. Но на всякий случай я тебе расскажу. Вы с этой дамочкой условились: когда мы сойдем на берег, она упадет в воду. Ты знал, что я прыгну следом. Расчет точный: темень и никого вокруг. Я, как джентльмен, был просто обязан спасти тонущую дамочку. Ты также знал: я не настолько глуп, чтобы сигануть в воду в тяжелом пальто. Более того, ты знал, где у меня лежит бумажник с документами. А он лежал во внутреннем нагрудном кармане пальто. И пока я плавал в ледяной воде, спасая эту адскую кошку, один из твоих дружков стибрил бумажник с моим удостоверением, паспортом и всем остальным. Ну, что скажешь?

– А вот что…

Он бьет меня ногой под колено. Я падаю, но не успеваю распластаться на бетоне, как он наносит мне второй удар ногой, метя в физиономию. Такое ощущение, будто он снес мне половину челюсти. Не произнести ни слова. Я роняю пистолет и лежу как колом огретый. Мандерс выжидает, шевельнусь я или нет. Убедившись, что я неподвижен, он носком ботинка отпихивает пистолет, склоняется надо мной и дышит в лицо.

Издаю слабый стон. Похоже, Мандерсу это нравится. Слышу, как он бурчит себе под нос:

– Schweinhund[4].

Бóльших доказательств мне не требуется. Мандерс хватает меня за воротник пальто и волочет по пристани. Я быстро допираю, чем закончится наш, с позволения сказать, разговор. Он дотащит меня до края пристани и сбросит в воду. Вот вам, ребята, и доказательства, что это за типчик. Дрянь первостатейная. Даже хуже.

Но волочить меня по пристани – работенка не из легких. Я же ему не помогаю в этом, а лежу как куль. Утомившись, Мандерс решает передохнуть. Он уходит и через несколько минут возвращается с парой кирпичей. Кирпичи он засовывает мне во внешние карманы пальто, чтобы я не всплыл и не явился к нему ночью. Потом снова впивается в воротник и тащит дальше. Вот и край причала. Мандерс снова делает перерыв и склоняется надо мной.

Для меня наступает решающий момент.

Левой рукой хватаю его за шею, а правой сжимаю ему левое запястье. Он извивается, как угорь, но я держу крепко. Его морда утыкается в плотный ворс моего пальто.

– Слушай, придурок, – говорю ему. – Ты мне вообще не нравишься. Даже если я и швайнехунд – свинячий пес, если перевести на понятный язык, – то я очень сильный швайнехунд. Скажу тебе еще кое-что. Берлина тебе больше не видать как своих ушей.

Я переворачиваюсь на правый бок и перекидываю Мандерса через плечо. Он шлепается на бетон. Затем встаю на одно колено и, когда радист пытается встать, врезаю ему в челюсть. Его голова запрокидывается, и он шумно шлепается обратно. Подтаскиваю его к ближайшей опоре, прислоняю спиной и начинаю полировать ему рыло. Через пару минут он доходит до нужной кондиции.

– А теперь ты мне кое-что расскажешь.

– Ничего я тебе не расскажу, – упрямится Мандерс.

– Расскажешь как миленький. Иначе я подкопчу тебе зажигалкой ноздри. Меня интересует дамочка Карлетта. Сдается мне, она и есть цыпочка, на которую залип Уитакер. Ей поручили охотиться за его чертежами, и она входит в вашу шайку. Да?

– Почему бы и нет? – огрызается он. – И что дальше?

– Это все, о чем я хотел узнать.

Мандерс снова приваливается к опоре причала, стонет и вдруг выбрасывает ногу, метя мне в физиономию. На этот раз мне повезло: он промахивается. Луплю его по роже так, что и слон отрубился бы. Потом выпрямляюсь. Вокруг темно и тихо. Все так же моросит дождь. Наклоняюсь над Мандерсом и взваливаю его на плечо. Кирпичи перекладываю к нему в карманы. Подхожу к самому краю и сбрасываю радиста вниз. Он с легким всплеском погружается на дно. Закуриваю, иду искать свой пистолет, вскоре нахожу его и убираю в карман, после чего благополучно покидаю причал.

Как вы уже догадались, парни, у Гитлера одним пособником стало меньше. А пособники-радисты особенно опасны.

Возвращаюсь в Лондон. На часах уже десять утра. Дождь перестал. Погода вроде налаживается. Машину оставляю на Беркли-сквер, неподалеку от того места, где взял. Пешком иду к себе на Джермин-стрит, принимаю горячий душ, выпиваю основательную порцию ржаного виски и заваливаюсь в кровать. Настроение хорошее, хотя я жутко устал. Следы, оставленные Мандерсом на моей челюсти, напоминают карту мира.

Прежде чем уснуть, задаю пищу уму. Чувствую, день мне предстоит сегодня хлопотный, но если повезет, я справлюсь сам. Есть у меня пара идеек, которые хочу проверить еще до встречи с Херриком.

Звоню консьержу и прошу разбудить меня в четыре часа. Затем проваливаюсь в сон. Представьте себе, сплю без всяких снов.

В четыре меня будят. Хожу по гостиной из угла в угол, обдумывая свои дела. Заказываю ланч, после чего надеваю уже свой костюм, благо багаж доставили. Смотрю на клочок бумаги, где вчерашний носильщик нацарапал мне адрес Карлетты. Живет эта цыпочка в апартаментах «Шелдон мэншенс», а они находятся в той части Лондона, что называется Сент-Джонс-Вуд.

Спускаюсь вниз, ловлю такси и еду в «Шелдон мэншенс». Консьерж сообщает мне, что квартира мисс Лариат на втором этаже. Поднимаюсь туда и нажимаю кнопку звонка. Пока ехал сюда, волновался: а вдруг носильщик неправильно расслышал адрес? Ищи тогда эту Карлетту по всему Лондону. Но дверь открывается, и все мои сомнения улетучиваются. На пороге стоит Карлетта. Я вам уже рассказывал про эту цыпочку, однако видели бы вы ее сейчас – с легкой улыбкой на губах, одетую в черный кружевной пеньюар. Думаю, вас бы тоже торкнуло, как и меня.

– Привет, Карлетта. Как устроились? – спрашиваю ее.

– Ну и сюрприз! – восклицает она, открывая дверь пошире. – Мистер Таксби!.. Откуда вы узнали, где я живу?

Улыбаюсь ей во весь рот, вхожу в прихожую, где снимаю пальто и шляпу.

– Знаете, я иногда бываю очень находчивым парнем. Вчера я пошел на незначительный подкуп, и носильщик, который доставлял ваш багаж к такси, записал мне адресок, названный вами шоферу.

– Надо же! Да вы прямо сыщик. Проходите.

Входим в гостиную. Там весело трещит огонь в большом камине. Шторы на окнах плотно задвинуты.

– Желаете выпить? – спрашивает Карлетта.

Я киваю. Она идет к буфету и делает мне выпивку.

Стою перед камином и слежу за ней. Карлетта подает мне бокал и спрашивает:

– Мистер Таксби, как понимать ваш приезд сюда? Вы имеете виды на меня? – с улыбкой спрашивает она.

– Не то слово, – отвечаю я и тоже улыбаюсь. – Ну не гадюка ли вы? Вашей наглости хватило бы еще на сорок семь дамочек. Но похоже, вас ожидает Ватерлоо, и речь отнюдь не про вокзал.

Она меняется в лице. Глаза становятся жесткими.

– Я не понимаю смысла ваших слов.

– Не понимаете? Что ж, тогда садитесь, и я вам расскажу. У нас с вами, Карлетта, будет небольшой разговор по душам. Сначала буду говорить я, затем настанет ваш черед. Станете утверждать, что вы не знали, кто я такой?

Она усаживается на диванчик. Я убедился, что по манере садиться на диван всех дамочек можно разделить на два типа. Цыпочки первого типа, когда садятся, норовят показать ножки, а малышки второго типа, наоборот, скрывают. Мне предпочтительнее второй тип, однако Карлетта к нему не принадлежит.

– Мистер Таксби, по-моему, у вас слегка помутился рассудок. И еще мне думается, вы решили, будто наше корабельное знакомство дает вам право вести себя неподобающим образом.

– Погодите, радость моя, – перебиваю ее. – Я еще и не начинал вести себя неподобающим образом. Возможно, вы из числа забывчивых дамочек. Возможно, ваши сообщники не посчитали нужным рассказать вам кое-что существенное. Придется немного освежить вашу память.

Моя фамилия Коушен. Лемюэл Генри Коушен. Я агент Федерального бюро расследований. Вам прекрасно известно, что до путешествия в Англию я побывал в Канзас-Сити. Там меня интересовала судьба человека по фамилии Уитакер. Он сконструировал пикирующий бомбардировщик нового типа, однако почему-то медлил с завершением чертежей. Приехав в Канзас-Сити, я узнал, что этот Уитакер вдруг бросил дамочку, на которой собирался жениться. Причина проста: он закрутил с другой, а та связана с гангстерской шайкой, решившей навариться на этих чертежах. Мы узнали, что Уитакер отправился в Англию, отчего и мне пришлось двинуться тем же путем. Возможно, по чистой случайности мы с вами оказались на одном корабле. Думаю, вы знали, что ваше чопорное поведение во время плавания вызовет у меня интерес.

Карлетта перебирается в угол диванчика и закладывает руки за голову.

– Как интересно, – усмехается она. – По-моему, вы пересмотрели приключенческих фильмов, отчего начали путать реальность с выдумкой.

– Черта с два! У меня нет времени на кино. Слушайте дальше. За полчаса до прибытия в Саутгемптон я попросил радиста, который вам, наверное, тоже незнаком… Так вот, я попросил этого Мандерса отправить радиограмму мистеру Херрику в Скотленд-Ярд, сообщив о своем приезде.

– Какое мне дело до ваших радиограмм? – изображает возмущение Карлетта.

– Подождите. Я еще не рассказал самое интересное. Так вот, Мандерс и не подумал отправлять мою радиограмму, а послал другую. Дескать, я задержусь дня на три-четыре, или что-то в этом роде. Главное, чтобы Херрик в ближайшее время не ждал Коушена. Затем Мандерс вручает мне липовый ответ Херрика, из которого я узнаю, что на вокзале Ватерлоо меня встретит некто Грант. Следующий шаг: вашим сообщникам нужно завладеть моими документами: паспортом, удостоверением агента ФБР и прочими бумагами, касающимися этого дела. И тогда вы с Мандерсом придумываете небольшой трюк.

Notes